I Want to Write You a Song

Луи не мертв, но и не жив тоже. Он — скелет с плотью и пульсом. Пульсом, но не сердцем. Сердце умерло вместе с Гарри. Прошла неделя со дня смерти Гарри, и с каждым днем Луи становится хуже. Проблема в том, что ему просто все равно на все остальное. Он неподвижно лежит на ковре. Его мышцы, в конце концов, становятся жесткими, болезненно жесткими, но о том, чтобы переместиться на кровать не может быть и речи. Луи преследуют призраки бессонных ночей, запутавшиеся в конечностях друг друга. С ленивыми утренними поцелуями, солнечным светом, согревающим кожу через окно. С драками на подушках, ночами в кино и неряшливым пьяным сексом. Да, он сможет справиться с болью в мышцах. Даже сейчас. Это первое, что он почувствовал за целую вечность. Раздается резкий стук в дверь. Луи хочется закричать: «Уходите! Оставьте меня в покое! Пусть я сгнию в этой гребаной спальне, мне, черт подери, все равно!» Но он не произносит ни слова. Он не произнес ни единого слова за всю прошедшую неделю и задается вопросом, будет ли работать его голос, если он постарается. Дверь все же открывается. Лиам оглядывает комнату, и чувствует, как его сердце сжимается: неубранное, немытое постельное белье, скомканная одежда, грязная посуда и пустые коробки из-под сигарет разбросаны по комнате. Луи лежит, ссутулившись, в центре всего этого, крошечный и бледный. Теперь Луи не единственный, кто не может произнести и слова. Лиам пристально смотрит на старшего парня. Глаза Лиама полны боли. Он пытается прочесть взгляд человека, который даже не смотрит на него в ответ, но видит только стеклянную оболочку. Во взгляде пусто. Лиам вздыхает. — Мне так жаль, Луи. Лиам медленно опускается на колени рядом со старшим парнем, двигаясь очень медленно, чтобы не спугнуть того. — Ты не можешь просто… перестать жить… — Лиам спотыкается на своих же словах — из-за того, что он действительно ушел. Луи холодно смеется и произносит первые слова за всю неделю. — Это не имеет никакого гребаного смысла, — в его голосе столько яда, что он даже не похож на его собственный. Хотя, это ведь правда не его голос, не так ли? За Луи говорит его боль. Это все, что осталось внутри него. Боль. — Мне не хочется тебя огорчать, но и так понятно, что он, черт возьми, ушел. — На самом деле нет… — Лиам делает паузу, подыскивая правильные слова. — Когда я думаю о тебе, я думаю о нем. И я ничего не могу с этим поделать. И когда я думаю о нем, я думаю и о тебе тоже. Так было всегда, так и останется. Лицо Луи искажается в замешательстве. К чему он клонит. Лиам продолжает. — Ты… ты — его продолжение. Пока ты живешь… это… как будто он все еще здесь… вроде как. Живи для него, хорошо? Он тоже будет жить в каком-то смысле. … В ту ночь во сне Луи посещает пляж в одиночестве.