Не тревожьте Смерть...

      Пробуждение назвать приятным, было трудно. Во рту пересохло, голова раскалывалась, а все тело не слушалось от слова совсем. Попытка пошевелить рукой, привела к резкой боли в вышеозначенной. Глаза открыть тоже не получилось, поскольку они как будто слиплись. Однако, несмотря на это, в груди все равно чувствовалось то ощущение, которое прошлось по всему телу, перед падением в обморок. Именно это ощущение не дало Гарри упасть в панику. Постепенно он начал проделывать тот вид медитации, который вычитал в одной из книг, которую купил сразу после третьего курса, когда его начали избивать. Этот вид заключался в том, что путем сосредоточения, Гарри начинал распределять магию по всему телу, постепенно излечивая его. Не всегда хватало магии, чтобы излечить тело полностью, но Гарри хотел хотя бы встать.       Сколько Гарри провел в медитации, сказать было невозможно. Слишком он теряется, а ощущениях, однако в какой-то миг он резко смог открыть глаза. В Больничном Крыле было довольно темно, и сначала он подумал, что на улице ночь. Но нет. На окнах висели занавески темно бордового цвета, из-за чего в помещении было довольно темно. Что Гарри удивило, так это то, что лежал он в отдельной палате. В такие клали только тех, кто получал слишком серьезные увечья. Гарри тут бывал, причем неоднократно. Слишком часто он получал эти самые «слишком серьезные увечья».       Бросив взгляд на специальный календарь, который имелся в каждой такой палате, Гарри узрел совершенно необрадовавший его факт. 2 марта 1996 года. Ровно две недели прошло с того момента, как он пошел на Астрономическую Башню. Гарри с трудом подполз выше, и откинулся на подушку, заняв полусидячее положение. Послав слабый импульс магии в специальную сферу на столе справа от него, Гарри принялся ждать.       Приблизительно через 15 минут, в помещение забежала медиковедьма. Одна из двух членов магического мира, которых Гарри действительно уважал. Вторым был Флитвик.       — Наконец-то. 2 недели магической комы, такого ещё не было. — ведьма начала суетиться вокруг него, набрасывая различные заклинания диагностики. — Мистер Поттер, вам пора менять образ жизни.       Гарри чуть усмехнулся. Шутки в исполнении медиковедьмы, всегда поднимали ему настроение.       — К сожалению это не представляется возможным, мадам Помфри. — слабым голосом проговорил Гарри, по прежнему усмехаясь уголками губ.       — О, к сожалению это так, мистер Поттер. — Помфри тоже усмехнулась. — Поднимите руку.       Гарри сделал что его просили, но буквально через секунду, сильно дрожащая рука упала обратно на кровать. Мадам Помфри недовольно поджала губы.       — В этот раз все значительно серьезнее. — медиковедьма отошла к шкафу в дальнем углу палаты, и стала перебирать склянки внутри. — Малфой?       Он самый. — кивнул Гарри, снова принимая лежачее положение. — Крэбб, Гойл, Нотт, Крайсон… Всё как обычно.       — Что ты успел распознать? — спросила медиковедьма.       — Точно были костедробящие. Причем не одни. — Гарри напряг память. — А, и что-то из библиотеки Крайсонов. Пурпурного цвета.       — Гниение внутренних органов. — мадам Помфри мрачно усмехнулась. — Тебе повезло, что твоя магия блокировала его. Если бы не это, ты бы умер через минуту после его наложения.       — В смысле блокировала? — от удивления Гарри даже приподнялся на руках, но через секунду рухнул обратно, чуть поморщившись.       — Мистер Поттер! Ну что вы как ребенок?! — мадам Помфри бросила на Гарри обезболивающее заклинание. — А по поводу блокировала… Странный эффект на самом деле. Я нашла остаточное действие этого заклинания, но на нём был очень мощный след вашей магии, который, фактически, нейтрализовал все его последствия. Я с таким никогда не сталкивалась, если честно.       — Понятно… Когда вы меня выпишите? — Гарри действительно волновал этот вопрос. Две недели выпали из школьной жизни… Примерно три полностью прочитанные книги из библиотеки Хогвартса.       — Не раньше, чем через два дня. — покачала головой мадам Помфри, и строгим взглядом пресекла попытки Гарри возразить. — Мистер Поттер, вы две недели провалялись в состоянии магического овоща, кормили вас магическом образом домовые эльфы, и ходили вы фактически под себя. К тому же у вас атрофированные мышцы! Почти всё это я смогла восстановить, но из-за этого в вашем организме огромное количество зелий, и вам обязательно нужно соблюдать строжайшую диету, что в Большом Зале делать невозможно. Извольте потерпеть. Никуда библиотека от вас не убежит.       — Если бы. — еле слышно буркнул Гарри, однако перестал возмущаться.       — Сейчас я пропишу вам курс зелий, который вы обязаны принимать на протяжении последующего месяца. — на тумбочку легла батарея зелий на подносе. — Скоро прибудут эльфы с едой. Зелья, что я в вас вливала, пока вы были недееспособны, выводятся из организма два дня, поэтому эти два дня будете соблюдать специальную диету. Эльфы предупреждены. Вопросы?       — Нет, всё понятно. — вяло ответил Гарри, трагическим взглядом смотря на десятки склянок с зельями.       — Отлично. Вы знаете как меня вызвать, в случае чего.       Дверь за медиковедьмой захлопнулась, и Гарри дал волю своей слабости.       — Мордред…

***

      Через два дня Гарри вышел из Больничного Крыла. Был вечер понедельника, и как раз таки проходил ужин, а значит большинство студентов были в Большом Зале. Набросив на себя ленте чары невнимания, он пошел в сторону гостиной Слизерина. Надо было посмотреть, что вообще с его вещами, поскольку за две недели... С ними могло случиться что угодно. Чары, которые он набросил на себя, предотвращали обращение на него внимания тех, кто даже не думал о нем. Но если кто-то целенаправленно искал его, то чары в этом случае бессильны. Использование колдовства в коридорах Хогвартса было запрещено, но сейчас, честно говоря, Гарри было плевать. Он просто не хотел быть избитым, когда только вышел из злополучного Больничного Крыла.       Всю дорогу до гостиной, которая, к счастью, прошла без происшествий, Гарри думал о том, что случилось. Он действительно был на грани смерти. Впервые за всю жизнь в Хогвартсе, он встал на эту тонкую грань. Раньше, когда его просто избивали, фактически, погибнуть он не мог. Но в этот раз... Он видел решимость в глазах Малфоя. Из-за чего такая ненависть направлена на него? За что его ненавидят на Слизерине? И почему остальные факультеты, видя, что ему явно плохо среди змей, даже не пытаются поговорить с ним? Почему все это происходит? И почему Гарри раньше не задавался этими вопросами? Он помнит, что произошло за миг до потери сознания на Башне. Он помнит странную фигуру в плаще. Мадам Помфри сказала, что у него случился магический выброс. Но кем тогда являлся тот человек, стоящий на самом краю башни? Или это не человек? Гарри помнит ту силу, которой змей раскидало по сторонам. И это явно не его сила. Он никогда не сталкивался с такой мощью. И он мог с уверенностью сказать, что эта мощь была не его.       В гостиной никого не было, поэтому Гарри спокойно прошел в свою комнату. К счастью, жил он один. На Слизерин поступает очень мало детей, а комнат здесь, благодаря близости к Сердцу Замка, много. Вкупе с нежеланием Слизеринцев жить вместе с Поттером, Гарри получил свою личную комнату. Правда это никогда не мешало другим пробираться к нему в комнату, и, чаще всего, издеваться над ним.       Внезапно Гарри почувствовал какую-то дикую ярость внутри себя направленную на всех этих людей, которые годами издеваются над ним, только из-за не такого высокого положения в обществе, как у большинства Слизеринцев. Но Гарри, использовав ментальные щиты, которым обучался несколько лет, подавил эту ярость, пообещав разобраться в, таком странном для него, чувства. Сначала требовалось разобраться с тем, что вообще происходит в его комнате.       Как и ожидалось, все вещи были разбросаны по комнате. Шкаф с одеждой был сожжён, вместе со всем содержимым, а вместо кровати остались только обугленные доски. От постельного белья не осталось и следов. Ничего нового.       - Эльф... - тихо позвал Гарри. Наверное в сотый раз, за все пребывание в Хогвартсе.       Как и обычно, эльф даже не показался, и так зная, о чем его попросят. Волна магии прошла по помещению, восстанавливая все разрушения. Остатки кровати на глазах исчезли, чтобы через секунду появилась новая, с постельным бельем. В углу комнаты, ровно на то же самое место, встал новый шкаф. Все вещи разбросанные по комнате, вернулись обратно в нетронутый чемодан.       Чемодан для вещей являлся самым дорогим приобретением Гарри. Видимый только для обладателя, чаще всего хранящийся в подпространстве, он был фактически второй его комнатой. Внутри были наложены мощные чары расширения пространства, создавая вполне уютную комнату, в которой можно жить. Квадратных метров, этак, пятнадцать. Внутри, по просьбе Гарри, эльфы Хогвартса обустроили вполне себе неплохое помещение. Кровать, стол, стул, шкаф для одежды, два обычных ящика и огромный книжный шкаф, где Гарри хранил все купленные им книги. За сие чудо Артефакторики, Гарри отвалил половину своего бюджета - 200 галеонов. Но Гарри ни разу не пожалел об этом. Чемодан не раз служил ему убежищем, как в маггловском мире, так и в магическом.       Забравшись внутрь, закрыв за собой крышку, благодаря чему чемодан просто исчез с глаз, попав в пространственную сладкую, Гарри устало упал на стул.       Как же ему все надоело. Постоянные нападки со стороны людей, с которыми он мог подружится, просто напросто поменяв цвет эмблемы на своей мантии, и спав в другом помещении. Из-за выкрика шляпы, которой на вид было больше, чем этому замку, Гарри был самым презираемым студентом Хогвартса. Он посмотрел на шкаф с книгами, пожалуй, самым дорогим что у него было, после чемодана, конечно. Коллекция собранная тут, была размером наверное с четверть библиотеки Хогвартса. Этому помогли чары копирования, благодаря чему Гарри успел скопировать какое то количество книг, из вышеупомянутой библиотеки. На самом деле это отслеживается учителями и библиотекаршей, но тот же чемодан, позволял ему копировать книги незаметно.       Гарри давно понимал, что надо начинать изучать какую-то науку, иначе через чуть больше чем два года, он попросту погибнет. После Хогвартса его никуда не возьмут, особенно в Министерство. Похождения в Хогвартсе, не слишком сказываются на высокой репутации, а тех, кого берут в Министерство Магии, тщательно проверяют. Ну и вариант, который он рассматривал как основной, это изучать какую-то магическую науку, пытаться стать в ней хотя бы мастером, и начинать свой путь. Для начала - просто заработать минимум денег для выживания. Был, конечно, вариант стать чьим-то вассалом, но Гарри не хотел этого. Конечно тогда ты фактически становишься членом Рода, но... ценой своей свободы. Ты будешь делать то, что прикажет сюзерен. Свобода, это одна из тех вещей, которой Гарри дорожил. Ему не раз за, практически, пять лет, подходили с предложением о покровительстве.       Гарри достал жвачку из ящика стола, и закинув ее в рот, стал жевать.       Каждый раз он отказывался от этого. Он не хотел терять своей свободы, так как это все, что у него осталось.       Внезапно на Гарри накатило понимание. Понимание того, что его никто и нигде не ждёт. Что он никому не нужен. Что если он погибнет, то никто не будет грустить. Никто не вспомнит его. Гарри скрючился на стуле, и тихо застонал. И вечером никто не ждет, И делать можно все что хочется. И как это назвать Свобода? Или одиночество? ©Ровена Честер