Бурные воды и тихие гавани капитана Рез'окуна.

      Рез’окун сидел боясь пошевелиться и внимательно наблюдал. Он никогда не был на подобных «мероприятиях» и любопытство в нем мешалось с опасениями за Тай’джина. Темный охотник сам сказал что не представляет что делать, а теперь отправился куда-то, где капитан никак не сможет ему помочь. «Чего это ты не можешь?!» — возмутился давно уже не навещавший капитана ехидный голос. «Подбери челюсть, сопли и смотри внимательно! Тебе что сказали? Следить не будет ли плохо, вот и следи! Ки’тани видишь, тоже вроде как не тут… Так что это — твоя работа!» Возразить — как всегда, своему призрачному собеседнику было нечего и капитан стал следить…        Время в полутемной каюте, освещаемой лишь несколькими свечами, текло вязкой патокой, медленно отсчитывая минуты превращающиеся в часы. Тролли лежали без движения, ничего не происходило. Молодой воин сидел с прикрытыми глазами и настукивал повторяющуюся ритмичную мелодию на барабанчике. Рез’окуну уже стало казаться, что он сам впадает в какой-то транс от этой несложной, но повторяющейся мелодии: ту — дум, ту — дум… как вдруг Темный охотник вздрогнул, тихо застонал и крепче вцепился в мага. Зандалар встрепенулся, так надо или это уже «плохо»? У кого и как узнать? Тем временем Тай’джин тяжело и сипло задышал, лицо понемногу начало бледнеть. Это понравилось Рез’окуну ещё меньше. Он осторожно подобрался к троллям и замер, внимательно вглядываясь в лицо охотника. Тот все бледнел, в то время как дыхание мага становилось все более лёгким, а цвет лица -более живым. Улучшения в состоянии Фолами были на лицо, а вот Тай’джину становилось все хуже… Тёмный охотник начал дрожать, на губах появилась пена, а дыхание упало до хрипов. Тролля начало трясти. Этого уже капитан вынести не мог…       -Ки’тани… Ки’тани! Я их растаскиваю! Тай’джину все хуже! — взволнованно закричал Рез’окун, крепко обхватывая Тёмного охотника и пытаясь оторвать от мага. Молодой воин открыл глаза, взглянул на охотника и запаниковал. Тот хрипя бился в руках капитана, уши и губы -почти белые, глаза закатились. Что ему делать?! Помогать разнять троллей или продолжать играть? Фадда сказал играть…       -Фадда! Фадда! Тай’джин! — Ки’тани сбился с мелодии и теперь просто настукивал ритм: дум, дум, дум — зовя охотника. Может так он услышит и поскорее вернется!       Рез’окуну наконец удалось разжать руки Тай’джина и он прижав к себе, оттащил бьющееся тело. Как только контакт был разорван, охотник успокоился и лишь хрипло, давясь слюной дышал. Приоткрылись янтарные глаза, взгляд еще блуждал где-то в невидимом, но губы уже произносили: «Отвар…»       -Ки’тани! Отвар! — но молодого просить было не надо, отложив барабанчик, он уже схватил и протягивал глиняный стаканчик со снадобьем. Благодарно кивнув, капитан взял посудинку и начал понемногу поить дрожащего в ознобе Темного охотника. То же самое, с Фолами делал Ки’тани. Маг сначала не хотел пить, жидкость была ужасно горькой и неприятно пахла. Однако скосив глаза и увидев что Тай’джин пьет, он сам, дрожащими руками взял стаканчик и выпил все до капли. Темному охотнику он теперь верил как себе. Если Тай’джин так сказал -он сделает!       Обоих троллей трясло и знобило, Ки’тани отдал Фолами одно их своих одеял, в которое тот моментально завернулся, не переставая дрожать. У Тай’джина не было сил даже на это. Увидев, что глаза охотника устало закрываются, капитан решил перенести его к себе. Его Таю нужен отдых, он опять выжал себя, спасая другого… Ему нужна теплая постель и сон, может немного рома…       -Мы… Мы… — Фолами пытался справиться с ходящей ходуном челюстью. — Мы видели Бвану мертвых! Он был там… Он говорил…       Рез’окун пораженно уставился на своего мага, инстинктивно крепче прижимая к себе Тай’джина. Ки’тани тихо ахнул. Предки! Если Лоа могил приходил, то значит они чуть не отправились с ним. Какое счастье, что им удалось как-то выкрутится. Он чуть не потерял фадду!       -Что он говорил? — как бы ни был поражен капитан, но сила привычки взяла верх. Если есть информация, он должен её знать! Это может быть полезным. -О чём?       -О том что еще не время… Благодарил за цветы… Сказал что не прощается… — тихо припоминал Фолами, пытаясь разгрести сумбур воспоминаний в голове. Все казалось сказкой, но в то же время помнилось ярко и реально.       -Цветы? — переспросил ошарашенный Ки’тани. — Какие цветы?!       -Т-тай’джин подарил… Большой букет, срезал с поля и подарил… — с дрожью выдыхает озадаченный Фолами. — А что это значит? Бвана говорил еще что-то про белый траур…       -Если бы я знал… — встревожился воин. — Белый траур… Звучит нехорошо…       Рез’окун полностью согласен. Страшно звучит… Он с тревогой вглядывается в бледного, снова осунувшегося охотника. Снова эти запавшие глаза и тени под ними. Тай себя совсем не жалеет… Фолами вон ничего так, вроде… А Тай снова на мертвеца похож и холодный весь. Нельзя так с собой… Он себя доконает!       -Пойдем мы… Пусть поспит да отдохнет… — говорит капитан, поднимаясь на ноги и легко подхватывая Тай’джина на руки. Какой же он худенький и легкий, в который раз отмечает зандалар. Вот и «ручки» его «заразе», грустно думает он. Лучше бы Тай был здоров и шел своими ногами… Неужели работа Темного охотника вся такая? Сколько так Тай ещё протянет? Теперь понятно, почему он не хотел увлекать в это Ки’тани… Ну да что сделано, то сделано…       Рез’окун выходит в коридор. На полу, возле двери сидят Умензи с Бон’гани. Они моментально подхватываются, с тревогой глядя на Тай’джина.       -Жив. Устал. — коротко рапортует капитан, проходя на палубу. Царит глубокая ночь, но многие из экипажа не спят. Стоят группками, тревожно переговариваются. Все переживают за Фолами, и страшатся неведомой твари. Борта корабля разрисованы охранными символами, у всех на шеях амулеты, у некоторых по нескольку. «Скоро мы будем отличаться лишь цветом кожи» — вдруг веселится про себя зандалар, поудобнее перехватывая охотника и направляясь к каюте. Внезапно Тай’джин дергается и напрягаясь всем телом пытается оглянуться. И без того бледное лицо буквально становиться пепельным.       -Глефа… Оно! — хрипит охотник, обхватывая за шею Рез’окуна. — В каюту! Быстро!       Не задавая вопросов, капитан со всех ног бросается вперед. «Не споткнуться! Не упасть!» — глухо бухает в голове в такт прыжкам. Тролли на палубе встревоженно оглядываются, кто хватается за амулеты, кто за оружие… Никто ничего не видит, но несколько вдруг инстинктивно отшатываются, пропуская «нечто», от чего поднимаются волоски на шеях и вздергиваются губы, обнажая клыки.       Рез’окуну становиться вдруг жутко. Он буквально затылком чувствует что-то яростное и голодное, быстро нагоняющее их. Тай впивается в него клещом, рыча от собственной беспомощности. Внезапно он рвет с шеи капитана амулет Ки’тани и швыряет за спину бегущего тролля, что-то хрипло выкрикивая. Из-за спины доноситься утробный рык. Это подстегивает зандалара и он на полном ходу, распахивая плечом дверь влетает в каюту, швыряя Тай’джина в «гнездо». После чего, с грозным рёвом разворачивается к двери, хватая свою абордажную саблю. Что бы за ними не гналось, оно будет иметь дело сначала с ним! На долю мгновения ему кажется что он видит какую-то тень, чуть более плотную, чем другие тени слабо освещенного лишь одним фонарем коридора. Сзади его внезапно обдувает чуть ощутимым порывом воздуха, а из коридора доносится разочарованный, постепенно затихающий вой. Рез’окун в несколько шагов достигает двери и захлопывает её, чутко вслушиваясь в звуки снаружи и свои ощущения. Ничего… За дверью тишина и ощущение «жути» ушло, оставив лишь нервную, адреналиновую дрожь. Капитан разворачивается к Тай’джину, тот лежит на постели как и упал. Руки бессильно раскинуты, голова склонилась к плечу, а сквозь щелочки приоткрытых век видны белки закатившихся глаз. В панике Рез’окун бросается к постели. Неужели?!..       -Тай! Тай’джин! — тихо «кричит» капитан, падая на колени на постель и приподнимая охотника за плечи. Тот тихонько стонет — жив! Лоа, какой он холодный! Прямо ледяной! Накидав на тролля сверху одеял, капитан достает бутыль с ромом. Прошлый раз он говорил что ром ему поможет, может и сейчас… Устраивая голову Тай’джина на коленях, Рез’окун замечает что у него дрожат руки. Так не пойдет, он нужен Таю спокойным и способным мыслить. Сделав несколько глотков из бутыли, он глубоко вдыхает и выдыхает. Ну вот, уже лучше. Теперь можно поить…       Как только ром попадает в рот Тай’джина, тот поперхивается, закашливается - но приходит в себя. Сил нет, их просто нет… Даже дышать тяжело. Открыть глаза, уже «подвиг». Все остатки, все что оставалось, он вложил в амулет и бросок в «тварь». Иначе их бы догнали и кто знает что было бы… А так — хоть кэп в порядке. Приоткрыв глаза Тай’джин видит встревоженное лицо зандалара. Пытается улыбнуться, но сил нет и на это… Тот склоняется ниже: «Тай…»       Рез’окун отчаянно всматривается в посеревшее лицо. Лоа милосердные, в прошлый раз все было намного лучше, тогда Тай мог говорить и даже препираться. Сейчас у него нет сил даже полностью открыть глаза, а дыхание такое слабое, что грудь не поднимается при вдохе. Капитан не раз видел как умирают, и то что он видит сейчас — пугает его до головокружения. Он узнает этот расфокусированный, уже видящий Ту сторону взгляд, это умиротворенное выражение лица. Нет! Он не допустит! Не позволит!       -Тай!!! Тай’джин! Смотри на меня! Слышишь?! Тай! — зовет Темного охотника Рез’окун, встряхивая за плечи безвольное тело и пытаясь поймать ускользающий взгляд. — Не спать! Тай! Держись, я с тобой! Что тебе надо? Что дать? Что?!       -Белый траур… он знал… — еле слышно, на выдохе шепчет охотник, с грустью глядя на капитана. Надо же, как быстро все закончилось… Как жаль… Он не успел, а ему бы хотелось…       -Не смей! Слышишь?! Тай! Никто ничего не знал… И не знает! И ты — не знаешь! Ты будешь жить! Понял?! — отчаянно рычит в лицо Тай’джина капитан, сжимая плечи. — Отставить! Не сметь! Живи — это приказ! Ты обещал! Мы даже ещё не трахались! Слышишь?!       На мгновение глаза тролля расширяются, такого Тай’джин точно не ожидал… Ох Предки, как сказать кэпу что ему так жаль… Он так виноват… Зачем он его мучил, если все вот так… Если бы он знал, он бы и не посмотрел в сторону Рез’окуна. Пусть бы у него были только любимое море и корабль, но он бы не знал горя… Полный раскаяния взгляд встречается с отчаянным. По бледной щеке ползет слеза…       Именно эта слеза и ломает агрессивный напор капитана. Тай’джин плачет… Его неунывающий, ехидный корсар плачет… Значит выхода нет?.. Значит — всё?..       Нет! Не всё! Сжав губы, капитан тянет с талии свой пояс. Что ж, так он это все не оставит! Тай - заслужил. И он - заслужил! Как он там говорил, руки поясом окручивают? Когда придет его время, он найдет своего Тая на ТОЙ стороне. Схватив безвольную ладонь, он крепко сжимает её и накладывает золотую пряжку поверх, обматывая свободной рукой их запястья концами пояса. Вот теперь — все правильно!       Тай’джин не веря смотрит на свою руку. Он её почти уже не чувствует, но видит. Видит что Рез’окун держит его за руку, а их запястья обмотаны его капитанским поясом. Сумасшедший! Что он делает! Не надо! Тай’джина это не удержит! Зачем кэпу становиться вдовцом?! Чокнутый зандалар! Все это капер пытается передать взглядом, губы же лишь тихо шепчут: «Не надо…»       -Надо! Я призываю Шанго Повелителя бурь в свои свидетели! А с твоей стороны будут твои покровители — Милосердная Лакоу и Владыка судеб и дорог Легба. Я, Рез’окун, заявляю перед их ликами, и ликами своих предков о своей любви к тебе, Тай’джин из Черного Копья! Примешь или отвергнешь?       Тай’джин молча смотрит в горящие любовью и отчаянием глаза зандалара. Принять или отвергнуть? Сделать ненадолго счастливым, но вдовцом или навсегда несчастным, но свободным от обетов? Лоа, за что ему эта пытка мучительным выбором… Чем он заслужил такие муки?!       -Безумец...       -Пусть так! Примешь или отвергнешь? — снова тихо и хрипло спрашивает Рез’окун, наклоняясь и соприкасаясь лбами.       Лоа, он не может так обидеть своего «кэпа»… Обидеть на всю жизнь… Предки свидетели, он ведь тоже… И раз духи свели их вместе… Он дождется его на Границе, ничего, как-нибудь…       -Приму… — еле слышно на выдохе слетает с немеющих ших губ.       Поцелуя Тай’джин почти не чувствует. Чувствует только что-то теплое и «солнечное» в груди. Лакоу?! Она довольна?       -Перед ликами Лоа и Предков — мы едины! Я - его, а он -мой! — громко и гордо провозглашает Рез’окун стоя на коленях, подхватывая своего Тая на руки и прижимая к груди. По загорелым, тёмно-серым щекам текут слёзы счастья и горя. Сколько им отпущено? Сколько осталось?!       Тай’джин старается запомнить... Запомнить всё — голос, запах, свои ощущения в этот момент. На этой стороне Грани его одинокая жизнь закончилась и скоро начнется на той… Он будет ждать… Ждать своего кэпа, и когда пробьет его час — они снова будут вместе… Так хотели Лоа и так хочет он… Но можно ещё, ещё немного вместе?!..       Рез’окун осторожно кладет Темного охотника на спину, он хочет видеть его лицо, его глаза. Такие счастливые и печальные… Уже не скрываясь, зандалар тихо плачет. За что... Чем они так прогневили Лоа?! Почему их свели вместе и так мало времени отмеряли? За что?!       -Кэп… Шшшшш… — так тихо, что и не понять. То ли услышал, то ли в голове голос прошелестел…       Стоя на коленях, зандалар берет руки Тай’джина в свои и утыкается в них лбом, моля Лоа -Целительницу не забирать его счастье. Он на все готов. На все что угодно! Что она хочет взамен?!       Внезапно он чувствует свет. Как будто теплый солнечный луч коснулся его поникших от горя плеч. Солнце? Ночью? Неужели… И Тай говорил…       «-Потому что -зандалары! — смеется капитан… -Но все мы, как бы выразиться… Сосуды что-ли? Мы как губки веками впитываем и храним энергию наших покровителей. Понимаешь? Поэтому и глаза наши светятся от накопленной энергии. Когда зандалар умирает, энергия возвращается к источнику и ее впитывает новорожденный…»       Из глубин воспоминаний до Рез’окуна доносятся обрывки веселого разговора. Какие они тогда были беззаботные, какие счастливые… Внезапно отрывок начинает проигрываться перед ним вновь. Ощущение такое, будто кто-то переворачивает туда-сюда страницу его памяти. Стоп! Сила… Сосуд… Энергия! Какой же он глупец!!! Неужели его мольбы и вправду дошли до Милосердной и она теперь тычет его, как котенка мордой, в очевидное?! Милостивая Лакоу, пусть получится!       -Тай… Тай! — снова теребит неподвижного тролля зандалар. Глаза смотрят с поволокой, но осмысленно, он еще жив! Еще держится на этой стороне! — Тай, мне сейчас Лакоу показала! Помнишь, мы говорили про зандалари? Почему у нас глаза такие?! В нас ведь энергия!!! А тебе ведь надо! Бери, бери сколько надо!!! Лакоу разрешила, она этого хочет, она подсказала!       В гаснущих глазах охотника мелькает надежда. Слышно уже плохо, будто из-под толщи воды, но основное он понять успевает. Лакоу подсказала?! Тогда и вправду… Лоа, дайте сил на несколько слов!..       -Сердце к сердцу… — шепчет Тай’джин, изо-всех сил шевеля непослушными губами.       Капитан сразу же понимает. В памяти всплывает Фолами и лежащий на нем Тай’джин. Тогда Тай отдавал, а теперь пусть берет! Пусть берет сколько надо! Пусть все забирает из накопленного!       Рез’окун падает на постель возле Тай’джина и на мгновение задумывается. Есть ли разница, кто сверху? Тай и так еле дышит, а если он еще и придавит его собой… Надеясь что разницы никакой, он затягивает Темного охотника на себя, укладывая его голову себе на плечо. Сердце к сердцу, как и сказал Тай. Тот лежит «мертвым» грузом, не шевелясь. Если бы не еле уловимое дыхание на шее, капитан бы подумал что он уже за Гранью. Что ж, он может только ждать… Ведь Лакоу не зря…       Тай’джин отчаянно пытается «почувствовать» капитана. Он может «соскользнуть» к себе на Грань, но назад он уже не вернется. Он это знает точно. Сил не хватит. Там он и умрет… Нет, туда нельзя, да и кэпа он туда с собой не утянет. Как ему… Он никогда… Темный охотник начинает паниковать, он буквально слышит, как падают в никуда тяжелые капли отпущенного ему времени. Как? Что делать?! Лакоу Всеблагая —помоги! Я не понимаю! Не умею!..       Внезапно, Тай’джин чувствует что «скользит». Что?! Нет!!! Скуля от отчаяния, он пытается удержаться, ухватиться за что-нибудь. Продолжая бороться, он летит во тьму…       В себя он приходит посреди пустыни. Сколько ни охватывает взгляд — море песка, согнанного ветром в мягкие барханы. Где он? Почему он тут? Где Рез’окун? Тай’джин пытается встать, но сил нет, голова кружится и он снова падает на горячий песок. Лежа на спине он бездумно смотрит в небо. Он опоздал? Умер? Это его посмертие? Почему пустыня?.. Как ярко… В глаза лежащему троллю бьют три солнца. Три солнца?! Три луны… Это его Грань?! Она сейчас такая? Он пытается сесть, но что-то мешает. Сунув руку за спину, он чуть не режется. Глефа! Это и правда его Грань. Раз он тут, то это не спроста! Прикрыв глаза и сжав зубы, охотник медленно переворачивается на живот и встает на четвереньки. Он должен встать, он должен увидеть! Медленно, стараясь не делать резких движений, он выпрямляется и осматривается. Он стоит на вершине высокого бархана. Как же хочется пить! Он ощущает себя древним, высохшим пергаментом. Поглядев на руки, он приходит в ужас. Руки! Его руки! Они и впрямь пергаментные! Такую кожу он видел на мумиях фарракийских троллей. Что с ним? Тай’джин закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Как ни странно это помогает. Внезапно в голове светлеет и он понимает — в нем совсем не осталось энергии, поэтому он так и выглядит. А он как хотел? Паника понемногу утихает и он снова внимательно оглядывается вокруг. Блеск… В «чаше» соседних барханов что-то блестит. Неужели?! Вода!!!       Путь к воде занимает много времени. Сколько, он не знает. Много. Вечность… Тай’джин идет, падает, поднимается и опять идет. Снова падает и опять поднимается. На склон соседнего бархана он ползет на четвереньках, на зубах скрипит песок, но тролль не сдается. За перевалом -вода! О том что это может быть мираж, он старается не думать. Наконец он заползает на гребень бархана и падает, пытаясь отдышаться. На руки он старается не смотреть, ему кажется что они могут в любой момент отвалиться с сухим треском. Приподняв голову, он с надеждой смотрит вниз. И правда вроде вода… Мираж или нет? Выход только один — проверить.       С бархана, он в волнах песка, скатывается кувырком. Сил на спуск нет, да и быстрее. Он чувствует что его время заканчивается. Распластавшись у кромки воды он смотрит и боится поверить и проверить. Наконец Тай’джин протягивает руку и погружает ее в прохладную, кристально чистую воду. Настоящая! Со вздохом-хрипом, он бросает свое тело вперед и погружается под воду. Дна нет. Да оно и не нужно. Он с восторгом заглатывает, захлебывается водой, ощущая как расправляется иссушенное жаждой нутро. Сверху падают солнечные лучи, преломляясь на поверхности водоема и освещая толщу воды. Тай’джин расслабляется и просто покачивается в зеленоватой глубине, наслаждаясь желанной влагой. Как же хорошо…       Над бескрайней пустыней взвивается песчаный смерчик, затихает костяной перестук и тихое хмыканье: «Упорный…»       Наверное он засыпает. Из блаженной дремоты его выбивает ощущение тверди под спиной. Где вода? Он хочет еще! Приподнимаясь на локте, он оглядывается. Он лежит в глубокой луже, это все что осталось от водоема в котором он «отпивался». Отпивался?!       Рез’окун!!! С воплем Тай’джин вскакивает на ноги. Он снова на ночном поле, белые цветы, луны… Идиот! Что он наделал?! В голове просветлело и охотник мигом все вспоминает. Сердце к сердцу… Если вода -это силы Рез’окуна, то он высосал почти все! Он себе не простит! Может еще не поздно! Прикрыв глаза, Темный охотник легко соскальзывает с Грани…       Приходя в себя, тролль чувствует тело под собой. Со отчаянным стоном, он изо всех сил отталкивается и скатывается с капитана. Хоть бы он был жив!       -Тай! Тай, ты чего?! — слышится знакомый голос капитана и Тай’джин поворачивает голову на звук. Он лежит на спине, над ним нависает испуганный Рез’окун, с тревогой вглядываясь в такие же тревожные янтарные глаза. Некоторое время тролли молча смотрят друг на друга.       -Слушай, кэп… — хрипло выдавливает из себя Темный охотник, -а ты в курсе что у тебя глаза голубые?..

***

      В зарослях на берегу беснуется тень. Почти! Он почти догнал свою жертву! Поохотившись на мага и немного восполнив свои силы — он вспомнил. Вспомнил не все, но кое-что. Вспомнил свое имя — Иму.Его зовут — Иму. С зандали — тень, сумрак. Что ж, оно ему подходит, усмехается он бесплотными губами. Близко… Как же он был близко!!! Если бы не этот проклятый раскаленный комок, брошенный в него и на мгновение рассеявший, он бы уже праздновал победу! Он поплатится за это… Проклятый хитрец поплатится! Когда Иму до него доберется и заставит питать себя, он увидит смерть всех, кто ему дорог! Возможно, это даже позволит вернуть Иму тело… Или занять чужое… Он знает что может, но не помнит как.        Сила, ему нужно больше силы, многое нужно вспомнить. Нужен этот источник… Он мощный и сильный. Его надолго хватит… Тогда Иму вспомнит все!       Охотится на корабле больше нельзя. Зря он вспугнул… Но этот слабый маг дал ему необходимые для воспоминаний силы. А теперь там столько всего навертели… В погоне его замедляли охранные знаки, если бы не они, он бы догнал в мгновение ока. Он и в комнату бы вошел, преодолел символы, но на него накинулись сторожевые духи… Ослабленный знаками, он испугался их и… сбежал. Его и так немного потрепали. Если бы ввязался в битву, потрепали бы сильнее и он мог бы снова забыть свое имя и потерять часть сознания. Этого он допустить никак не может! Ну да ничего, он их достанет… Ему есть кому помочь…