I Want to Write You a Song

Наступает утро, и Луи ругается себе под нос. Солнечный свет льется в окно, призывая его начать новый день. Он вытягивает свои конечности, которые испускают серию болезненных хрустов. Луи постепенно отрывает свои конечности от ковра. Когда он садится, его одолевает пульсирующая головная боль. Наверное, от обезвоживания, думает он. Луи вздыхает и заставляет себя встать. Он шатается на ногах, пока шарит по комнате в поисках бутылки с водой. Однако он не проводит тщательного поиска, потому что не позволяет себе смотреть на все, к чему прикасается, когда копается в этом огромном беспорядке. Даже сейчас, его грудь сжимается на мгновение, когда руки задевают то, что, он уверен, является любимой парой джинсов Гарри. Являлось любимой парой. Это слишком, это все слишком. Луи слаб и так устал. Он сдается впервые за неделю и падает на кровать. Огромная ошибка. Простыни так сильно пахнут Гарри, что у Луи слезятся глаза. Вид беспорядочно вьющихся волосков на наволочке подталкивает его к краю. Он ломается, впервые полностью начиная осознавать, что произошло. Это, наконец, кажется реальным, и Луи никогда не было так больно. Рыдания сотрясают его хрупкое тело, и Луи не борется с ними. Он больше не хочет быть сильным. Он громко плачет в голубую наволочку подушки Гарри. Запах ванильного шампуня младшего парня обрушивается на него, как поезд, заставляя его задыхаться и хвататься за живот. — Черт… это больно… Хаз… Я… скучаю по тебе, Детка… Я-я все еще нуждаюсь в тебе. Его слова приглушены подушкой, но на самом деле это не имеет значения, не так ли. Его все равно никто не слышит. -------- Дверь со скрипом открывается, и Луи съеживается при виде трех своих товарищей по группе. — Эй, Луи, — тихо говорит Зейн, — Найл приготовил блинчики, если хочешь. … … — Хорошо… Хорошо, — он кашляет, явно пытаясь найти правильные слова. — У нас есть еще кое-что для тебя, Лу. Лу. Это отлично привлекает его внимание. Луи смотрит на Зейна с такой злобой, что тот боится, как бы Луи не встал и не укусил его. — Прости, я имел в виду Луи. Я не хотел… — его щеки пылают, и он спотыкается о свои слова. … — Значит, ты просто собираешься игнорировать нас? — говорит Лиам, явно теряя терпение. По правде говоря, он не совсем трезв. Никто не воспринимал смерть Гарри хорошо. Луи не отвечает, он просто утыкается лицом в то, что раньше было наволочкой подушки Гарри. Лиам издает неслышное рычание. — Давай, друг, мы пытаемся помочь тебе. Вот и все. Луи вскидывает голову, и его взгляд такой холодный, что просто чудо, что Лиам не дрожит. — Я никогда не просил вашей гребаной помощи, — хрипит он, — Пожалуйста, уходите. — Луи… — Убирайтесь отсюда! Убирайтесь! Убирайтесь! — теперь он дрожит и не может отдышаться. — Я серьезно, убирайтесь к чертовой матери! Лицо Лиама краснеет. — Что, черт возьми с тобой не так! Если бы Гарри мог видеть, как ты себя ведешь… — Лиам! — перебивает Найл, хватая его за руку. — Парни, нам пора идти. Луи… мы еще увидимся. Трое мальчиков уходят, но по пути Найл ставит маленькую коричневую коробку рядом с дверным проемом. Он кивает Луи. — Береги себя, приятель. -------- Луи сидит на кровати, высунувшись в открытое окно. Мягкий белый солнечный свет успокаивает его, и он затягивается очередной сигаретой. Луи вообще не собирался открывать коробку, он хотел выкинуть ее в мусорное ведро. Но любопытство берет над ним верх. Он не знает, чего ожидать. «Пакет помощи» от парней? Подарок от поклонника? Но когда он открывает коробку, из его легких будто высасывают воздух. На внутренней стороне крышки черным маркером написано: Люби Гарри и Найла. Но в основном просто люби меня (Гарри, конечно) ;) Впервые за целую вечность Луи по-настоящему смеется. Он слаб, и смех кажется чужеродным на его губах, но, тем не менее, это смех. Гарри подбадривает его из могилы. Луи осторожно начинает рыться в этой шкатулке с сокровищами. У него перехватывает дыхание при виде фотографии, о существовании которой он забыл. Это первый раз, когда он действительно видел фотографию, но Луи все еще помнит момент, когда она была сделана. Луи сидит на коленях у своего парня за кухонным столом. Кудри Гарри растрепаны и посыпаны мукой от печенья, которое он только что испек. Они оба покраснели от смеха. Зеленые глаза Гарри сияют. Луи улыбается, понимая кое-что. Может быть, сломанные часы не могут остановить время, но фотокамера может заморозить время на мгновение. Луи хотел бы заползти в эту фотографию и жить в ней вечно. Есть печенье на коленях своего бойфренда. Ощущать тепло его больших рук. Он отдал бы все на свете. Боль начинает расти в его груди, поэтому Луи смотрит дальше, продолжая рыться в коробке. Далее — два аккуратных сложенных листка бумаги. Он берет первый, собираясь с духом. Привет, Мишка Бу, Это я, Гарри, но ты и так знаешь это, ведь кто еще будет называть тебя Мишкой Бу? В любом случае, если ты читаешь это, я думаю, это означает, что меня уже нет. Либо ты порылся в моей записной книжке, что не удивило бы меня. Ты всегда был любопытным маленьким ублюдком. Так вот, у меня есть несколько вещей, которые ты должен знать, прежде чем «я уйду». Боже, как странно это писать. На самом деле, мне страшно думать об этом. Я действительно не хочу умирать, Луи. Мне нужно сделать несколько признаний. Мне понравилось, когда ты однажды испек мне блинчики, хотя я и высмеял тебя за то, что ты их сжег. Кстати, прости меня. Кроме того, всякий раз, когда мы ссорились, я включал кондиционер перед сном. Таким образом, ты всегда был вынужден обнимать меня. Я злой гений, да? Луи слегка улыбается. Вот маленькое дерьмо. Со всей серьезностью, Луи Уильям Томлинсон, спасибо тебе за все. Ты сделал мою жизнь такой замечательной. Из-за тебя я всю жизнь ощущал любовь. Извини, это звучит очень банально, но я серьезно. Я уже знаю, что ты будешь рядом до самой моей смерти. Но все же, я надеюсь, что на этом для нас все закончится. Живи своей жизнью, Луи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я знаю тебя, и уже знаю, что ты будешь бороться с моей смертью. (Отвратительно, я не могу поверить, что написал это. Я не хочу умирать). Но серьезно, не прекращай жить своей жизнью, только потому, что я перестал жить своей. Мне не будет больно, если ты уйдешь. Мне не будет больно, если ты снова влюбишься. На самом деле, я надеюсь, что ты влюбишься еще раз. Не буду врать, мне немного не по себе писать это. Но это правда не сможет причинить мне боль в ближайшее время. Ничего не сможет. Вау, на самом деле это даже утешает. Разве плохо так думать, Лу? Здорово, что ты только что проснулся и обнаружил, что я пишу это. Ты никогда не мог спать без меня. Мне нужно идти, хорошо? Увидимся позже, Любовь моя. — Эйч Луи плачет, но в то же время улыбается. Сегодня он не хочет разбирать остальную часть коробки. Он хочет оставить все как есть.