I Want to Write You a Song

— Лу, прекрати! Ты же навредишь себе! Луи закатывает глаза. — Я уже большой мальчик, Гарри, и мне не нужно, чтобы ты говорил мне- черт! Гарри подпрыгивает при виде своего парня, порезавшего руку о битое стекло. — Детка, дай-ка мне веник. Гарри возвращается, держа веник в одной руке и марлевую повязку в другой. Он покачивает головой, когда Луи тянется за повязкой. — Позволь мне. — Гарри крепко обхватывает его запястье, но в тоже время так нежно, что у Луи все подрагивает. — Спасибо, Любимый, — шепчет он. Гарри отмахивается. — Это ничто, по сравнению с тем, что ты делаешь для меня. Они молчат, пока Луи сметает остатки стекла, дерева и шестеренок в совок. Знаете ли вы, что независимо от того, сколько часов Луи разобьет, время все равно продолжает тикать. Гарри ускользает из его ладоней как песок в песочных часах, и он совершенно беззащитен для того, чтобы остановить это. -------- Сегодня у парней хорошее настроение. Наверное, потому, что все были рады видеть Гарри в хорошем настроении. Найл готовит завтрак, и они сидят в гостиной, едят и болтают. Луи не может перестать улыбаться Гарри, который сидит рядом с ним на диване. Он рад, что его парень чувствует себя хорошо. Однако в его животе растет пропасть, когда он пытается не думать насколько ограничены его дни «хорошего самочувствия». У Луи есть идея. — Как насчет пойти куда-нибудь сегодня? — выпаливает он. Гарри смотрит на него, подняв брови. Луи смотрит вниз, играя ладонями на коленях. — Только если ты готов к этому. Я просто подумал… Гарри обрывает его. — С удовольствием. Было бы здорово хоть ненадолго выбраться из этого проклятого отеля. Луи сияет. — Может быть, я приглашу тебя на приличное свидание. Найл ерзает на стуле. — Эм, простите, что порчу вам все это, парни, но кто-нибудь из вас смотрел на улицу? Гарри хмурится. — Нет, а что? — Там настоящая метель, — вмешивается Зейн. Он встает со своего места и отдергивает занавеску, открывая «ураган» по другую сторону окна. — С такими дорожными условиями, вы не проедете и квартала. Он был прав. Земля покрыта толстым свежим слоем снега. Судя по тяжелому серому небу, в ближайшее время погода лучше не станет. Луи падает обратно на диван, уронив голову на плечо Гарри. Руки того автоматически начинают расчесывать волосы Луи. — Все в порядке, Лу, — говорит Гарри. — Мы все еще можем погулять. — Гарри, — предупреждает Лиам, — на дорогах три фута снега, это небезопасно… — Я знаю, — перебивает его Гарри. Луи поднимает подбородок, чтобы взглянуть ему в лицо. — Что ты задумал? — За отелем есть небольшой пруд. Мы могли бы покататься на коньках. Удивление отражается в четырех парах глаз. Гарри краснеет и тихо добавляет, — Я просто… это то, что я всегда хотел попробовать… и у меня может больше не появиться шанса… — он запинается на своих словах, но Луи понимает их ясно, как день. — Конечно, Детка. Мы сделаем все, что ты захочешь. Я полечу с тобой на Луну, если ты попросишь, — он притягивает Гарри к себе. Найл произносит слово «сопливые» между фальшивым кашлем. Луи швыряет в него подушкой Гарри. Гарри вскакивает с дивана, у него уже кружится голова от возбуждения. — Ура! Я пойду за нашими пальто! — Он излучал столько счастья, что оно было почти осязаемым. Найл хмурится. — Подождите, у кого-нибудь из вас есть коньки? Прежде чем у них появляется шанс расстроиться еще раз, вмешивается Зейн. — У нас с Ли есть. Остались от игры в хоккей в Америке. Одна пара коньков отлично подходит Гарри, но Луи приходится надевать дополнительные носки в свои, потому что его ноги крошечные. Гарри не может не улыбнуться, говоря, — Мой маленький Лу, — и целуя его в лоб. — Давай же! Давай! — Он практически тащит Луи до самого вестибюля. Как только они выходят из отеля, Гарри бросается бежать по стоянке. — Притормози! — Луи бежит за ним. — Господи, что Найл положил тебе в блины? Гарри останавливается как вкопанный. Он пожимает плечами. — Просто я очень счастлив сегодня, вот и все. Несмотря на холодный ветер, вид Гарри с улыбкой от уха до уха согревает Луи до глубины души. — Я рад, — его голос мягок, — Я счастлив, если ты счастлив. Гарри хихикает. — Я счастлив, что ты счастлив, когда я счастлив, потому что я счастлив, и я самый счастливый, когда счастлив ты. Луи смеется, покачивая головой. — Ты такой дурак, ты знал? Гарри ухмыляется. — Мы оба дураки. Друг для друга. Луи просто кивает, потому что это то, что он узнал очень давно. Это то, что он запомнит навсегда. Он никогда не перестанет быть дураком для Гарри. Несмотря ни на что. Пребывание на улице в снегу оказывает преображающее действие на Гарри, и Луи в полном восторге. В Гарри почти проявляется детская сторона. Его усталое, больное «я» заменяется шаром энергии, бегающим вокруг, бросающим снежки, катающимся по льду (и падающим на задницу, конечно), строящим планы и смеющимся. В какой-то момент он даже пытается сползти по сугробу на стоянке, но менеджер отеля выходит и ругает его. Вся эта ситуация заставляет обоих парней согнуться пополам от смеха. Луи не может не отметить, как красиво выглядит Гарри, с розовыми щеками, сверкающими глазами, белоснежными волосами и ресницами. У Луи захватывает дух. Иллюзия счастья исчезает, когда он целует Гарри в розовую щеку, которая горячо горит на губах Луи. Он резко возвращается в реальность, понимая, что даже если Гарри в очень хорошем настроении, он все еще очень-очень болен. Черт. Черт. Черт. — Все хорошо? — Зеленые глаза Гарри наполняются беспокойством. Луи сглатывает, заставляя себя сохранять самообладание. — Все в порядке, но ты немного горячий. Думаю, пора возвращаться обратно, да? — Ладно, — пожимает плечами Гарри. Он наклоняется, чтобы поцеловать своего парня в лоб. — Я отлично провел день. Их прекрасный день быстро подходит к концу, когда Гарри падает в обморок в вестибюле. -------- Луи чувствует облегчение, когда Гарри просыпается, но, честно говоря, лишь немного. Он просто выглядит таким хрупким и усталым, лежа на больничной койке, подключенный к миллиону и одному аппарату. Луи напуган, так напуган, потому что сколько еще это будет продолжаться. Он знает, что именно такой будет для Гарри оставшаяся жизнь. В больнице и вне ее, тело и состояние будут только ухудшаться. Это несправедливо. Чертовски несправедливо. Когда Гарри открывает глаза, они выглядят опустошенными и печальными. Слеза скатывается по его щеке. Луи чувствует, как его сердце. — Пожалуйста, не плачь, — его собственный голос дрожит. — Пожалуйста, не плачь, скажи, что не так. Когда Гарри отвечает, он кажется таким маленьким и испуганным. — Я хочу домой, Лу. Луи слабо улыбается. — Скоро, любимый. Обещаю. Им нужно провести еще несколько тестов, и тогда мы сможем… Теперь Гарри рыдает. — Нет… нет… Прости… Я… — он с трудом переводит дыхание. Поначалу Луи совершенно ошеломлен, но мгновенно притягивает руку, чтобы утешить Гарри. Но тот резко отстраняется. Выражение лица Луи выглядит так, будто кто-то выстрелил в него. Каким-то образом ему удается сохранять самообладание. Это занимает немного времени, прежде чем Гарри удается успокоиться достаточно, чтобы снова заговорить. Но когда он начинает свою речь, он отказывается смотреть Луи в глаза. — Я хочу домой. Не обратно в отель, а домой-домой. К моей маме. Луи расстроен, но не знает, почему именно. Это вполне разумная просьба, не так ли? — Ладно, Любимый. Все хорошо, — спокойно говорит он. — Тогда мы вернемся в Холмс Чапел. Ничего страшного. Я уверен, твоя мама будет рада увидеть нас. Бледные щеки Гарри порозовели. Он по прежнему не хочет встречаться с Луи взглядом, и еще одна слеза скатывается по его щеке. — Не мы, а только я. Думаю… — он изо всех сил пытается выдавить остаток фразы. — Я думаю, будет лучше, если отныне буду только я. Смысл его слов обрушивается на Луи, как тонна кирпичей, угрожая вырубить его. — Я не понимаю… Гарри садится и слабо прижимается губами к губам Луи. — Я имею в виду, что здесь мы попрощаемся. Я люблю тебя, Луи. Спасибо за все. Челюсть Луи не может закрыться, он с трудом подыскивает слова. Наконец, он выдыхает: — Я тоже тебя люблю, но… Голос Гарри срывается, когда он говорит, — Я думаю, тебе нужно уйти. Луи точно не помнит, как добрался до ванной. Все, что он знает, это то, что он сейчас здесь, за запертой дверью, рыдает, как никогда раньше. Он не может нормально вздохнуть, но ему наплевать. В конце концов кто-то стучит в дверь, требуя, чтобы Луи открыл. Лиам, думает он. Луи не встает. На самом деле он вообще не двигается, пока не обнаруживает, что его рвет в писсуар.