Горячий душ помогает расслабиться

      Тёплая, почти горячая вода ударила в подставленное ей лицо, быстро забралась в светлые волосы, утяжеляя и закономерно опуская их, плавно перетекла на шею, затем — на торс и, наконец, с громким всплеском ударила о кафельный пол, разбрызгивая крупные капли; от неё шёл лёгкий, почти незаметный пар. Боруто, не опуская голову и крепко зажмурив глаза, выдохнул, подкрутил ручку крана, усиливая поток, и расставил руки в стороны, ощущая, как тепло расползается по всему телу и, кажется, прогревает даже мысли.       Горячий душ после тяжёлой миссии — самая лучшая вещь. Тем более сейчас, когда в доме никого нет: отец здесь и так практически не бывает, мать впервые за долгое время отправилась с подругами в какой-то бар, Химавари ещё долго будет в каком-то небольшом детском клубе, что, как казалось Боруто, в по-настоящему промышленном масштабе занимался производством разного рода самоделок. Даже Каваки упёрся на какую-то там свою миссию — привыкать к бытию ниндзя. Радовал факт одиночества в собственном доме, ведь жизнь с семьёй — а тем более большой — не сахар: часто даже помыться нормально не дают, яростно поторапливая и выгоняя из ванной, потому что она всем всегда нужна, да ещё и в срочном порядке.       Боруто, наскоро смывая с себя пот и грязь, оставшиеся после миссии, ещё на какое-то время остался, впитывая тепло, пытаясь избавиться от лишних мыслей. Его скромную медитацию прервал громкий стук двери ванной комнаты и короткое досадное ругательство вошедшего.       Каваки. Снова этот придурок припёрся, снова они будут ругаться и, наиболее вероятно, опять подерутся. А самое противное ещё и то, что Боруто вечно оставался в проигравших, ведь не мог использовать техники в доме, боясь повредить жилище, а чисто физически Каваки был значительно сильнее. Это легко объяснялось их разницей в росте, телосложении и возрасте, и ни одним из этих показателей Боруто, в сравнении с Каваки, к сожалению, похвастаться не мог.       — Шёл бы ты отсюда, — сделав глубокий вдох для успокоения, сказал Боруто.       — Тоже могу и тебе сказать, — ответ Каваки не заставил себя долго ждать; он облокотился на кафельную стенку, ожидая ответных действий оппонента.       — Я сюда первый пришёл.       — Да мне плевать, — отрезав, Каваки вновь выпрямился. — Если сейчас же не свалишь, я сам выброшу тебя отсюда!       — Можешь попробовать! — Боруто, пусть и не подал виду, приготовился к новой драке.       Каваки, поняв, что угрозу действительно придётся воплощать в жизнь, снял грязную после миссии футболку и отправился отвоёвывать место под душем. Он аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, подошёл, приготовился нанести удар, но Боруто, резко развернувшись, попытался атаковать в ответ. Единственное, чего парень не учёл, был тот самый душ, мыло и вода, а потому он поскользнулся прямо в повороте, нечаянно пиная Каваки в щиколотку, и сильно откинулся к стене, больно ударяясь затылком. Он уже был готов почувствовать боль от удара о пол, но Каваки, тоже не удержавшись на ногах, упал за ним следом, с глухим звуком приложившись к той самой стене лбом и прижав Боруто к ней же. Узумаки услышал громкое ругательство.       Почти горячая вода текла на них двоих, падая на пол.       — Каваки, встань уже с меня, — через полминуты довольно нехарактерно тихо для себя попросил Боруто. Тот, фыркнув, приподнял голову, всё ещё не отлипая, посмотрел в небесно-голубые глаза Узумаки.       — Что-то не нравится? — с небольшой хрипотцой, наконец, заговорил Каваки. — Надо было сваливать сразу, но ты не послушал.       Он прикоснулся ладонью к нежной коже груди парня напротив, прервал его судорожную несильную попытку оттолкнуть. Его рука опустилась ниже и, пройдясь по бокам, остановилась на талии, прижимая тела друг к другу.       — Какого чёрта ты делаешь? — ещё тише, чем ранее, пролепетал Боруто, чувствуя, как щёки стали пунцовыми, а пах, вопреки желанию хозяина, далеко не многозначительно напрягся.       — Что, я тебе понравился? — спросил Каваки. В глазах Узумаки проблеснул страх. — Не спорь. Я ведь чувствую твой стояк, — Боруто отвёл взгляд. Каваки взял его за запястье другой рукой, тем самым притягивая ещё ближе, так, что их носы почти соприкоснулись. — Хватит врать, — выдохнул Каваки в лицо Боруто, — хочешь казаться смелым, но не я ведь сейчас краснею. Вот я могу честно сказать, что подобный твой вид меня до чёртиков возбуждает, так признайся и ты уже.       Он прикоснулся губами к его в настойчивом поцелуе. Каваки смял губы блондина своими. Несильно укусил, раздвинул их языком, медленно, аккуратно, но настойчиво проник внутрь. Когда крепкие пальцы с запястья переместились в светлые пряди, зарылись в них, сжали, Боруто, наконец, неловко ответил, неумело сцепляя языки. Он ещё не чувствовал подобного тепла, когда прижимаются всем телом, сплетают языки так, будто выплёскивают всё своё возбуждение и энергию, он ещё не ощущал такой любви. Теперь он понял, что терял. Каваки целовал его жадно, собственнически, прижимая к себе, не давая и шанса на вдох, настойчиво прерывал все порывы Узумаки на инициативу, не давал расслабиться ни на секунду. Боруто понял, как иногда приятно подчиниться и отдать всё в руки другого.       Возможно, он и вправду лишь лжец, обманщик, который не может сказать правду хоть кому-то и даже самому себе. Ему ведь нравился Каваки, нравились эти чёрные жёсткие пряди, что хотелось взять и оттянуть, нравился лёгкий пирсинг, добавляющий некую законченность образу, и, что, наверное, самое главное, он был просто без ума от его голоса. Этот сильный, низкий, жёсткий звук пленил его сразу, даже если сам он этого не заметил. Речь Каваки была грубой, многим неприятной, но такой завораживающей, созданной будто только для Боруто. Узумаки не любил лжецов и трусов, а потому от этого с его же стороны нужно было срочно избавляться.       — Хочешь, чтобы я был смелым? — чуть выпутался он из крепких объятий. — Я могу доказать свою решимость, — увереннее, чем раньше, сказал он, хоть голос и дрогнул на середине предложения.       Боруто опустился на колени, что сразу отозвались неприятным ощущением; кафель был достаточно твёрдым, но он проигнорировал это, ведь мысли его занимало совсем другое. Узумаки скомканным движением прислонил руку к значительной выпуклости на шортах Каваки, что находилась почти прямо перед его лицом, расстегнул ширинку, вынул пуговицу из петли, чуть не оторвав её из-за не слушающихся пальцев и дрожащих рук. Страшно. Но ведь смелость это и есть преодоление своих страхов?       Размашистым движением Боруто приспустил штаны вместе с нижним бельём. Дабы не тратить время зря, Каваки быстро закончил начатое, полностью убирая предмет одежды и бросая его к грязным вещам. Узумаки громко сглотнул, увидев, что ему придётся поместить, как минимум, в рот. Про «как максимум» сейчас он решил не думать. Хотя, если не врать, сейчас ему бы любой член показался бы слишком уж большим, особенно тогда, когда направлен он прямо в лицо.       — Я тебя, конечно, не обязываю, — начал Каваки после недолгой паузы и, видимо, затянувшихся раздумий со стороны Боруто, — но раз уж начал, то давай быстрее.       — Дай собраться с мыслями, — скромно и тихо попросил Боруто, начиная опускать голову и приступая к самому главному.       Он нерешительно открыл рот посильнее, чуть высунул розовый язычок, быстро проводя им по головке, пытаясь распробовать вкус: он оказался солоноватым, немного горьким, но, в принципе, не таким уж и плохим. Осмелев, Узумаки придвинулся так, что оказался чуть ниже члена Каваки, ещё раз провёл языком, но теперь уже по большей части длины ствола, стараясь сделать это намного дольше и ощутимей, нежели в предыдущий раз. Сам не заметил, когда начал аккуратно насаживать свой рот на член, обхватил губами, впустил немного дальше, пока страшась проникновения в горло. Член упёрся в щёку, надавил на неё так, что та немного оттопырилась с другой стороны, вынужденно давая больше места.       Ему сорвало крышу, когда он услышал первый вырвавшийся стон Каваки: значит, ему нравится происходящее. Он ненадолго выпустил член изо рта, прежде чем быстрым движением впустить его снова, с силой всасывая и поглаживая языком, стараясь как можно лучше расслабить горло. Короткие ногти пальцев рук больно вцепились в колени. Член проник глубже, заставляя подавить кашель. Вновь послышался стон, и Каваки запустил жёсткие пальцы в светлые мокрые пряди, закручивая и оттягивая их. Боруто, стараясь не закашляться, продолжал аккуратно двигаться, иногда сглатывая. Изо рта тонкими струйками текла слюна. Когда Каваки дёрнул его за волосы сильнее, чем ранее, Узумаки, поняв намёк, отстранился, с пошлым звуком выпуская член из обволакивающего тепла рта. Каваки незамедлительно кончил, выпуская белую жидкость наружу, чуть не попадая на лицо блондина, что пытался отдышаться после первого в своей жизни минета, да ещё и в собственном исполнении.       — А у тебя есть потенциал, — чуть передохнув, сказал Каваки, приподнимая Боруто за грудки и пытаясь поставить его на ноги. — Но не думай, что мы закончим только лишь на этом.       Каваки прижал парня к стене, упираясь ладонями в предплечья, вновь несдержанно целуя, проникая в рот языком, проходясь по зубам, кусая уже размякшие губы, сцепляясь с языком Боруто. Целовал долго, делая короткие перерывы на дыхание, но в один момент всё же нехотя решил остановиться, ибо, если бы они продолжили в том же духе, до самого главного они бы так и не добрались.       Старший резко повернул Узумаки лицом к стене, прижался к его вновь начавшей немного подрагивать от волнения спине. Провёл языком за ухом, прикусил раковину, перешёл на мочку, оттянул, тихо прошептал, обращаясь будто не к самому парню, а к его нутру, что находилось глубоко внутри:       — Сейчас тебе, вероятно, будет немного больно, но, — Каваки сцепил руки на животе блондина, ещё сильнее прижимая к себе и своему вновь появившемуся стояку, — даю слово, что тебе точно понравится.       — То есть я снизу? — промямлил вопрос Боруто, заметно напрягшись. — Почему не ты?       — Потому что я не подпущу к своей заднице неумеху вроде тебя, — не задумываясь, ответил Каваки, беря с рядом висящей полки какой-то крем, что сегодня выступит в роли смазки. Подвинул пальцы, толсто обмазанные в нём, ко входу Боруто, легко проходясь рядом, но пока что не проникая внутрь. — Попробуй расслабиться.       — Тогда, — насколько это было возможно, попытался Боруто выполнить просьбу Каваки, почти сразу ощущая, как в него проникает один палец, — в следующий раз, — он выдохнул, чувствуя уже два пальца и их движение в нём, — сверху буду я.       — Хм, уже планируешь заняться этим ещё раз? — Каваки увидел, как блондин покраснел сильнее. — Но хорошо, — снова шепча слова прямо в ухо, сказал парень, — в следующий раз будешь ты.       Пальцы проникли глубже, задевая простату, вызывая скромный стон Узумаки. К ним присоединился третий, аккуратно ещё сильнее раздвигая девственные мышцы. Поразмыслив, Каваки решил, что Боруто уже достаточно подготовлен, чтобы принять его, вытащил пальцы, услышав слегка разочарованный стон.       — Я вхожу, — прошептал он почти невесомо, нажимая на хрупкую спину, немного прогибая её вниз, вошёл плавным медленным движением, дабы Боруто почувствовал наименьший дискомфорт.       Он вошёл полностью, давая обоим привыкнуть, не позволяя себе думать о том, как тёплые стенки сжимают его со всех сторон, как Боруто громко вскрикнул, чтобы не кончить в ту же секунду. Он и не думал, что это будет настолько приятно, что Боруто будет так идеально подходить ему, что ему будут настолько нравиться эти полусдержанные стоны, колыхающаяся спина и маленькие крупинки слёз, что случайно вырвались из глаз Узумаки. Тот же, в свою очередь, пытался издавать меньше звуков, ибо слишком уж пошло для него это звучало, но никак не мог перестать вскрикивать всё сильнее, чувствуя скорость долгожданной разрядки, что приближалась ещё сильнее с каждым следующим толчком. Он раньше и не думал, что секс может быть настолько приятен, хотя, честно признался он сам себе, если бы он занимался этим не с Каваки, такого кайфа Боруто не получил бы никогда. Возможно, именно этот факт и заводил наиболее всего.       Плохо сдерживаемые толчки становились всё сильнее, а стоны протяжней и громче. Каваки почувствовал скорое приближение оргазма и приложил ладонь к паху Боруто, тот только сильнее выдохнул. Пара уверенных движений, и оба с будто бы единым стоном излились. Старший аккуратно вышел из тела Узумаки, смотря, как из того вытекает белая струйка, приподнял Боруто, вновь всем телом прижимая к себе, развернулся, немного проскользнув на мокром кафеле, вместе с Боруто присел на твëрдый пол, чувствуя, как блондин уже сонно опускает голову, сидя между его ног.       — Не спать, — то ли попросил, то ли приказал Каваки, изгибаясь, сжимая подбородок Узумаки и целуя в приоткрытый рот. — Вдруг кто-нибудь придёт.       — Плевать, давай посидим здесь ещё немного, — сонно попросил Боруто, отстраняясь и сильнее прижимаясь спиной к тёплому телу за собой.       — Хорошо, но только пять минут и не больше, — ответил старший, крепко обнимая блондина.       — …только пять минут… — засыпая, тихо повторил Боруто, прикрывая глаза.       Наверное, обоим хотелось, чтобы этот момент продлился вечно. Да, они не признавались в любви, но теперь ясно понимали, что с этой минуты принадлежат друг другу. А почти горячая вода мерно стекала по ним тоненькими струйками, тихими всплесками разбиваясь о кафель, склеивая их души вместе одной на двоих судьбой, мыслями, радостями, страхами и… одной болью, одним проклятием.

***

      — Почему в последнее время у нас так повысились счета за воду? — с настороженностью на лице спросила Хината, прочитав пришедший по почте документ. — Ты не знаешь, Боруто?       — Понятия не имею, мам.