Часть 81(вторая часть)
5 июля 2026 г., 01:47
***
Придерживаемый Рез’окуном, Тай с наслаждением погружается в горячую воду, вдыхая легкий запах соли, трав и впитывая ласковое тепло всем своим усталым телом. Влажный пар. Тишина. Поскрипывание досок настила над головой, перебранка матросов вдалеке и тихий плеск воды о борта лохани. Ласковые руки его морского вождя. Блаженство… -М-м-р-ф-ф… Капитан молча улыбается, берет деревянную баклажку с мыльным корнем и устраивается на скамеечке в изголовье. Волосы Тай'джина пахнут потом, дымом и чужими руками. Кос много. Работа предстоит долгая. Пальцы терпеливо перебирают, распутывают. Осторожно берут одну косу. Маленький нож аккуратно разрезает грубую нить, скрепляющую пряди. Золотые бусины с тихим звоном опускаются в мешочек. У Тай’джина много таких мешочков и коробочек… -Прости. Придется все расплести. Будет Ки работа…— винится капитан. Новая морока для Ки’тани, потому что сам он так красиво заплетать еще не умеет. Большую косу, вот — освоил. На густых, жестких и длинных волосах второго капитана это несложно. Почти как канат плести. -А где Ки’та?! — вдруг резко вскидывается Тай, хватая Рез’окуна за руку. Он давно его не видел и соскучился. И Заврик! Где их Заврик? Он по нему тоже соскучился. И они могут вместе гонять лодочки! С духами! -Ки’тани, милый, с Умэ’ки. Им и без нас хорошо… — мягко отвечает Рез’окун, глядя на синюю ладонь, крепко вцепившуюся в его запястье. С недюжинной пьяной силой вцепившуюся. Если так схватить эльфёнка… Перелом обеспечен. Нет, мальчишку сейчас в руки второго капитана давать никак нельзя. Переломает. И духов им ещё не хватало! -А Заврик спит… Он ведь маленький еще и не воин как ты, — ласково гладит по голове своего разомлевшего «мальчишку», капитан, — давай завтра, а? А сейчас тебя отмоем и в постель. Пахнешь как из таверны… Поешь. Отдохнешь. Немного поразмыслив, Тай степенно кивает. Ладно, пусть спит раз маленький. А Тай вот нет! Он — взрослый! Получив безоговорочное подтверждение, он затихает, крепко задумавшись о чем-то. Капитан и себе медленно выдыхает, продолжая промывать пряди с ароматным мылом. Кажется пронесло. День был просто кошмарный и заканчивать его спорами с пьяным и обиженным подростком с себя ростом, Рез’окуну совершенно не хочется. Тай видимо окончательно устал, размяк и на споры с капризами не сподобился. Замечательно! Хватит с них бед на сегодня. Оба наговорили и наделали… Тай лениво щурится. Потом вдруг: -Эйо… ты много слов знаешь? -Думаю, достаточно... - хмыкает Рез'окун. -Хорошо... Тогда объясни. Тай чуть-чуть поворачивает голову. Пауза. -Что значит шлюха? Пальцы капитана на секунду замирают. Вот оно. Он мог бы отмахнуться. Мог бы сказать «болтовня пьяных матросов». Мог бы закрыть разговор. Но он сегодня уже понял цену недосказанности. Невинность и незнание не защищают. Они лишь делают лёгкой добычей. Поэтому старается отвечать спокойно: -Это человек, который продаёт своё тело. -Продает... За денги? -Деньги, милый. Правильно - деньги. -Ден...ги... Трудное слово. У нас такого нет. -Ничего. Ты справишься, - улыбается Рез'окун, глядя на серьезное лицо Тая. -День-ги. -Верно... - Так как продавать? Зачем? -Иногда за деньги. Иногда за выпивку. Иногда просто за внимание. Тай молча переваривает. -Но я же не продавал... -Нет. -Тогда почему мне так сказали? Рез’окун медленно продолжает расплетать косу. -Потому что ты танцевал. Потому что ты красив. Потому что некоторые решили, что ты предлагаешь себя. Тай морщит лоб. -Я предлагал тебе. Ты муж. Остальным - можно смотреть... -Я знаю. -Ты говорил про эти… твэрны. Там где что хочешь дают. За денги. Я помню. Это там шлюхи водятся? — внезапно заинтересовывается Тай. -Иногда, — кратко отвечает Рез’окун, настораживаясь. К чему это он?! Но «маленький» кэп только кивает и снова погружается в задумчивость, по старой привычке потирая согнутым указательным пальцем нижнюю губу. Под сердцем капитана тоскливо ноет — сам не зная почему, он обожает этот жест. Так делал Тай’джин. И маленький Тай делает точно так же. Или это Тай’джин делал также как маленький Тай? Хм-м-м… «Да какая разница?! Тай в мыслях! Ой не к добру-у-у…» — тихо шепчет «ехидна», осторожно проявляясь на границе капитанского сознания. «Заткнись.» «Как скажешь, кэп…» -Ты только что сказал что я пахну как из та-вэр-ны... Я пахну как шлюха? -Кха! Кхе! - набирает воздух и тут же им давится капитан. -Боги... Нет конечно! - Ну Тай! Ну измыслил! Не знает изумляться или возмущаться Рез'окун, старательно игнорируя тихий ехидный смешок. Ну что мол, получил? -Тогда почему? -Потому что таверна пахнет не только этим. Этими... Лоа! Она разным пахнет - выпивкой, табаком, потом, деревом... троллями в конце концов! Поэтому я так и сказал. -А-а-а-а... Ясно... В комнатке клубится пар, тихо плещется вода, расплетенные пряди плавают в ней как диковинные водоросли. Тай полулежит в лохани, колени торчат из воды как архипелаги. Он непривычно неподвижен, тих и серьёзен. Кажется пронесло, с облегчением думает капитан и тоже расслабляется. Хватит вопросов! Будет чудесно, если этот сумбурный день закончится для его «маленького кэпа» на такой благостной ноте. Но… Тай пару минут сидит тихо. Подозрительно тихо. А это всегда тревожный знак. Он внимательно смотрит на пар, осторожно трогает воду пальцем. -Она уже не крутится… Хорошо… Эйо! — решительно вырывает из блаженной, медитативной возни с волосами, Тай. -Мм? -Что значит «ставить на колени круче шторма»? … Капитан медленно выжимает прядь волос. -Это… образ. -Образ чего? -Сильного впечатления. Тай задумывается, сосредоточенно покусывая губу. -Ага… Сильного… Так что ноги подгибаются? Рез’окун берёт кувшин воды разбавленной ромом и делает осторожный глоток. -Иногда. -А ты так умеешь? Капитан слегка поперхивается… -Что именно? -Ну вот так, чтобы как в шторм. Что б ноги не держали. Ты вождь — должен уметь! Молчание становится почти материальным. -Тай… -Покажешь? Кувшин чуть не выскальзывает из дрогнувших, покрытых мыльной пеной пальцев. -Это не то, что показывают в ванной, милый, — очень ровно отвечает капитан, осторожно ставя посудину на пол. Вот наказанье… -Ну почему-у-у? А где? Опять ты… Мы же пара… — канючит Тай, пытаясь повернуться и заглянуть в глаза. Сказано абсолютно серьезно. Без подтекста. Как факт. Капитан медленно считает до пяти. Да. Пара. Но кое-кто сейчас неизмеримо младше и не понимает простейших вещей… -Потому что это… метафора про страсть. -Ме-тафора? -Ну… Как будто. Сравнение. Ты у меня золотой, но ты ведь не из золота… -Ага… Понял. Тай тяжело вздыхает и задумчиво щурится, выводя пальцем узоры в пене и что-то складывая в голове… -Это… А почему перед этим пожар в трюме? А? Это — как? -Ну… -Пожар — это опасно. Его тушат. -Вот именно. Тай хмурится. -Тогда почему — ме-тафора? И звучит так… гордо? Этим надо гордиться? Что где-то горит?! Капитан закрывает глаза на секунду. Язык бы отрезать тому кто такое… Но тогда вся команда у него будет немая. И Тай все равно узнает, поэтому капитан решает дальше идти честно. -Потому что некоторые любят хвастаться тем, что могут лишить другого контроля. Тай задумчиво чешет нос, прислушиваясь к смеху на палубе. Интересно, что там такое… Может сбегать глянуть? -Ага… Это как в бою запутать противника и потом сделать ему неожиданность? Только словами? -Примерно… Тай удовлетворён ответом. Почти. Через минуту: -А «залететь на борт без приглашения» — это абордаж? -В прямом смысле — да. -М-м-м… Это же моя работа? Мы этим занимаемся постоянно, — недоуменно пожимает плечами Тай, — ты так говорил. Что в этом такого? -В переносном — это про то, что кто-то слишком навязчив. -То есть лезет без спроса? -Да. -Тогда это нехорошо… В лоб за такое. Но… если корабль нравится? Капитан смотрит на него долго. -Даже если корабль ОЧЕНЬ красивый. Тай кивает, принимая новое правило. И не останавливается. -Угу… Эйо… А все-таки, зачем лижут мачты? Рез закрывает глаза. -Низачем. Их не лижут. Никто. -А говорили! Сказали, что некоторые любят «лизать мачту побольше абордажа». Это как? Это зачем? Она же грязная… Разве это приятно? И как от этого ноги подгибаются? А почему шторм и абордаж? Я запутался! Капитан медленно выдыхает через нос. -Сколько вопросов… Это образы. Морская ругань. Не буквально. Метафорически… -Но ведь не зря придумали! Если говорят — значит кто-то делал! — в расстройстве хлопает ладонями по воде Тай. Да почему ж так сложно-то всё?! — Это ме-тафора про что? -Это… Это о виде э-э-э… телесного контакта. Ну… Боги помогай… — страдает, пытаясь выкрутится Рез’окун. Вот же прицепился. Хотя если представить буквально и впрямь дичь выходит… Тай замирает. Думает. Потом оживляется: -А они нас в гости еще позовут? Мне обещали чай с ромом! И посиделки! И еще — они много интересных слов знают! Я буду слушать и запоминать! -Не знают! Не будешь! И мы к ним не идём. -Почему? Они не хотели спать. Это я хотел! А сейчас не хочу. — пытается привстать в лохани Тай, но ноги не соглашаются и он плюхается обратно, окатив ступни капитана водой. -Потому что они хотели тебя обмануть и воспользоваться. Тай хмурится, стараясь сгрести разбредающиеся мысли в кучу и утихомирить опять покачнувшийся мир. Старается повернуться. Заглянуть в глаза. -Как? Они ведь свои… И улыбались… Я упасть хотел, а они держали. Помогали. Зачем? -Улыбка не всегда значит добро. И почему ты решил что они — свои? Они сказали? А ты — поверил? Они хотели э-э-э… использовать тебя… Для удовольствия. Тай сощуривается. Видно что его задело. Задумчиво сопя, он гоняет ладонью волночки. -Удовольствие… А если я просто пойду на чай? Не понравится — уйду… -Ты не пойдёшь. -Почему ты всё запрещаешь? -Потому что я за тебя отвечаю… -Перед кем? -Перед богами, милый… Тай снова задумывается и наконец, к облегчению капитана кивает головой. Это он понял и с этим согласен. Раз супруг — значит отвечает. И Тай — тоже. Но он понял еще не все… -А что такое «морская жена»? Рез’окун вздыхает с тихой покорностью судьбе, понимая что этот раунд «почему и как» еще не закончен и аккуратно начинает отжимать волосы по прядям в мягкую холстину. -В их ртах это не про брак. Это способ сказать, что ты принадлежишь не по любви и закону, а по доступности. Что кто захочет — тот возьмёт. Тай медленно хмурится. -Я никому не принадлежу. Только тебе немножко… -Именно. Он кивает. Понял. И тут: -А раз только тебе, почему я «общая девка»? Я не женщина. И почему «общая»? Я — твоя пара… Тишина. Капитан замирает, смотрит на мужа внимательно. Боги… И ему это в лицо говорили?! Пусть он и был вусмерть пьян, но он второй капитан! И супруг капитана первого. Дисциплина на судне кажется и впрямь ни к черту! Он разберётся… Ох разберется… Только бы уложить Тая спать. И уж тогда-то он со всеми разберётся! Совсем охренели! Тут им не дворец! А второй капитан - не куртизанка! -Это значит, что они говорили, будто ты доступен для любого. Без спроса и твоего выбора. Без уважения. Как супруг, но без статуса. — старается, чтобы голос не дрожал от ярости, Рез’окун. Тай какое-то время переваривает. Хмыкает. И потом совершенно искренне: -Но они не предлагали, что б как… Ты сказал. Я же не соглашался… Они только чай предлагали… И лечь… У меня сильно все в голове крутилось. -Нет. Не соглашался. -Тогда почему? Рез’окун замирает. Тай сейчас доверчив, его можно запутать и обойти вопрос, но… Невинность и незнание простых для любого моряка вещей сегодня уже чуть не привели к непоправимому. Не будет ли незнание еще большей опасностью? Что ему еще смогут предложить и на что он не понимая — согласится? -Потому что ты был пьян. Потому что танцевал. Потому что я не остановил. Позволил смотреть. Потому что отпустил одного. И потому, что некоторые мужчины путают молчание с разрешением. Тай снова молчит. Картинка в голове медленно складывается… Потом глаза широко распахиваются и осторожно: -Они что… хотели… спать со мной? Вопрос без стыда. В голосе сквозит изумлённое любопытство. «Ага, приплыли! Малыш наконец сложил два и два…» — фыркает Голос, — «Теперь будет еще интереснее…» Капитан мысленно хватается за голову. Выдерживает паузу. Отступать некуда. -Да. -Вчетвером?! И вот тут Рез’окуна прорывает. Ну как можно не понять такой простой вещи?! Ох, Тай… -Ну, вряд ли они собирались обсуждать курс и погоду… — в усталом голосе, сквозит лёгкая тень сарказма. Тай задумчиво наклоняет голову. Вот значит как… А разве так можно? Или так здесь принято? -Я выносливый… — осторожно замечает он, тревожно косясь на своего морского вождя. Что он скажет? Рез’окун замирает, молча пялясь в одну точку между ушей супруга. Что… Выносливый? Он серьезно?! Капитан тихо радуется что сидит за спиной Тая и тот не видит его лица. Становится страшно. Не от ревности. От осознания глубины непонимания. Тай сейчас как большой, сильный зверь с сердцем котенка. Он не читает намёков, не слышит яда в словах. Он слышит только то, что сказано прямо. А значит если кто-то скажет мягко и красиво… он пойдёт. Просто потому, что не увидит к чему его ведут… -Дело не в выносливости. Тай снова оборачивается и внимательно смотрит. -А в чём? Рез’окун медленно привстает со скамейки и на коленях перемещается к боку лохани, чтобы Тай’джину не приходилось выкручивать голову. Мягко берёт его за подбородок. -В выборе. В согласии. В желании. В том, что ты понимаешь что происходит и хочешь этого. -А я могу хотеть, но не понимать? Или наоборот? Капитан отвечает тихо: -Тело может реагировать на прикосновение. На тепло. На внимание. Это не обещание. И не договор. Это просто… Ну вот как ежишься, когда холодно. Тай выдыхает. Видно, что это его мучило. -Я не знаю, как это… происходит. Видел как другие… — без смущения. Просто факт. — А у нас? Не помню… остальное. Как мы… Рез’окун не отводит взгляда. -И ты не обязан узнавать это из насилия или по пьяной лавочке. … Тай щурится, слегка наклоняет голову. -А ты… хотел бы? Напомнить… Рез’окун внимательно вглядывается в глаза «маленького капитана». Нет, никакой провокации. Абсолютная серьезность и проверка границ возможного и допустимого. -Я хочу, чтобы ты однажды захотел. А не оказался в постели с четырьмя идиотами, не помня ничего наутро. — улыбается он уголком рта, ласково ероша мокрые пряди. Тай тихо смеётся. Потом снова становится серьёзным. -Я не знал, что меня обижают. Иначе — стукнул бы! -Поэтому я и объясняю… -А если снова скажут? -Тогда ты не улыбаешься. Не уточняешь. Ты смотришь и грозно говоришь: «Повтори!» — жёстко говорит капитан. — Смотришь на реакцию. Тай прищуривается. -А если повторят? -Говоришь «зря ты это…» и идёшь ко мне. Тогда мы вместе решим что делать. Тай задумчиво кивает, снова касаясь губы. Складывает слова в картину нового, сложного мира. И потом, очень тихо: -Мне страшно, что я не понял. В порыве, капитан приобнимает темного охотника и прижимается к его виску лбом. -Мне страшно, что ты не понял… -Ага! Понимать слова! — оживляется Тай, не заметив хрупкости момента и начиная выкручиваться из кольца рук, чтобы снова заглянуть в лицо супруга. — «Покорять палубы» это как? Это работа? Как абордаж? -Тай… Нет. Не в этом случае. -А в каком? Это опять ме-тафора? Почему они используют такие слова? Это путаница! -Потому что море — удобный язык для намёков. Тай фыркает. -Трусливо. Нравится кто — так и скажи. Или покажи. — Тай игриво косится, дёргает ухом и кокетливо его заламывает. Капитан улыбается, пробегая пальцами по расслабленно опущенному, длинному уху. Касается изумруда подаренной им самим серьги. Красноречиво, чего уж… -Да. Тай довольно мурлычет, подныривает под ладонь и без заминки наносит контрольный удар: -А что такое «парусник без парусов»? Капитан хмыкает и уже тянется к воде автоматически. -Ох… Это про беспомощность. -Какую? Мужскую? Капитан всё-таки пьёт. -Иногда. Или про глупость… Как э-э-э… плыть по воле волн. Зависит от контекста. Тай хмурится, вертя в голове кусочки услышанного и пытаясь сложить их как мозаику. -Ага-а-а… Ты не плаваешь, куда несет. Так что… Вот почему ты подавился на слове «шторм»! У тебя нет ветра? -Тай, с моими парусами все в порядке… — вздыхает капитан, про себя гадая, с чего бы это «золотая молодежь» так решила и оповестила его мужа. -То есть, у тебя не штиль? — продолжает напирать Тай. Уж больно вопрос животрепещущий и важный. — Все хорошо? -Кха! Кхе-е… Нет! То есть — да!!! Вода снова идёт не в то горло. Тай светлеет и обнимает его за шею. Уже спокойно. -Ты хороший. Даже если бы штиль. Только запрещаешь много… Рез’окун облегченно выдыхает и тихо смеётся в его волосы. -У меня не штиль. Честное капитанское! И я постараюсь запрещать меньше... -Хорошо. Тогда — что? -Ну... Просто кораблем управляю я, а не ветер. Тай довольно кивает. -О! Это правильно. А то я думал — парусник без парусов. Это плохо. Жалко. Ты же не старый. Еще… -Спасибо, родной… -А знаешь… Мне нравится этот язык. Он хитрый. Но я не хочу, чтобы меня путали… Ты мне говори. Капитан вытирает лицо и смотрит серьёзно. -Тогда запомни: если ты не уверен, что значит фраза — не смейся вместе с ними. Сначала пойми. Тай кивает. Потом тихо, почти невинно: -А «пожар в трюме» всё-таки круче, чем просто шторм, да? Капитан поднимает взгляд к потолку и вздыхает. Нет. Только не по новой… — Давай заканчивать, милый, вода остывает. Пойдем домой… Кушать хочешь? Тай воодушевленно кивает. Конечно он хочет кушать. Зверски. -Ну и славно… -Да! И я потом ещё кое-что спрошу! Я еще вспомнил! -Не сомневаюсь… Надежды капитана на тихий марш-бросок к каюте потерпели крах именно в тот момент, когда казалось что — что еще может случится? Пар уже весь вышел и в узкой купальной комнатке стало просто сыро и неприятно. Рез’окун вздохнул, выпрямляясь и оглядывая свое творение на голове супруга — аккуратный тюрбан из ткани, сдерживающий тяжелую массу мокрых волос второго капитана. Тай сидит в воде, распаренный, довольный и абсолютно размякший. -Всё. Вылезаем. -Не хочу. Давай тут есть! — капризно тянет он. -Надо, милый… Тут развернуться негде. Какое есть? В «гнезде» поешь. Там подушечки... Капитан подхватывает его под руки и осторожно начинает поднимать. И это — ошибка. Тай вздыхает и послушно встает. Делает шаг. Колени думают секунду… и просто исчезают. Второй капитан мягко оседает обратно, повиснув на капитане первом всем своим расслабленным двухметровым счастьем. -Пол качается, — серьёзно сообщает он, подозрительно глядя на дно лохани. Хорошо же все было! Что опять?.. -Это ты качаешься, — цедит Рез’окун, удерживая его и стараясь не оскользнуться на покрытых мыльной водой досках. Поняв что они все же заваливаются, он отпускает Тая. И это — вторая ошибка. Тай весело ухает и уходит под воду, взбрыкивая ногами в воздухе и окунаясь с головой. Лохань взрывается плеском. Вода маленьким цунами выплескивается через край. Рез’окун отшатывается, стараясь сохранить сухими хотя бы штаны. Через секунду из воды медленно выныривает синяя физиономия с сияющими глазами. -Ха! Капитан молча смотрит на тюрбан, который теперь бесславно плавает в ванне как сорванный ураганом парус. -Ткань… была одна, — тихо и укоризненно замечает он. — И ты снова мокрый… Тай счастливо фыркает. -Ничего. Зато весело! Поняв, что уже ничего не исправить, капитан лишь кротко вздыхает, принимая новый удар судьбы. Придется транспортировать… Великие Лоа, да что б он ещё дал Таю хоть разочек напиться! Тот моментально обхватывает за шею и счастливо сопит в ухо. Тай после ванны горячий, мокрый, веселый и абсолютно бесполезный для ходьбы. Особенно по лестницам. Капитан задумчиво замирает перед узким проемом с лесенкой, ведущим в коридор перед капитанской каютой. И как им тут протиснуться вдвоем? «Капитанская помоечная» явно спроектирована без учета таскания на руках долговязого джунглевого тролля. Да и не джунглевого тоже. Вообще кого бы то ни было. Хотя Заврика под мышкой он пожалуй и смог бы пронести, пускается в рассуждения Рез’окун, не замечая что штаны уже промокли, а сам он стоит в луже воды, натекшей с волос второго капитана. -Эйо? Ты чего? — начинает вертеться Тай, не понимая заминки. Они ж кушать собирались! Так чего стоят? -Ох. Прости, милый… — отмирает капитан. И лезет же в голову всякая глупость. При чем тут Заврик, когда у него Тай на руках! — У нас проблема. Вдвоем не пройти… Кап. Кап. Кап… Тай поворачивает голову и некоторое время с возмущением созерцает коварный проем. Ишь — узкий! А он только устроился… Раздраженно фыркнув, Тай принимает волевое решение — ладно, он сам пойдет! Да, он сможет! Только пусть Эйо сзади его прикрывает. Мало ли… -Тай!!! Стой. Куда?! На — хоть срам прикрой… Лесенка из купальни вела прямо в узкий коридор перед капитанской каютой. Остатки тёплого пара ещё лениво выползали из проёма, когда наверху скрипнула дверь. Матрос как раз выходил из каюты капитана, аккуратно прикрывая её плечом. В одной руке у него была пустая корзина, в другой — ворох грязного белья. Постель он уже сменил, нехитрую еду расставил — всё как положено. Он сделал шаг в коридор. И тут снизу раздался грохот. -ХА-ХА-ХА! Из проёма почти вывалился второй капитан. Буквально. Тай споткнулся на последней ступеньке, потерял равновесие и вылетел на палубные доски почти на четвереньках, разметав вокруг брызги воды. Мокрые аквамариновые волосы тянулись за ним тяжёлой волной, и теперь лежали по полу спутанными прядями, словно выброшенные штормом водоросли. Следом из проёма вынырнул Рез’окун. Он успел схватить мужа за талию и не дать тому окончательно растянуться на полу, но результат был сомнительный: теперь капитан сам стоял в луже, прижимая к себе за зад захлебывающегося хохотом второго капитана. Тряпка, так и не ставшая ни тюрбаном, ни набедренной повязкой, вновь валяется под ногами… Всхлипывая от смеха, Тай поднимает голову. Видит матроса. И широко, совершенно победно улыбается. -Абордаж удался! Матрос застыл, прижимая к себе нехитрую поклажу. Медленно моргнул. Посмотрел на: мокрого второго капитана на полу первого капитана, препохабно прижимающего его к себе воду, стекающую по коридору ручьями Секунду он честно пытается держать невозмутимое лицо. Почти получается. Потом уголки рта начинают предательски дрожать… Рез’окун смотрит на матроса в ответ и тихо выдыхает сквозь зубы: -Тай. Не… Но слишком поздно. Тая уже понесло. Он садится прямо в луже, радостно оглядывает следы воды, тянущиеся из купальни через пол коридора, и гордо объявляет: -Пожар! В трюме был. Мы тушили! Матрос ошалело переводит взгляд на капитана. Капитан выглядит помятым. Мокрым и измученным. Пожалуй… он верит… Рез’окун медленно мотает головой и прикрывает глаза. -Не было никакого пожара… -Был! Большой. — уверенно возражает Тай и тычет пальцем в пол. — Хорошо горело. Смотри сколько воды! Мы его почти утопили. Не открывая глаз, Рез’окун шепчет сквозь зубы: -Ты уверен? Тай серьёзно кивает. -Конечно. И добавляет, очень довольный: -Но можно ещё разочек. Мокрые волосы с тихим шлепком сползают с его плеча на доски. Пряди спутались так, что теперь действительно напоминают тёмную морскую тину. Тай обращает сияющий взор на замершего матроса: -Хотя мы хорошо потушили. Ничего не горит. Видишь? -Вижу, кэп. -А теперь — можно и на абордаж! Верно? Матрос всё-таки сдается и широко, понимающе ухмыляется: -Верно, кэп! Тай довольно кивает и задумчиво наклоняет голову, так что непослушные уши заваливаются набок. -А может ещё разочек потушить? Так. На всякий случай… Ты сможешь! — радостно поворачивается он к капитану. Рез’окун смотрит на лужи, на водоросли из волос, на голые бедра мужа… и понимает, что достоинство корабля только что утонуло вместе с этим воображаемым пожаром. Через десять минут о пожаре в трюме второго капитана и его тушении капитаном первым будут знать даже чайки. -В каюту, — тихо роняет он. -Уже? — удивляется Тай. -Уже. Или ты собрался тушить пожар посреди коридора? -Неа… Капитан наклоняется, подхватывает его под колени, поднимает на руки и идет дальше по коридору, оставляя за собой мокрые следы и бормоча себе под нос: -Клянусь морем… я женился на шторме... А шторм у него на руках счастливо улыбается, перекинув мокрые волосы за спину. Вода снова капает дорожкой, отмечая их путь. Матрос спохватывается и бросив поклажу на пол, с поклоном придерживает капитану дверь. Но всё-таки не выдерживает и бормочет, когда они проходят мимо: -Хорошо, что пожар вовремя заметили, второй капитан. Тай воодушевленно кивает. -И я говорю! Но надо еще раз. На всякий случай! Угли там… -Непременно! Желаю удачи! Рез’окун ногой захлопывает дверь и тихо бормочет: -К рассвету весь корабль будет в курсе… -В курсе чего? — весело поднимает брови Тай. Капитан вздыхает. -Что я — твоя пожарная команда… Тай думает секунду. И сияет. -Мне нравится!
