Прозаические зарисовки

Для чего люди приходят и уходят в этот мир, в наши жизни именно в те моменты, когда это происходит? Череда событий слишком сильно развивается в результате действий каждого человека. И ведь всегда если есть кто-то хороший, где-то на другом конце планеты будет такой же, но плохой. Как антонимы в литературе. Зачем так? Кому это надо? Он бился о стены руками. Кровь хлыстала из ран. По лезвию скатывались крупные капли красного вещества. Боль душевную принято заглушать болью физической. Кем принято? Ну, как-то так сложилось, ответил бы он, если бы начал рассуждать, но не это занимает его мысли в сей момент. Он резал себя, он бил свои руки, сбивая их в кровь, до костей. Удар за ударом должен был сбавлять боль внутри. Должен, да не обязан, говорят. Вот почему так глаголят люди.. Отдушину чувств нигде не найти, хоть день пройдет, хоть год после того, как ты остался один на один с собой. Когда ты один, ничто не помешает твоим замыслам, появившимся не так давно. Замыслы, мгновенно грядущие за ужасными событиями. Какой здравый человек поверит в гибель ближнего, любимого, родного? Какой человек не распался бы на части, на крупинки песчаные, увидев труп сестры по сердцу и душе? Только бездушный человек, неспособный любить кого-то более, чем самого себя. Он умел любить. Он любил её. Любил больше себя. Своим лишь присутствием она вселяла жизнь в него, была единственной радостью в непросветной тьме. Бывало, она придет к нему «почапить», как они любили это нарекать, усядется возле окна и протянет тоненьким голоском ту белорусскую песню, что любила подолгу напевать однообразно. Сделает маленький глоточек, смягчит горло — продолжит петь. А он сидит, любуется. Хотел было веки прикрыть от удовольствия, так не может — смотреть бы и смотреть на эту прелесть. И дом его ведь как «Приют Грëз»: тихий, спокойный, как его хозяин, но оживлëнный и кишащий жизнью. Но жив дом был, пока в нём есть молодые. Счастье наполняло это место лишь тогда, когда свет улыбок с чередой вдумчивых фраз озаряли его. Комнаты наполнялись смехом — хозяин аплодировал в душе. Беззаботное время — юность. Он упустил его, пустился плыть по течению. А те немногие, которые посещали дом его, умели сохранять эту юную искру и задор и в средние лета, когда, по мнению некоторых, юность должна покинуть нас, а мы — пуститься в раздумья за смыслом жизни. И он искал сей смысл существования человеческого отродья. Да только нашел его случайно, совсем без иска. Истину говорят: правда у каждого своя. Ну что ж, его правда есть истина его существа. Невольное, даже произвольное соблюдение баланса в мире. Между добром и злом. Между счастьем и горем. Между мудрецами и несмышлëнышами. И ведь построено всë на равновесии. Кому-то предоставлена роль злоумышленника, а кто-то, напротив, должен спасать мирный люд от этого влияния. Так же было и у них. В один день, тот самый день, когда они познакомились, он был чрезвычайно угрюм, а она — беззаботно весела. Он не знал ещё тогда её судьбы, что была предписана заранее, а она об этом и не думала. Жить сейчас, жить этим днем, жить моментом — был её лозунг. Его же правду дополнял феномен равновесия душевного состояния. Она ушла с улыбкой, как и появилась. И он остался так же несчастлив. Казалось бы, её жизненного заряда могло хватить на весь мир. Но даже если и так, то с уходом своим она же его и забрала. Не сказать, чтобы намеренно. Нет, это лишь баланс. Теперь миссия привнесения счастья, искры, радости ляжет на другого. Но только ему этот "другой" был не нужен. Сколько часов он провёл в таком состоянии? Уже и не помнит. И сколько часов этих мучений ещё предстоит? Один Бог знает. Но есть ли Бог? «Если бы был, то не забрал бы душу еë с бренным телом!» — кричал хоть и не трезвый, но остаток разума мужчины. По золотистым волосам скатилась кровь, оставляя за собой следы и на шее. Звук удара металла о кафель отдавался эхом ещё долго. И это было последнее, что принял он в себя.