Тени: беседа

      Бен Ганн был первым, кто протянул руку помощи — первым, кто по-своему поверил в рассказ малышки Линн.       — Бен Ганн рад новому другу, — приветственный, торопливый жест — яблоко скатилось по ладони, и со стуком упало на доски, — Бен Ганн надеется, что его новый друг — хороший, — предположение.       Подобное было нелепо, наивно, но Дэвид цеплялся за это; нить, соединяющая два мира.       Фрукт стал вторым якорем, яркой меткой перед глазами.       Первая попытка поднять, только покачнула яблоко, едва сдвинула, но показала, что он существует.       Здесь.       — Бен Ганн считает, что новому другу понравится, — хлопок в ладони, — Новый друг не любит яблоки? — мимолётное сомнение, вторая попытка стирает его; покачиваясь, плод поднимается в воздух.       Он балансирует, словно, невидимка неуверенно перекатывает его в ладонях.       Крутанувшись, застывает в воздухе.       — Бен, — прокашлявшись, пробует Ливси.       Ничего.       — Бен Ганн, — громче.       — Новый друг не голоден? — вопрос в пустоту.       Выдохнув, Дэвид склонился, возвращая яблоко на пол — помедлив, подтолкнул кончиками пальцев, обратно — к радушному хозяину.       — Бен Ганн понимает, новый друг — скромный, — открытая, дружелюбная, утешающая улыбка; от неё не становится легче, только хуже — Ливси узнает в этой заботе себя, злая ирония.       — Не нужно, — простая вежливость, рефлекс; он должен привыкнуть к новой цепи, смириться с мрачным существованием, но рациональная — солдатская часть освобождённой души боролась, не могла найти объяснение, принять.       Воспоминания отравляли её, путая ещё сильнее.       Отрицание.       — Тогда, Бен Ганн оставит яблоко здесь, — предложение, — Новый друг — не должен стесняться, — исполнение; он переносит фрукт в угол, к кускам парусины — ещё один подарок, оборванный гамак.       — Хватит! — слепой удар по ящикам, вспышка оправданного гнева — он смахивает верхний, почти шкатулку.       Стук оглушает, эхом отзывается в голове.       — Новый друг напуган? — осторожность, — Не нужно бояться — Бен Ганн хочет помочь, — движение к источнику шума — навстречу.       Глупость.       Странно понимающий — Бен разводит руками, ищет, нескладно пытается обхватить воздух руками, почти угадывает.       — Осторожно! — Дэвид протягивает руки, проба подхватить.       Но, шагнув, Ганн проходит сквозь него, оступается.       — Холодный — новый друг холодный, — замечание.       Почувствовал?       — Бен! — развернувшись, зовёт Ливси.       — Бен Ганн должен идти, — прислушивается, кивает на дверь.       Проходит совсем немного времени прежде, чем тяжелые, характерные шаги нарушат тишину.       Иногда и призраки содрогаются перед пиратами.       — Кто здесь? — Сильвер.       Живой — облегчение; Джим не остался один.       Кок показал себя достойным человеком, хорошим учителем — хотя, кто он, чтобы судить выживших.       — Если бы Бен Ганн был бы жив, то он бы ответил, — детская искренность.       — Наверх, — скептичное смирение.       — Превосходное чутьё, — замечание; Дэвид чувствует тревогу Сильвера, затаённое раздражение.       — Другим друзьям нужна помощь? — подчинение, — Бен Ганн поможет, — обещание, подчеркнутое нескладным действием.       — Другим друзьям? — ничто не укрывается от опытных ушей.       — Новый друг, — резкий кивок, — Бен Ганн помогает новому другу; он — хороший, — развернувшись, Ганн указывает в сторону — в этот раз не угадывает.       Пустое место.       — Призрак? — уперев руки в бока, интересуется кок. Догадывается.       — Если бы Бен Ганн был жив, он бы не смог найти нового друга, — справедливое, даже едкое объяснение — отголоски забытой, прошлой жизни. Это забавно — возможно, когда-нибудь он вспомнит, но будет ли это желанно?       Не было ли безумие — утешением?       — Нет, — что-то обрывается в груди, громко, тяжело, как упавшее в воду ядро, — Глупость, — отказ верить; холодные капли обжигают — неужели, ему уготовлена схожая судьба.       Одиночество под носом других.       Волна животного ужаса лизнула сознание, утянула мысли в водоворот — смахивающей спокойствие волной оттолкнула прочь.       Человеческая слабость.       Этого достаточно, чтобы заставить оступиться, сбить с ног, обрушить на доски. Плотные — ощутимые.       Кажется, тело вернулось, только, чтобы напомнить о боли и шуме живых. Болезненная неожиданность — она могла бы обернуться бледным огоньком радости или мимолётного облегчения, но потухла от порывистого дыхания, нарастающего страха.       Крепкий стержень покрылся трещинами.       Тень Фонтенуа выпустила когти, напоминая о себе — ещё одна сокровище памяти, скрытое в самых уголках, шрам.       Все смешалось, вытряхнув Ливси из реальности.       Крошечное упущение — из-за него Дэвид не сразу понимает, что Сильвер переместился, оказавшись совсем рядом, почти нависнув.       — Крыса? — услышал.       — Бен Ганн считает, что новый друг рад видеть Сильвера, — восхищение, — Новый друг скромный, — заверение.       — Если — это призрак грызуна, — кок сводит всё к шутке, чуть шагает вперёд, наступает.       Ливси молчит, опустив взгляд наблюдает за тем, как Сильвер переступает в нём, как если бы его не было — облако пыли.       От — этого хочется смеяться.       — Новый друг — не крыса, — заступается Бен.       — Лучше ему быть кошкой, — сдаётся кок, круто разворачивается — край наброшенного на плечи плаща вскидывается в воздух.       Было ли — это жестом отчаяния, броским ответом, жалким доказательством, но Дэвид потянулся, крепко поймав пальцами плотную ткань, дернул на себя.       — Борода Нептуна! — восклик; проклятие.       Удар.       Невесомо задев оболочку тяжелый ботинок проходит насквозь. Если бы Дэвид был бы жив, то — это могло бы обернуться гораздо хуже, чем сейчас.       — Сильвер понравился новому другу, — восхищение.       — Я тоже рад познакомиться, — выдохнув, Сильвер уходит — ровным, ритмичным шагом, несколько раз обернувшись, — Пусть «новый друг» останется здесь, — кивок, — Бен Ганн, — зов за собой.       Подозревает.       И Ливси — это не нравится.       — Бен Ганн скоро вернётся, — обращение, снисходительное, — Бен Ганн обещал показать новому другу корабль, — Ганн подчиняется, но оборачивается у самой двери, чтобы помахать пустоте рукой.       — Не уходи! — последняя нить, ломкая ветка — перекинутая через катушку веревка; для утопающего она может стать спасением или якорной цепью.       Кок оглянулся.