Холодные камни

Капли воды разлетаются в сторону. Пожалуй, надо бы смотреть под ноги, когда идёшь, но Михаилу как-то не до этого. Его голова по пути домой была забита мыслями о том, что он оказался непозволительно слабым перед посторонним человеком. Злость перемешивалась с чувством стыда, а навязчивые мысли впились в самое сердце. Невыносимое желание выкурить очередную сигарету, только вот понимание того, что после дополнительный дозы никотина придётся обниматься с унитазом, взяло вверх. Но кто сказал, что нельзя пагубную привычку в лице табака заменить вкусом слегка горького алкоголя. Да-да, этот психолог твердил, что не поможет такая попытка забыться, но мало ли чего там он может наговорить, верно? Горшенёв сводит брови к переносице, а после поджимает губы. Но что скажет Лёша на всё это? Точно же расспрашивать будет о том, как прошёл сеанс, о чём говорили. Андрей ему это доложить просто не сможет, ведь будет нарушать закон, а вот сам «пациент» имеет полное право рассказывать то, что с ним происходило. С другой стороны, всегда есть другой день. Завтрашний, послезавтрашний и так далее. Вот в один из них и спросит, если это так необходимо. Красный человечек на светофоре быстро сменяется на зеленого, а Михаил не успевает сделать и шаг, как его тут же кто-то тянет назад. Перед глазами пролетела жёлтая и быстрая машина, чей водитель явно не учил правила дорожного движения. Моряк повернулся, чтобы посмотреть на того, кто в такой момент спас ему жизнь и, к собственному удивлению, увидел знакомое лицо младшего брата. Вспомнишь солнышко, вот и лучик, так же люди говорят? — Что ты тут делаешь? — тихо спрашивает старший Горшенёв. — Задницу твою спасаю, как видишь. Ну это так, между делом. Вообще, шёл до твоей квартиры, чтобы встретить тебя в ней. Разве у вас сеанс не должен был закончиться позже? — Лёша чуть наклоняет голову в сторону и, взяв брата под локоть, направляется по пешеходному переходу. — Мне стало плохо у него, поэтому я попросил отпустить меня пораньше, — стыдливо отводит взгляд куда-то в сторону машин, а после поднимает зонтик так, чтобы закрыть его с братом головы. Молчание продлилось до самой двери. Миша даже успел выкурить половину сигареты, пока голова не начала кружиться, а за головокружением не последовал рвотный рефлекс. Младший Горшенёв, конечно же, сразу остановился, отводя брата в сторону, чтобы понять, что с ним. Сигарету тогда лично он и забрал, хмуря брови. Дом встречал тишиной и холодом. Косуха полетела куда-то на комод, ботинки неаккуратно были убраны в шкаф, а сам же Михаил очутился в ванной, опуская руки под ледяную струю воды. Пытается привести мысли в порядок, вспомнить все советы Князева. Мокрыми руками проводится по своему лицу, подушечками пальцев чувствуя легкую щетину. Надо будет побриться, наверное, ибо самому так ходить не нравилось. Выключает кран и прислушивается к каждому звуку. Слышит разговор соседей, как Лёша что-то там по кухне ходит и что-то пытается приготовить, ведь моряк готовку забросил давно. Всё оказалось каким-то непривычно живым. Мужчина выходит из ванной комнаты и в несколько шагов оказывается на кухне. Он садится за стол и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Из-за того, что Алексей приоткрыл балкон, можно было услышать утихающие капли дождя, жалобное пение птиц, громкий лай собак и какую-то бессмысленную ругань людей. Следом за всем этим последовал и ожидаемый вопрос от младшего брата. Михаил чувствует, как на языке вертятся нужные слова, которые могли оказаться тут уместными, но без какой-то видимой причины он просто не может их произнести. — У тебя было чувство, что тебя скручивают, как тряпку и выжимают последние силы? — шумно вздыхает Миша и убирает под себя одну ногу. — Конечно было. У кого не было? — Вот примерно так я себя и чувствую. Только раз в двадцать хуже, — цокает языком и убирает волосы назад. — Он ещё советы какие-то тупые дал. Найди новое хобби, проводи больше времени в компании близких тебе людей. Словно, блять, мне это поможет. — Так ты еще даже не попробовал, а уже возмущаешься, — Леша ставит сковороду на горячую плиту. — Вспомни, ты же всё детство увлекался чтением книг. Может… — Да я уже всё перечитал. И Гоголя, и Достоевского, и даже Распутина. Мне хватило, правда. Вновь бьющая по ушам тишина. Из новых увлечений, пожалуй, радовал только алкоголь. Хотя, если порыться где-то глубоко в памяти и вспомнить юношеские годы, Михаил активно увлекался музыкой. Даже своя гитара была. Наверное, она осталась в родительском доме, а ехать туда сейчас не вариант совсем. Мужчина устремляет взгляд в угол стола и тяжело вздыхает. А как проводить больше времени с родными? У Лёши и своих дел по горло есть, да и своя семья. Он не сможет постоянно быть рядом с братом идиотом, что вляпывается в неприятности. Родителям надоедать не хотелось. Подростковых лет, должно быть, всем хватило. К Ольге возвращаться не хотелось совсем, жалко это выглядеть будет. Да и Оля точно смогла встать на ноги, зачем ей тащить на себе мертвый груз? Михаил поднимает взгляд на чужую спину и прикусывает нижнюю губу. — Лёша, слушай, — начинает старший Горшенёв. — Ты… У вас с Аллой как всё? — Да никак, а что? — сухо отвечает Алексей, поворачивая голову на брата. — Ты можешь… Блять, ладно, нет, забей. — Говори, раз начал. Но Михаил молчит. Он тянется в карман брюк, достает полупустую пачку сигарет и прям на кухне закуривает. Пепел только летит в рядом стоявшую пустую кружку. Надо купить новую гитару. И что-то делать с чувством одиночества. — Следующий сеанс у Князева будет в четверг.