«Если бы я был омегой... Возможно у нас был бы шанс.» Но шанса нет. Есть только Тилл, который плюет ядом, и Иван, который этот яд глотает как лекарство. Тилл огрызнется, пошлет его, скажет, что Иван бесит своим «прилизанным еблом». И от этого внутри снова растечется то больное тепло, которое он по ошибке принимал за счастье. Любое внимание Тилла было лучше безразличия. Даже если Тилл считал его ошибкой. Ведь быть ошибкой — это тоже форма принадлежности.

Иван оплачивает квартиру, а Тилл платит натурой. В смысле — готовит еду! (А не то, что вы подумали, извращенцы). История о том, как обычная просьба испечь блины превратилась в пьяный балаган с участием сталкеров, двух безнадёжных лесбиянок, одной очень наглой Хёны и бешеной собаки. В меню: подгоревшие нервы Тилла, собственнические замашки Ивана, маты, секс (чисто по-дружески, конечно) и знакомство с родителями, на которое Тилл не подписывался.

У Ивана нет девиантности. У него есть Тилл. И ради сохранения своего «объекта» идеальный телохранитель готов пойти против людей, машин и здравого смысла. История о побеге, где спаситель пугает больше, чем преследователи.

Диппер вновь возвращает взгляд к Биллу. Вот же искуситель! Думает Пайнс, попутно кладёт ладонь на чужую щёку, поглаживая гладкую кожу. А тот жмётся, словно довольный кот, стреляет взглядом, попадая наотмашь куда-то в сердце, отчего где-то под ложечкой щемит, а к лицу вновь приливает кровь.