Холодные камни

От яркого солнца не спасала даже плотная фуражка. Наоборот, она, кажется, только усиливала жару, ибо была чёрного цвета. Все, кто находился на торговом корабле, в том числе и Михаил, были готовы нырять в холодную воду от такой температуры, лишь бы легче стало. Даже холодный ветер, к слову, не улучшал данную ситуацию. Но радовало одно: оставалось совсем немного до точки назначения. Михаил снимает головной убор, несколько раз махнув им перед своим лицом, создавая искусственный ветер, а после поворачивает голову на рядом стоявшего коллегу, плюс ко всему ещё и друга детства — Александр Балунов. Он, кажется, был на судне лоцманом, но Горшенёв даже не хотел уточнять сейчас, пусть и забыл. Главное, что он рядом и что-то делает для общей пользы. Если нет, то ему точно влепят подзатыльника другие ребята, в том числе и матросы. Прищурив один глаз, Горшенёв глубоко вздыхает. — Что случилось? — устало спрашивает молодой человек, откидывая голову назад. — Да вот что-то тревожит, а вот что — не могу понять. Случилось что-то, я уверен в этом, — дергает плечом Миша, пока «Балу» думал уйти куда-то в тень. — Ну, не знаю, Миш, не знаю. Возможно, тебе просто кажется. Вспомни, у тебя уже такое было. — Тоже верно, — выдыхает капитан и поворачивает голову в сторону. На горизонте уже появился берег, что не могло не радовать. Вступив на землю, Михаил расстегнул позолоченные пуговицы на своём жилете, а после и вовсе снял его. Сейчас нужно было оставлять кучу подписей на документах, объяснять людям, что они доставили, но, пока был некий перерыв, да и Горшенёва никто не дёргал, капитан решил позвонить Ольге. Он достает телефон из своего кармана и видит кучу пропущенных звонков. Одни от жены, другие от брата, даже родители решили позвонить. Брови сводит к переносице. Не успевает мужчина ничего нажать, как тут же поступает очередной звонок от Оли. Сначала мужчина колеблется, боясь отвечать, но нужно было. Что-то точно случилось. — Да, Оля, что случилось? — спрашивает Михаил, собираясь продолжить свою речь, но умолкает, когда слышит душераздирающий плачь. — Оля? — Миша… Саша… Саша сделала, — но девушка не успевает договорить. Кто-то перехватывает трубку мгновенно. — Миша, ты меня слышишь? — голос принадлежал Алексею. — Да, конечно, я слышу. Я только с корабля сошёл, что случилось? Почему Оля плачет? Что Саша сделала? — Саши больше нет, Миш, — через несколько секунд молчание говорит младший брат. — Она мертва. Телефон почти падает из рук, но Горшенёв успевает его поймать. Потирает переносицу, пока на глаза выступают горькие слёзы. Чувство, что это всё просто сон, одурманило голову. Казалось, что с минуты на минуту Миша проснётся, выбежит на кухню, а там будут Оля и Саша. Всё будет хорошо, как несколько дней назад. Что было дальше — туман полнейший. Только предсмертная записка в руках. Андрей поджимает губы и тяжело вздыхает, оставляя в блокноте очередные записи. Не самый лучший признак, Миша это понимал, но ничего поделать не мог. Ему ведь нужна помощь, верно? Горшёнев закрывает лицо руками и судорожно выдыхает. Бумажный платок, который дал недавно Князев, полностью был пропитан слезами. В висках начало пульсировать. Воздуха уже не хватает, из-за чего в глазах темнеет. Предобморочное состояние, должно быть. Психолог моментом оказывается рядом и убирает чужие руки от лица, заставляя посмотреть на себя. В глазах моряка можно было увидеть огромную и сильную боль. Настолько сильную, что у каждого, кто взглянул бы на это, сам почувствовал бы её. Психолог садится перед своим «пациентом» на корточки, беря за руки. Такой жест должен был оттолкнуть Михаила от Андрея до конца, должен был заставить того рассердиться и отпихнуть от себя молодого человека, должен был… Но Горшенёв ничего из этого не сделал, наоборот, он сильнее сжал чужие руки и сплёл пальцы. Стало невыносимо страшно. — Кто помогает вам после потери дочери? — почти шёпотом говорит Андрей. — Лёша пытается помочь. Мама моя. И всё, больше никто, — кивает Горшенёв и прикрывает заплаканные глаза. Сам не замечает того, как оказывается в тёплых объятиях Князева. Слышит, как бьётся чужое сердце, чувствует жар чужой кожи и, что самое странное, чувствует некую защиту, словно этот психолог был каменной стеной. Первый раз Михаил чувствует себя слабым и жалким. Собственные чувства победили его.