Жемчужный водопад

Сквозь лед и туман К сердцу вдруг прикоснулась Будто невзначай Пушистой лапой весна Как игривая кошка

На следующее утро Мэй, как и оговаривалось раньше, собиралась на встречу с Такао. Выспаться совсем не удалось. Всю ночь лисица прокручивала в голове их с Кадзу маленький секрет. Щеки буквально полыхали там, где несколько часов назад касался он. Уголочки рта ползли вверх и расплывались в широкой настоящей улыбке. Такую радость она могла себе позволить только по ночам, убедившись, что никто из жителей клана синоби не увидит её непозволительного поведения. — Всё таки понравилась, — прошептала Мэй так тихо, что даже ветка сакуры, которая и в день и в ночь пыталась процарапать путь в дом, не услышала её.

***

В доме Такао собрались только те, кто был в курсе происходящего с Мэй. Жестом руки глава клана пригласил всех за стол. Дзёнин начал: — Здравствуйте. Я принял своё решение. Кадзу заметно напрягся. Мэй уже обдумывала как именно будет молить Такао взяться за заказ. — Мэй, — колдун говорил ровно и спокойно. И пусть его голос был доброжелательным, нотки суровости и превосхождения кицунэ прекрасно ощущала на себе неприятными покалываниями, — мы берём заказ. Кадзу выдохнул, медленно зажмурил глаза в знак одобрения. — И всё же, наш клан мало знает о Привратнике. Нужно больше информации. Поэтому Сатоши вместе с Кадзу через несколько дней отправляются в столицу для сбора информации. Ты пока останешься здесь. Будешь тренироваться со мной и Масамунэ Араи. Такао перевёл взгляд на мужчин в зале, те только одобрительно кивнули. Мэй же немного растерялась, она больше ожидала отказа или оттягивания контракта. Пальцы от волнения, кажется, жили сами по себе, то она их заламывала, но просто водила по гладкой ткани кимоно. Её рассеянность не прошла мимо острого взгляда Кадзу. Он накрыл своей ладонью тонкие пальцы девушки, от чего та только вздрогнула. Улыбнулась, попыталась успокоиться. » Так, ну я уже не превращаюсь от прикосновений симпатичного мужчины, однозначно прогресс» Кадзу, словно прочитал мысли Мэй, покосился на неё, по-издевательски усмехнулся. Глава клана продолжил: — Контракт подготовлен. Как только готова будешь — подпишешь. — Позволь сейчас. — Как пожелаешь. — такой настрой Такао явно был по душе. Дзёнин положил на стол плотный лист рисовой бумаги и маленький нож. Перед тем, как девушка самостоятельно прочитает условия, Такао решил озвучить их сам. — Твоя плата — любой принадлежащий тебе предмет, на который я укажу. — Но… — уже собиралась перебить гейша, припоминая разговор про магическую службу, но Такао не дал ей закончить. — Ты не пленница, Мэй. Я не собираюсь держать тебя здесь годами, заставляя расплачиваться магией. » Он точно что-то недоговаривает»

***

Шли дни, Кадзу готовился ехать в столицу вместе с Сатоши, а Мэй усердно тренировалась с Такао и Масамунэ. Пассы получались хорошо, с ронином дела обстояли немножко хуже. Кадзу не шел никак с мыслей. Каждый раз, когда девушка уже собиралась пойти к нему, что-то было не так: то Чонгану дрова переноси, то Масамунэ находит девушке работу, то крепатура так сильно сковывает тело, что лежать становится невыносимо. » Сам не идёт, наверное знает, что занята и не хочет отвлекать. " Так и продолжалась эта мучительная молчанка день за днём. Подъем — Медитация —Завтрак —Противные травы Чонгана — Такао — Помощь по дому — опять лекарские отвары —Масамунэ — Ужин — «чаи» Чонгана вновь —Медитация — Кровать. И заново. Иногда в рутину встревала Азуми, надо было вылить на кого-то злобу. Признаться честно, даже это поднимало Мэй настроение, никогда же не знаешь что язвительного сегодня скажет куноити. Хоть какая-то неожиданность. Тишина продолжалась до последнего дня перед отъездом Кадзу. Вечером, после тренировок, синоби тихо поджидал Мэй возле дома Чонгана. Не возле двери, за поворотом дальше, чтобы любопытные жители клана не посмели влезть в личный момент.  — Добрый вечер, Кадзу, — долгожданный ласковый голос — ждёшь кого-то? — Да, Мэй. Кадзу, почему-то тяжело дышалось. Неужели это страх? Быть не может, он же не один сейчас идёт на дюжину самураев, и не ждёт в темнице казни, не ночует в лесу без оружия. Чего же тогда может бояться смелый и гордый синоби? Отказа. — Хочу, чтобы ты жила в моём доме. Ёкаи, врата, Привратник, ниндзя. Мутно впереди. Знаю. Потому просто останься у меня. — Кадзу не смог прочитать мысли Мэй в тот момент, по этому он продолжил убеждать, всё надеялся на положительный ответ, — Вижу, тебе тоже не нравится. Сама не заговоришь. Стесняешься. Не захочешь… — момент краха был близко, ниндзя сжал пальцы в кулак и даже начал обдумывать ответ, дабы не упасть лицом в грязь совсем. Но Мэй, опустив ресницы, шепнула:  — Захочу. Это была маленькая большая победа. Внутри всё разжалось назад. Кадзу бережно взял руки Мэй в свои ладони. — Снова холодные.

***

Тот вечер перед отъездом Кадзу, Мэй провела уже в его жилище. В этом доме заметно холоднее, чем в остальных. Всё в нем напоминало о хозяине : оружие указывало на принадлежность синоби, а единственный набор посуды — на одинокую судьбу. Ниндзя дёрнул щекой, явно подметив в голове у себя что-то, но произнес только: — Я сейчас вернусь. Ты подкинь пока дров в очаг. — Ты куда? Но синоби даже не собирался отвечать на вопрос и ушел куда-то. » Меньше вопросов. Я спрашиваю слишком много» Мэй решила не терять время и заняться очагом, юной актрисе такое холодное помещение и вправду могло только навредить. Неподобающе гейше разглядывать дом мужчины, но раз уж Кадзу ненадолго удалился, Мэй с нескрываемым интересом принялась рассматривать всякие интересные вещицы в помещении. Воспитание актрисы, зато любопытность явно от лисицы. На нижних полках в кухне стояли всякие баночки: в одних был рис, в других остатки сушеной рыбы, какие-то специи и ещё разные ягоды. Верхним полкам недоставало занавески, висел лишь маленький огрызок ткани, что напоминал про красивую, наверное дорогую, занавеску в прошлом. Судя по всему, за тканью тоже были баночки и мешочки, рассудок Мей подсказывал: яды. Стены были холодными и пустыми. Рядом с кроватью стоял сундук, скорее всего, с одеждой, а может быть и с оружием. Одно окно выходило на высокие шпили гор, с другого открывался вид на пруд у дома. Они расположены друг напротив друга так, что первое встречало рассвет, а другое — закат. Построено с умом. Человек любил свет в доме постоянно. Да и несмотря на всю пустоту и визуальную угрюмость, на уровне ощущений домишка был очень комфортным, ведь он встречал Мэй с радостью.

Так дом или хозяин?

Кадзу вернулся так тихо, что Мэй не заметила и продолжала рассматривать уголки дома. Парень некоторое время наблюдал за происходящим, но всё же первым решил прервать лису. — Ищешь, какой бы яд мне подсыпать, любопытная? — на его лице застыла самодовольная ухмылка. Кадзу примерно знал последующую реакцию девушки и предстоящее его явно забавляло. — Я… » Теперь он подумает, что я не только ведьма, но ещё и воровка, отлично.» Мэй покраснела, она хотела что-то ответить, но ничего стоящего на ум не приходило. Попыталась спрятать, увести глаза, но руки Кадзу нежно взяли контроль над её личиком, не давая отвести взгляд от тёмных глаз ниндзя — Шучу я, Мэй, — выражение лица Кадзу тут же подобрело, как будто он и не хладнокровный убийца вовсе, — ты полностью имеешь право рассмотреть то место, в котором будешь жить ближайшее время. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Парень на секунду засмотрелся на девушку, наверное, хотел что-то сделать, но тут же принял решение ослабить руки. Зато решение Мэй немного отличалось. Она опустила свои руки поверх ладошек Кадзу и сжала их только сильнее. » Главное не превратиться, главное не превратиться, главное не превратиться» — Кадзу… Аккуратный, мягкий поцелуй в лоб. Первый, второй, и как бы не хотелось ему продолжать ласки дальше, разум победил. — Чшш, нежная, — голос заметно стал ниже, с хрипотцой, — нельзя, вдруг завтра жалеть будешь? Он подхватил Мэй на руки и посадил поближе к очагу. Сам присел рядом, протянул руки над очагом, и уставился на яркие язычки пламени. Неловкость витала в воздухе невидимым, но очень густым туманом. — Так куда ты ходил? — нужно же было хоть как-то разрядить ситуацию. Кадзу вытянул из мешка какую-то баночку. — Все кицунэ ведь любят тофу, — хитрый взгляд парня скользнул оценивающим взглядом на Мэй, — пошли, готовить научу, пушистая. Не дело это совсем, надо же хоть когда-то себя радовать. Радовал ли себя когда-нибудь Кадзу? Не радовал, не думал, что заслуживает счастья. Синоби ведь не просто познают пустоту, они буквально становятся ею. Не было у ниндзя любимых блюд, цветов и времени года, зато присутствовало оружие и яды. Всё, что Кадзу любил раньше — лёгкое исполнение заказов без лишних глаз, металлический привкус крови своих врагов на губах, а ещё их последний затуманенный взгляд. Любил смелых, достойных соперников. Но это был прежний Кадзу. Никто, конечно, не отменял кровавую и жестокую смерть врагов, но теперь было место и для другого. Теперь Кадзу нравилась смущённая улыбка Мэй, её прекрасные манеры и руки. Особенно руки, такие нежные и тонкие, а ещё очень холодные. Ему хотелось поддерживать тепло в них до последнего вздоха. Тепло — такое сокровенное, родное. И всё-таки, для каждого своё. Кому-то нужно путешествие морское, Другим — красивый веер, кимоно. Но есть особенные люди, Которым для себя не нужно ничего. Кадзу таким же был, по сути Ведь главное, ушку неведьмы тепло. Главное, что она улыбается, танцует, смеётся и радуется. Главное, что руки теперь не холодные, а рукава в одежде обязательно плотные. Большего ему и не надо, ведь не каждый так умеет любить. Он готов прямиком из ада, нежную, его упрямую боготворить. — Нарежь пока кубиками, а я подготовлю тарелки, — Кадзу достал из мешка второй набор посуды и принялся раскладывать его на столе. Всё это было просто уловкой для Мэй, у Кадзу было кое-что ещё, просто не хотел сразу показывать. — Конечно, — Мэй попросила нож (недолго его пришлось искать в доме Кадзу), и принялась за работу. Когда девушка уже совсем погрузилась в мысли, Кадзу тихо подошел сзади и накрыл новым, судя по красивым фиолетовым узорам, дорогим пледом из овчины. Кицунэ вздрогнула, не сразу поняла прикосновения. — Тише, старательная, это чтобы ты не мёрзла больше. Смотреть не могу, заболеешь же. Мэй принялась рассматривать шерсть, её зрачки-бусинки постепенно расширялись. — Не стоило, Кадзу, это слишком дорогой подарок, я не могу его принять — Я и не спрашивал можешь или нет. Тебе необходимо, руки уже синие, скоро совсем у нас в деревне льдышкой станешь. Актрисе холод совсем не к лицу. — Не самые лучшие слова для мужчины, — Мэй немного напряглась, но старалась не подавать виду. Правда, было тяжело и холодно в последнее время, но она и не думала, что это отразилось на её внешности. И хоть Мэй и действительно многое пережила, заботиться о внешности не перестала. Теперь ухоженные волосы были чуть ли не последним напоминаем про прошлую жизнь Мэй, красивую и безопасную.  — Не злись, сердитая. Я просто беспокоюсь. Пожалуйста, не упрямься, прими подарок. Гейша поклонилась. — Как я могу отблагодарить тебя? — Мне просто хотелось увидеть твою улыбку ещё раз, ты уже поблагодарила. — Кадзу впервые выглядел таким счастливым. Что-то поменялось в тот момент в его взгляде навсегда. Пауза. Очень неловкая, к тому же. Мэй явно пришелся по душе подарок, но было стыдно, ведь взамен ничего не могла предложить. — Позволь хотя бы угостить тебя этим тофу. — Мэй по-лисьи заулыбалась, знала же, что Кадзу сам будет готовить в основном. — Конечно, хитрая, начнём готовить. Приятное тепло разлилось по телу Мэй, плед на её плечах прекрасно действовал. Согревал не только тело, но и сердце. Девушка ожила, словно напившийся цветок после изнурительной засухи. Щечки порозовели, ну точно июньские пионы. Кадзу что-то ей оживлённо рассказывал, а Мэй за ним следовала, как за солнцем. Ему тоже стало тепло, даже теплее чем девушке, потому что впервые. — Смотри, высыпаем обжаренный тофу на сковороду… — Затем выливаем соус, я помню, Кадзу, ты же сказал только несколько минут назад. — Умная сама? Ну тогда давай, жарь. Мэй делала всё по инструкции Кадзу. » Так, тофу надо жарить до золотистой корочки, затем высыпать его на сковороду к овощам и влить соус. А готовить сколько?..» Лисица жалобно посмотрела на Кадзу, но тот молча смотрел на неё победным «а я же говорил» взглядом. » Издевается» Блюдо вышло сносным, как для первого раза так вообще замечательно, но Кадзу всё никак не унимался: — А вот если бы ты держала две минуты, а не пять, соус не был бы таким густым. — Прости, Кадзу, ты прав, надо было дослушать. — А я же… — ниндзя тут же умолк. Мэй посмотрела на него своими огненными глазами, видно, что действительно жалела и не хотела продолжать разговор. Обидел. Хмыкнул под нос. «С каких это пор таких как я можно одним лишь взглядом останавливать?» С тех пор, как ты беспамятно погруз в цепях любви. С тех самых пор, как принял помощь у красивой. — Гордая, умная, упрямая. Да ты и правда карп Кои. — Кадзу немножко замялся, но всё же решил продолжить на свой страх и риск. — Знаешь, у меня есть любимый водопад в горах, жемчужный. Он спрятан хорошо, надёжно, я часто прихожу к нему, когда хочу побыть наедине. — Наверное, особенное место. — Правда. Спокойное и тихое. Я хочу тебе его показать. — Но ведь оно твоё, тайное. Ответа не последовало. А зачем? Кадзу показал свои намерения предельно ясно. Сейчас важнее была тишина. Каждая минута затишья ведала о чём-то своём: рассказывала легенды, признавалась страстно в любви, клялась быть вместе навсегда, рассказывала глупые истории из детства. Две пары глаз смотрели друг на друга. Янтарные — лисы, а тёмные угрюмые — синоби. Впервые не читалось у немайко опасения беды, а взгляд Кадзу и вовсе был беззлобен. И каждый думал о своём, но мысли те перекликались. Синоби думал об одном: Как руки мёрзлые его касались. «Я никогда не клялся, но с тобой все принципы я начинаю забывать. Пока живым ещё мой дух остался, не будешь ты, я обещаю, замерзать» Лисицу ж холод волновал уже не сильно. «Он чувствует то самое, что я? А вдруг считает долгом мне помочь, бессильной? Надеюсь, я в своих догадках не права» И так они сидели долго-долго. Теням и вовсе не было, что повторять. А тишина никак всё не умолкнет. Рассказывала что-то двум фигурам ярко, пока одна не стала засыпать.

***

Посреди ночи мягкий поцелуй разбудил Мэй. Кадзу прощается. Уходит на задание. — Спи, нежная. Я ухожу, скоро вернусь, покажу тебе наш водопад. — Кадзу? — тихий сонный голос остановил синоби. — Да? — Исполни просьбу: выживи.