Джаз между нами

      Тихий джаз играл откуда-то из дальнего тёмного угла бара, где был небрежно оставлен телефон. Впрочем, не было в заведении никого, кто был бы против.       Запах табачного дыма и алкоголя пропитал, казалось, каждый стул, но к нему быстро привыкаешь. Он скапливался особо густым слоем у пола, сверху лишь витало его горьковатое послевкусие. А вот тех, кто по разным причинам решил прилечь на пол на неопределенный срок, явно отрубил при первом же вдохе. Именно по этой причине срок был неопределенным. Вон тот, лежащий аккуратно возле небольшого деревянного столика мужчина, вроде, пришел сюда позавчера. Возможно, что больше он и не уйдёт отсюда. Сам, по крайней мере.       Немногие посетители в это раннее время мирно, насколько это было употребимо к выдохшимся после дебоша бугаям, попивали из своих пивных кружек и стаканов. На их лицах виднелись приобретающие фиолетовый оттенок синяки, у кого-то был сломан нос. Унимать напивающихся — обычное дело для местных работников. Ну, или завсегдатаев, которые не прочь размять кулаки.       За барной стойкой протирал стаканы парень, периодически зевая — работать в ночную смену, совмещая это с университетом, довольно тяжело. И, тем не менее, работать здесь ему нравилось. Пусть и в потасовках он принимал не последнее участие.       Дверь распахнулась, впустив поток прохладного воздуха внутрь, но быстро закрылась с хлопком. С громким голосом атмосфера всколыхнулась всем знакомой энергией.       — It's a new dawn, It's a new day, It's a new life for me, and I'm feeling good. I'm feeling good.       Беловолосый мужчина подпевал вполголоса, на губах его играла неизменная улыбка.       — Эй, Юджи, не ожидал тебя увидеть. Твоя смена разве не завтра? — он плюхнулся на свободный стул у барной стойки, сверкая голубыми глазами, смотря на паренька, что улыбался в ответ.       — Вообще, да, но Сукуна умудрился заболеть, так что... — он неодобрительно покачал головой.       — Так что теперь он валяется в вашей квартире с температурой, как у вулкана, и в твоё отсутствие занимает время просмотром порно? — задорно изрёк тот, смеясь с покрасневшего лица Юджи.       — Кхм, ну, в целом, всё так, — вздох стёр с лица смущение. — Говорил ему не снимать куртку во время дождя, — под конец не сдержав зевок. Итадори сильно вымотался, а ведь ему ещё на пары идти скоро.       — Ты что, он же не мог позволить тебе заболеть, — с тихим смешком. Он считал их достаточно интересной и потому заметной парой. А за тщетными и неумелыми попытками скрыть их отношения было смешно наблюдать.       — Ага, а о себе подумать не мог, что ли? — пробормотал парень, доставая очередной стакан с немым вопросом поднимая глаза на постоянного посетителя. Годжо расплылся в ухмылке.       — Как всегда, Юджи, — произнёс мужчина, скользнув внимательным взглядом по посетителям. Итадори загремел бутылками. — Мегуми ещё не вернулся, да? — полувопросительно произнёс он, получив утвердительное мычание в ответ. Он принялся подпевать сменившейся песне. Юджи не сдержал улыбку, понимая, о чём (о ком) думал Сатору. Вдруг тот замер, цепко вглядевшись в дверь. Он развернулся к бармену.       — Два, сделай два, — тому не нужно было объяснять, ведь он работал здесь не первый месяц. Поэтому второй стакан наполнился золотистой жидкостью и был поставлен рядом с первым. Годжо загадочно поднял руку и принялся загибать пальцы. Паренёк почти рассмеялся на это.       И вот, когда остался один палец, дверь громко ударилась о стену. Громкий звук возмутил находящихся в алкогольном опьянении людей, но вошедший не обратил внимания, твёрдым шагом приближаясь к барной стойке.       — Ты знал, что их там около двадцати, — раздражённо прорычал юноша с почти чёрными волосами, торчащими в разные стороны. Годжо преспокойно взглянул на него с той же улыбкой.       — Ну, тебе же повысили ранг, значит, и заказы должны быть сложнее, — объяснял мужчина, чувствуя, как парень хотел ему врезать. Это его веселило.       — Но не двадцать же вооружённых до зубов амбалов, чёрт подери! — гневно бросил Фушигуро. Юджи легко улыбнулся другу в качестве приветствия, рассматривая внушающих размеров кровавые пятна, въевшиеся в его синюю одежду, даже кончики волос и перчатки были покрыты кровью. И явно не его.       Синие глаза потемнели от раздражения. От него веяло гневом и опасностью.       Итадори устало покачал головой, уже предчувствуя их очередную перепалку, которая закончится плачевно. А вот для кого в этот раз — оставалось только гадать. Сатору, как ни в чем ни бывало, быстро опрокинул в себя остаток виски, ловя разъярённый взгляд Мегуми. Музыка на фоне вновь сменилась, и накопившееся напряжение размылось приятным голосом. Глаза Годжо ярко блеснули, практически пародируя солнечный блик. Не успел брюнет сказать нечто, что явно отражало его ярое недовольство, как мелодичный голос зарезонировал с раздавшимся из динамиков. Шум, которого и так почти не было, стих под натиском поразительно тягучего тембра.       Юджи замер от неожиданности, а после мягко улыбнулся, наблюдая за также остолбеневшим в удивлении другом, что, казалось, даже позабыл о былом раздражении. Его лицо приобрело расслабленное выражение. Он тихо опустился на стул рядом с Сатору, слушая красивые переливы голоса над ухом. Пальцы ловко обхватили стакан. Парень со вздохом сделал глоток напитка, чувствуя, как тело отзывается усталой негой.       Атмосфера легла на плечи уютным теплом. Итадори сонно хлопал ресницами под действительно чарующий голос. Хорошо, что Сукуны не было — он бы точно вдарил ему за подобные мысли.       Он не заметил, как мелодия завершилась последними нотами. Мужчина облокотился о стойку локтем, заинтересованно разглядывая лицо ученика. Тот нахмурился, стрельнув суровым взглядом.       — Ну так что? — мурлыкнул Годжо. — Ты ведь справился? — в тоне скользнула твёрдость, но уловить это было сложно.       — Разумеется. Сам же сказал, чтобы не возвращался, пока не останется ни одного прямоходящего, — буркнул Мегуми, наконец взглянув на Итадори. Он кивнул ему и бармен достал ключ откуда-то с нижних полок, отдавая другу.       Сатору проследил взглядом за этим действием, после вскинув брови в радостном изумлении.       — Чего? Я не думал, что ты воспримешь это так серьёзно.       Голубые глаза горели игривостью — Юджи уже видел это. Так наёмник смотрел только на Фушигуро. А ещё ему в такие дни приходилось всех сознательных посетителей выпроваживать, хотя, благодаря их сговорчивости, всё шло без лишних проблем. Что нельзя было сказать о самом парне — Рёмен в лучшем случае прибьёт, если зайдёт каким-то не чудесным чудом во время, когда верхнюю комнату занимают эти двое. Юджи решил заняться перестановкой бутылок и распаковкой новых, чтобы не вклиниваться в разговор своим присутствием.       Фушигуро смотрел прямо на дно стакана, обдумывая мысль.       — Я всегда серьезён, не стоит из этого делать отрицательное качество, — сказал он, осушив стакан с алкоголем. Откинувшись на спинку стула, он повернулся к Сатору менее раздражённым. Его тёмно-синие глаза выражали больше железное спокойствие, они следили за каждым небрежным движением мужчины.       — Что ты, мне наоборот нравится эта твоя черта, Мегуми, — произнёс тот, а от собственного прозвучавшего имени по спине парня пробежали мурашки.       — Но не всегда, по твоим словам. Зато у тебя скверный характер, — в ответ бросил ученик, чем явно раззадорил только сильнее.       — Но и тебе это нравится, не так ли? — он медленно провёл рукой по мигом напрягшейся спине. Мегуми молчал, однако Годжо и не ждал ответа. Рука скользнула ниже, в сторону, легко огладила талию, притягивая ближе. Белые волосы щекотали щеку, дыхание обдавало жаром.       Фушигуро видел, как издевательски поблёскивали кусочки неба, и зубы гневно сжались до скрипа. Он терпеть не мог, когда его держали за ребёнка. Ему уже восемнадцать, чёрт возьми, он закончил старшую школу и теперь, можно сказать, стажируется... у наёмника. Ладно, повезло в выборе жизненного пути не сильно. Хотя, что и ожидать в такое-то время: наркотики, банды и прочие опасности на улицах Токио.       Он нахмурился, поднявшись одним резким движением, и, притянув Сатору за воротник, с раздражением впился в бледные губы требовательным поцелуем. Годжо не без смешка ответил ему. Поднялся, вновь возвышаясь над парнем, из-за чего Фушигуро пришлось тянуться, теперь уже цепляясь пальцами за серую рубашку.       Привкус алкоголя оседал на языках. Руки своенравно блуждали по телу, задирая края одежды, нетерпеливо приподнимая испещрённую в некоторых местах дырами от ножей футболку. Мегуми глухо застонал, когда ощутил прохладные пальцы на коже. Бока с силой сжали, почти оставляя синяки, тут же нежно поглаживая.       Мысли и действия начали путаться между собой, Мегуми упрямо не отводил взгляд, тем самым пробуждая в мужчине довольный смех. Фушигуро прикусил губу в ярости, почти весь его вид кричал: «Хватит издеваться, бесишь!». Но Сатору не был бы самим собой, если бы просто отступил. К тому же, подобные прелюдии были ему по вкусу. Именно прелюдии: гнев парня ему уже давно стало нравиться, но в немного другом направлении. А этот юношеский голос, надломившийся после громких стонов... Ох, да, немного рановато для этих размышлений.       Наёмник игриво прижал ученика к себе, беззастенчиво облапывая везде, до куда дотягивался. А руки дотягивались до всего. Музыка сменялась одна за другой, и вот, комнату наполнил сильный низкий голос, заполнив уши мягким звучанием. Мегуми с лёгкой дрожью почувствовал губами приглушённый стон.       Усмехнувшись краями губ, он слегка отстранился и произнёс вполголоса:       — У тебя странные фетиши, знаешь? — с пренебрежением. Сатору улыбнулся достаточно широко, чтобы парень снова начал теряться в собственных мыслях.       — Как и у тебя, не так ли, малыш?