Прозаические зарисовки

Полнейшее осознание собственных страхов и своей ненормальности. Кто я? Псих? Взрослые говорят: гормоны в подростковом возрасте часто шалят. Тогда почему я режу кожу, вдыхая воздух, пропитанный запахом гнилой плоти?! Я до сих пор, бывает, улавливаю этот запах. Даже с заложенным носом. Я, судорожно глотая воздух, сидел тем вечером на ледяном полу ванной в любимых шортах камуфляжного раскраса — символично, ведь умереть в любимой одежде куда более приятно — и алой футболке с V-образным вырезом и показным капюшоном. Между пальцев врезалось лезвие — на подушечках уже живого места не осталось от этого — мне приносило удовольствие ощущать этот обжигающий холодом металл. Да и сейчас приносит. Да, именно в этот момент. И да, я снова на грани освобождения. Но я хочу до конца вспомнить тот день. Правда, даже не знаю для чего. Просто хочется, и на удивление, сейчас даже больше, чем сдохнуть, иначе бы я уже вонял тут тухлятиной. Соседи нашего многоэтажного дома, наверно, не сказали бы спасибо мне за незакрытый вентиляционный люк с доносящимся из него отвратным запашком мяса. Да и в прошлый раз не сказали бы. К слову, вспомнил тут, как меня взбесило ребячество одноклассников сегодня. Парням по 15-16 годиков, а до сих пор как идиоты носятся по классу с кулаками, а, выходя из туалета, прячут вейпы под худи, думая, что никто не видит. Наивные. В курсе дела даже директор и строжайший завуч. Так и хотелось крикнуть что-то вроде "Ребят, идите спокойно с куревом по школе, на вас все забили хер". Но они слишком самозабвенны и нарциссичны, чтобы понять это. Но сегодня вызывали всю гнусную компанию к директору с гостями. Комиссия по делам несовершеннолетних. Доигрались! Девочка-блондинка, Мила, — встречал в коридорах — выползла из кабинета директорского. Поверженная, вероятно, происходящим. Но оба мы понимали, что её выбор верен. Правильный. Чистый. Спалили — отвечай. Они ответили. Учётом. Всю следующую неделю парни были паиньками. Но случилось следующее. С напущенной пылкостью один из них проследовал в класс, напротив которого сидел я. Через секунду, вскрикнув, — я услышал сквозь дверь — выбежала девушка из кабинета. Её глаза наполнились ужасом: белые волосы обдались обжигающим пламенем и начали тлеть; чёрные катышки ползли и ползли вверх, к корням хитиновых красот, которые более красоты из себя не представляли. До воды — два шага. Вспыхнувшее чувство страха наполняло её по мере поступления времени ей на пяты. В секунды девушка скрылась за поворотом, за которым спасительно — спустя ещё секунду — зажурчала прозрачная спасительная. Нарциссичный придурок вышагивал из класса с зажигалкой в руках. Самодовольный. На лице читалось умиротворение и победные крики. Месть. Удавшаяся. «Придурок!» — сорвалось с моих губ прежде, чем я одумался и убежал прочь. Как люди могут быть такими жестокими? Как они могут ставить свои глупые вредящие приоритеты выше чьего-то благополучия и — вообразите! — здоровья? И это только в юношестве. Что же в следующий раз окажется на кону? Жизнь? Нет.. Нет! Ужасно! Ужасно всё это в мире! Как так можно?! Как можно такое творить? Деградация. Полная деградация общества. Страх! что дальше будет.. Нет, я не могу здесь существовать. Более — не могу. Я всё в той же ванной, на полу. И я не понимаю — никогда не пойму — как могут люди принимать эту реальность? Как они, проходящие мимо, бродят по миру и не замечают или не хотят замечать это насилие, гниль души? Как? Я так не могу. Прощайте. Душа будет в лучшем мире. Хотя, кто знает. Ноябрь - декабрь 2021.