Шум ветра как зов.
Ищет подсказки душа.
Идти — не идти?
Весна. На маленьких улочках тайной деревни однозначно наступила весна. Горный воздух как-то поменялся, теперь в нём были слышны нотки цветущих деревьев и свежей травы. Но было ещё то, что невозможно уловить даже феноменальным нюхом синоби.
Запах любви
Даже не так, любовь она ведь разная бывает: мать любит сына, девочка любит своего котёнка, а ниндзя любят выгодные заказы. Это был запах неоднозначных улыбок, румяных щек и сильно-сильно влюблённых глаз. Но все вокруг почему-то не замечали этот дух. А жаль, ведь он мог скрасить дни любого в той деревушке. Этот аромат, к слову, появился здесь не сразу, его недавно притащил юноша у себя за плечами.
***
После очередного заказа Кадзу, тот самый юноша, принёс на руках удивительную гостью. Назвалась она Мэй и была, судя по всему, актрисой. Но интерес весь в том, что девушка оказалась с хвостом и ушами.
Вообще приводить в деревню синоби неизвестного человека запрещено, но для
канодзё* было сделано исключение.
***
Тихий стук в дом лекаря Чонгана, где гостевала Мэй. Сегодня старый ниндзя ушел зашивать раны новоприбывшему синоби, поэтому до утра его не ждалось в доме.
— Здравствуй, неведьма.
Парень подошел к окну и заглянул в смущённые янтарные глаза напротив.
— Добрый вечер, Кадзу, — сдержанно поприветствовала гейша, хотя ей слабо удавалось скрыть радость на лице. А может, она и вовсе не собиралась прятать красивую счастливую свою улыбку.
— С Такао говорил, он пока только думает про твоё предложение, смелая. Набирайся сил, поспи как следует. Завтра будет с тобой общаться. — Кадзу
как только мог пытался не терять свой суровый вид и голос, но при виде чарующей, нежной, милой гостьи, с которой он провёл последние несколько недель, вся его серьёзная натура куда-то пропадала. Он собирался уже и вовсе уходить после сказанных слов, но робкий голос девушки его задержал.
— Кадзу, прошу, останься.
Ну и как тут устоять
Как устоять перед той, которая спасла меня той ночью, которая тащила бездыханное тело по лесу и укрывала собой в холодные ночи? Как не думать про пушистую, которая забралась в душу так глубоко, что вырвать можно только вместе с сердцем? Ты прости, красивая, что втянул тебя в свои опасные игры, что ты сейчас стоишь в одежде той, которую я раньше прижимал к себе с таким же пламенем, что ты умеешь колдовать своими нежными руками. Ты достойна лучших шелков этого мира, а я, дурак, лучше ничего найти пока не смог. Если бы я только мог сказать, что чувствую при виде твоих славных щёчек, что чувствую когда ты смотришь мне в глаза и гладишь мои руки… Но ты юна, а я убийца хладнокровный, мои желания сегодня ни к чему нам.
Из раздумий его нещадно вырвала
неколдунья
— Кадзу?
—Зачем, красивая? — незаметно для Мэй он сжал руки в кулаки. Хотел бы Кадзу вцепиться в её губы без всяких там вопросов и долго-долго нежно ласкать милую девушку, но нужно держать себя в руках.
Ты же ведь хочешь испортить девочке жизнь?
— Ну, раз уж Чонгана нет сегодня дома, я бы хотела тебя поблагодарить за спасение и угостить чаем, — нежная искренне улыбалась и жестами приглашала синоби в дом.
Кадзу переступил порог, тем самым ответив на предложение девушки.
Ещё несколько секунд они безмолвно смотрели друг на друга. Мэй — с нескрываемым восхищением, но некой опаской, а Кадзу — с ухмылкой, за которой скрывалось что-то непонятное прежде синоби, чувственное и страстное.
Кицунэ первая отстранилась, не выдержав напора, на что ниндзя только хмыкнул и уселся, скрестив ноги, на подушку возле стола. Мэй же пошла заваривать своими умелыми ручками чай. Хотя, писал бы это всё Кадзу, заменил бы последнее приложение на "
засеменила очаровательная своими тонкими ногами по полу и начала заваривать приворотное зелье, чтобы я, глупый, окончательно запутался в волшебных сетях лисицы»
Как только чудеса на кухне закончились, Мэй вернулась, но почему-то резко замерла и с укором посмотрела на Кадзу.
— Что, строгая? —даже немного нервничая задал он вопрос. Но гейша всё ещё молча стояла, на этот раз, в роли подсказки, невзначай посмотрела на ноги ниндзя. И тут его осенило. Конечно, сидеть скрестив ноги считается дурным тоном во время чайной церемонии. И пусть конкретно этот процесс достаточно
сложно назвать церемонией, сегодняшнюю хозяйку дома всё же не хотелось обижать.
Как только неумелый в этих делах ниндзя сменил позу, Мэй заулыбалась и продолжила нести две чашечки своего зелья на стол.
После неглубоких поклонов друг другу, синоби и гейша — самая неожиданная, наверное, пара, говорила про всё, что только можно было обсуждать на подобных мероприятиях. И Мэй, как настоящая актриса, искусно развлекала юношу беседой.
В один момент лисице вспомнилась история, которую госпожа Сумико не раз рассказывала малышке Мэй на ночь.
— А ты знаешь легенду про карпов Кои? — лисица вопросительно посмотрела на Кадзу. А он конечно знал, но
так хотелось слушать чарующий голос неведьмы, что ниндзя соврал:
— Расскажешь?
Счастливая девушка принялась поведать, известную им обоим, легенду о карпе и его пути на водопад:
Каждый из нас сам выбирает путь,
Кто-то смиренно ждёт и молится о чуде.
А кто-то с места встал, собрался в путь,
Хоть знает, нелегко в дороге будет.
Но тот, кто сердцем смел и духом чист,
Всегда достигнет выбранной им цели.
Пусть его путь и долог и тернист,
Его награда, ждёт его в конце.
И карп, поднявшись вверх, по водопаду,
Вдруг, покрывается драконьей чешуёй.
Он сам смог изменить свою природу,
В пути к вершине, он прошёл огонь и воду…
В доме воцарилась тишина. Каждый трактовал легенду так, как сердцем понимал.
— Прямо как ты, смелая, — Кадзу первый прервал тишину
— В смысле?
— Непонятливая, говорю, что карп такой же смелый, как и ты.
Мэй до сих пор смотрела на синоби в полном непонимании, ведь она ощущала себя слабой, беспомощной, не видела потенциал. Поэтому Кадзу, не без лёгкого раздражения, пришлось объяснять дальше:
— Вся твоя жизнь за последние пару недель перевернулась, а ты всё ещё держишь хвост трубой, — Кадзу специально сделал акцент на хвосте и ухмыльнулся, чтобы посмотреть на реакцию пушистой, но она стойко держалась, тогда он продолжил:
— Я тебя, упрямая, пытался уговорить не делать заказ Такао, но ты придерживаешься своего пути. Даже не знаю, ты лисица или рыба-дракон.
Но глупая шутка прошла мимо ушей Мэй, она уже думала про что-то своё, переваривая слова синоби. Но как только немайко, негейша, и неведьма вспомнила про манеры — поклонилась Кадзу, поблагодарив за столь приятные слова.
И вот настал
момент, когда синоби не выдержал.
Он отложил свою чашку, забрал и у Мэй. Когда же актриса взглянула на него, всё стало ясно по глазам, таким колким и резким. Они скользили по идеальному лицу Мэй, словно выискивая хоть одну причину не делать то, чего так хотели оба. Пути назад уже не было,
решил взбираться на водопад — плыви вперёд и не оглядывайся — упадешь.
Кадзу своей шершавой ладонью убрал непослушную прядь на лице Мэй за ушки. Лисица же замерла в ожидании чего-то из ряда вон выходящего в её жизни.
И не прогадала. Кадзу тут же прильнул к губам чарующей неведьмы. Сначала поцелуй был нежным, но синоби становился всё более требовательным, целовал так, потому что пытался запомнить этот момент навсегда. Мэй отвечала на все его ласки охотно, поначалу смущалась, но после того, как руки Кадзу обвили её талию, никаких смущений больше и быть не могло. Синоби положил руки на лицо Мэй и принялся целовать каждую родинку, каждый сантиметр так трепетно, что любой бы позавидовал. Сначала губы, потом ушки, лоб, и заново по кругу.
Теням на стенах почему-то стало скучно,
они за парой все решили повторять.
Сначала губы, лоб, и каждое лисье ушко.
Никто и не знал, что ниндзя могут чувства проявлять.
Очаг горит, летят повсюду искры,
И чай остывший на полу стоит.
На столике лежит пустая миска,
Никто не смеет беспокоить их.
Лисица и синоби — не каждый день увидишь ты такой союз.
Хотя, признаться я должна вам честно:
Их поцелуй одна с последних сцен, когда я улыбнусь
* канодзё — с японского переводится как «девушка», «она»
