Хороший эльф

Глава 1 В коридорах Хогвартса послышался радостный гул, когда ученики начали просачиваться в Большой зал на ужин. Зачарованный потолок отражал безжалостный моросящий дождь, который преследовал замок более двух недель, но атмосфера была легкой и дружелюбной, когда студенты болтали о своих занятиях и предыдущих выходных в Хогсмиде. Кухня была так же полна болтовни и веселья, когда домовые эльфы Хогвартса суетились вокруг четырех столов, которые посылали еду своим коллегам наверху. Восхитительный аромат жареного цыпленка и трав наполнил воздух, когда несколько дымящихся блюд были направлены к столам. Одна эльфийка, такая крепкая, что швы наволочки грозили лопнуть, выкрикивала приказы с перевернутого ведра. Ее звали Брискет, и по тому, как остальные бросились ей повиноваться, было ясно, что она здесь главная. — Хаффлпаффу нужно молоко! Кто должен… о! Спасибо тебе, Глинт! Проследи, чтобы оно было хорошим и холодным — и не забудь тушеное мясо для стола Равенкло! Половина из них провела день в Астрономической башне, бедняжки. Кто-нибудь вспомнил о…. Пока Брискет продолжала отдавать команды, отверстие в портрете открылось, и знакомый эльф с необычно большими зелеными глазами поспешил на кухню. — Винки спит. — сообщила Добби старшая кухонная эльфийка, как только увидела его. — Добби не ищет Винки, — прощебетал маленький эльф. — Добби здесь, чтобы принести еду для… — О, да. — Брискет махнула рукой в сторону плиты. — Добби может приготовить поднос. — Спасибо. — Добби благодарно улыбнулся и поспешил схватить поднос с одной из полок, стоявших вдоль стены. В глубине кухни стояло шесть гигантских плит, одна из которых стонала под тяжестью десяти огромных кипящих кастрюль. После недолгого осмотра Добби зачерпнул в миску небольшую порцию куриного супа, затем, быстро убедившись, что никто не смотрит, налил немного бульона в старую бутылку из-под сливочного пива. Он заткнул ее пробкой и быстро спрятал в карман, прежде чем кто-нибудь успел заметить. Он закончил нагружать поднос булочками и стаканом молока, а затем аппарировал с громким треском. Он появился на винтовой лестнице женского общежития Гриффиндора. Над ним мерцал факел, отбрасывая тени, когда он начал подниматься. — Добби? — раздался усталый голос. — Еда у Добби. — ответил он, поднявшись еще на несколько ступенек и оказавшись лицом к лицу с матерью. — Должен ли Добби нести его? Тимбл покачала головой: — Нет. — она отвечала так каждый вечер в течение последних двух недель. — Тимбл сделает это, спасибо. Бутылка… — Она у Добби. — сказал он, вытаскивая ее из кармана и протягивая матери. Всю первую неделю он каждый вечер спрашивал, зачем матери бульон, но она отказывалась отвечать. — А… — нерешительно начал он. — мисс Гермионе лучше? — он не знал, почему Гермиона отказывалась вставать с постели в течение последних двух недель. Он пытался спросить и об этом, но ему быстро ответили, что это не его дело. Боль мелькнула на ее лице, но быстро скрылась.  — Нет. — сказала она, сунув бутылку под мышку. У них с матерью были достаточно дружеские отношения, и он нежно любил ее, но всегда знал, что она ставит свои обязанности выше сына. Он не винил ее, и ему никогда не пришло бы в голову обвинять ее, но, изучая темные круги под ее глазами, он понял, что хотел бы, чтобы они были ближе. На мгновение ему показалось, что он отдал бы все на свете, чтобы спросить ее, в чем дело, и услышать правдивый ответ. Вместо этого он мягко улыбнулся старшей эльфийке. — Добби принесет завтрак мисс Гермионе утром, — пообещал он. — если будет что-нибудь еще.… — Спасибо, Добби. — сказала она, похлопав его по руке и собираясь взять у него поднос. — Спокойной ночи. Он улыбнулся ей в ответ. — Спокойной ночи. **** Тимбл остановилась у двери в спальню Гермионы и услышала, как девушка издала душераздирающий крик. Она точно знала, что брюнетка громко кричит только тогда, когда думает, что ее никто не слышит. — Мисс Гермиона? — крикнула она, распахивая дверь. В комнате было темно и ужасно холодно. С треском зажглось несколько свечей, проливая немного света на комнату. Тимбл инстинктивно перевела взгляд на кровать Гермионы. Они расширились, когда она увидела брюнетку, сидящую у открытого окна. — Мисс Гермиона, отойдите оттуда! — она поспешила к молодой ведьме и поставила поднос и бутылку на прикроватный столик Гермионы. — Мисс поймает свою смерть, сидя у этого окна, идет дождь! И действительно, когда Гермиона повернула свое бледное лицо к Тимбл, эльфийка увидела, что кожа и волосы ведьмы мокры от дождевых капель. Под глазами у нее залегли глубокие темные круги. — Я хотела посмотреть на лес. — прохрипела Гермиона, ее глаза наполнились непролитыми слезами. — Я хотела посмотреть на… — Все в порядке, мисс. — успокоила ее Тимбл, мягко подводя Гермиону к кровати. Когда Гермиона скользнула под одеяло, Тимбл закрыла и заперла окно, затем повернулась, чтобы посмотреть на брюнетку. — Тимбл принесла ужин. — сказала она. Гермиона, которая теперь сидела, прислонившись к спинке кровати, равнодушно посмотрела на еду. — Я сегодня не очень голодна, Тимбл, спасибо. Это был тот же самый ответ, который Тимбл получала каждый раз, когда приносила еду Гермионе. Вздохнув, она наколдовала маленький табурет, чтобы сесть рядом с кроватью. Она села и потянулась к тарелке. — Пожалуйста, мисс Гермиона? Госпожа очень рассердится на Тимбл, когда узнает, что Тимбл позволила ее Маленькой Мисс заболеть. Лицо Гермионы выглядело так, словно ее ударили, и Тимбл почувствовала укол вины в груди. Тем не менее она упрямо зачерпнула ложку супа и протянула ее ведьме. Долгое мгновение он висел между ними, пар поднимался вверх в ароматные завитки во мраке. Затем Гермиона прохрипела: — Ну, мы бы не хотели… — она сглотнула. — я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Было почти больно смотреть, как Гермиона давится половиной супа, но Тимбл очень беспокоилась о здоровье Гермионы, поэтому она строго наблюдала, как Гермиона съела половину супа и несколько кусочков хлеба. — Извини, я не думаю, что смогу выпить остальное. — сказала Гермиона, отпив половину стакана молока. Тимбл посмотрела на стакан, но смягчилась — Все в порядке, Мисс. — она резко отослала поднос обратно на кухню. — Очень хорошо. Гермиона вздохнула и откинулась на спинку стула. — Спасибо, Тимбл. Тебе не обязательно оставаться, со мной все будет в порядке. Тимбл, которая знала, что Гермиона снова начнет плакать, как только она уйдет, слегка улыбнулась.  — Тимбл останется еще немного. Мисс Гермионе сейчас надо постараться уснуть. — Не знаю, смогу ли. — честно призналась Гермиона. Тимбл придвинулась чуть ближе и потянулась, чтобы убрать волосы с лица Гермионы. — Попытайтесь. — ласково сказала она. Гермиона закрыла глаза, но встревоженный взгляд никуда не делся. Ее брови были нахмурены, а губы сжаты в жесткую линию. — Хорошо. — пробормотала Тимбл, продолжая гладить волосы брюнетки. Она закрыла глаза и начала тихонько напевать. Это был особый вид магии эльфов-нянек, который обычно предназначался для суетливых младенцев и больных детей. Когда Тимбл запела, дыхание Гермионы медленно выровнялось, сигнализируя о том, что она заснула. Когда Тимбл открыла глаза, она с облегчением вздохнула, увидев, что брови ведьмы разгладились, а губы расслабились в глубоком сне. Тимбл в последний раз погладила густую гриву, взяла бутылку с прикроватного столика и щелкнула пальцами и она исчезла с треском. В мавзолее было еще холоднее, чем в спальне, и Тимбл быстро проверила, действует ли согревающее заклинание, которое она наложила на спящее тело Беллатрисы. К счастью, так оно и было. Гермиона еще не рассказывала Тимбл о состоянии Беллатрисы, она пыталась это делать каждый день, но почему-то слова застряли у нее во рту. Но Гермиона не знала, что ее объяснения были излишними. Эльфийка последовала за ними в тот вечер и была свидетелем всего этого. Тимбл встретилась со старшей ведьмой как раз перед тем, как Беллатриса отправилась на поиски Гермионы. — Тимбл, ты знаешь, что я собираюсь сделать сегодня вечером? — спросила Беллатриса, когда они сидели бок о бок на маленьком валуне. Эльфийка кивнула и вытерла слезы с глаз.  — Госпожа сказала Тимбл, — подтвердила она. — но Тимбл все еще думает, что Госпожа может найти другой способ. — ее уши опустились. — Мисс Гермиона будет опустошена. Беллатриса нахмурилась:  — Это больше для ее же блага, чем для чего-либо еще. Он хочет, чтобы я убила ее, Тимбл. Ты понимаешь? Убила ее. Я не могу этого допустить. Тимбл всхлипнула и закрыла лицо обеими руками. Наступило молчание. — Тимбл, я хочу, чтобы ты помнила, что я запрещаю тебе рассказывать Гермионе обо всем этом. Тимбл кивнула и выдавила:  — Да, госпожа. — Хорошо. — Беллатриса мягко положила руку на плечо Тимбл. — Я также запрещаю тебе вмешиваться сегодня. В любом случае. Тимбл кивнула. — И я запрещаю тебе оплакивать меня. Тимбл вскинула голову, в ее глазах горел протест. — Гермиона будет опустошена, — продолжала Беллатриса. — и мне нужно, чтобы ты позаботилась о ней после того, как я уйду. Ты не сможешь этого сделать, если будешь все время хандрить. — Тимбл не будет «хандрить». — проворчала Тимбл. Беллатриса улыбнулась:  — Хороший эльф. — она встала. — Ну что ж, думаю, пора. — Госпожа, — Тимбл потянулась и взяла Беллатрису за руку. — пожалуйста.… — Я должна, — сказала Беллатриса. Она грустно улыбнулась и обняла маленькую эльфийку. — Прощай, Тимбл. Я люблю тебя. — она поцеловала эльфийку в макушку. Это вызвало новый поток слез, и Тимбл всхлипнула, едва с уловимым «Я тоже Вас люблю». Тимбл только получила указание не вмешиваться в тот вечер. Она вернулась ранним утром, чтобы сотворить согревающее заклинание и зачерпнуть ложкой бульон в рот своей Госпожи. С тех пор она возвращалась каждую ночь, чтобы выполнить основные очищающие заклинания и убедиться, что Беллатриса была накормлена. Две недели спустя Беллатриса выглядела так, словно в любую минуту могла вскочить с кровати. — Мисс Гермиона плохо себя чувствует. — сказала Тимбл, откупоривая бутылку. Она осторожно приподняла голову Беллатрисы, чтобы та не задохнулась, и влила немного бульона ей в рот. — Тимбл сказала, что она будет опустошена, но госпожа не слушала. Она сделала паузу, наблюдая, как двигаются мышцы в горле Беллатрисы, когда она сглотнула. — Тимбл знает, почему Госпожа сделала это, — прошептала она. — Тимбл понимает. Больше никаких слов не было произнесено, когда Тимбл закончила кормить Беллатрису. Когда она закупорила пустую бутылку, раздался стук в стену у ног Беллатрисы. Эльфийка напряглась, широко раскрыв глаза, когда стук повторился. — Добрый вечер! — голос Альбуса Дамблдора был слегка приглушен, когда он путешествовал по каменным стенам мавзолея. — Я знаю, что ты там, и если ты соблаговолишь выйти, я полагаю, что пришло время представиться. ***** Десять минут спустя ошеломленная Тимбл обнаружила себя сидящей в кабинете директора. — Ты пьешь чай с сахаром? Тимбл покачала головой и поспешила предложить: — Тимбл может налить чай, сэр. — Чепуха. — добродушно сказал Дамблдор, ставя чашку с чаем на стол перед ней. — Ты гость в моей школе, а не мой сотрудник. — Спасибо, сэр. — сказала Тимбл, поднимая чашку дрожащей рукой, чтобы сделать глоток. Дамблдор кивнул и налил себе чашку. Он благодарно улыбнулся, выпивая, и улыбнулся дрожащей эльфийке перед ним. — Ну что, Тимбл, хорошо? Тимбл кивнула:  — Да, сэр. Он сложил руки на столе перед собой и посмотрел на нее поверх очков-полумесяцев. — Шесть лет назад меня насторожил тот факт, что эльфийка Беллатрисы Лестрейндж каким-то образом нашла дорогу в Хогвартс. Сначала я был убежден, что ты здесь, чтобы причинить вред Гарри Поттеру. В конце концов, было логично, что твоя Госпожа может попросить тебя нанести удар, когда мальчик доберется до Хогвартса, но когда я велел следить за тобой, я кое-что заметил. Тимбл не мигая смотрела ему в глаза, ожидая продолжения. — Похоже, тебя не интересует Гарри Поттер. На самом деле ты с ним почти не общалась. В конце концов, мое любопытство взяло верх — я хотел узнать, что задумала твоя Госпожа, — и я позволил тебе остаться. А потом случилась очень любопытная вещь, — сказал Дамблдор, сделав еще один глоток из своей чашки. — Эльф, который следил за тобой, доложил мне, что ты, похоже, заботишься об одном из магглорожденных учеников. Ты начала накладывать на девушку усыпляющие чары, когда она ложилась слишком поздно, ты следила за тем, чтобы она просыпалась вовремя по утрам, и ты вводила несколько целебных чар, когда она приходила с кашлем. Такие действия обычно встречаются у эльфов-нянек чистокровных детей, но, как я уже говорил, этот ребенок был магглорожденным. Тимбл неловко заерзала под его пристальным взглядом. — Я навел кое-какие справки об этой девочке и выяснил, что она носит то же имя, что и некая студентка, появившаяся несколько десятилетий назад в замке. Ты понимаешь, о чем я? Эльфийка неуверенно кивнула. — Ну, естественно, я соединил вас обоих и понял, что эта девушка действительно была той самой Гермионой Грейнджер. И если ты была здесь, это означало, что твоя Госпожа приказала тебе быть здесь, а это значит, что Беллатриса все еще заботилась о благополучии девушки. Я прав? Кивнув, Тимбл пробормотала:  — Да. На лице Дамблдора расцвела улыбка. — Я не знаю точно, что происходило за последние несколько месяцев в моей школе, - сказал он, снова наполняя свою чашку. — но я не такой слабоумный, каким кажусь. — Директор не выглядит слабоумным. — возразила Тимбл. — Спасибо. — усмехнулся Дамблдор. — Как я уже говорил, у меня есть смутное представление о том, что произошло. Мистер Поттер был здесь несколько недель назад с очень… интересными вопросами. Между ними повисло молчание, пока они оба пили из своих чашек. — Мисс Грейнджер давно не была на занятиях. Тимбл опустила уши и уставилась в янтарную жидкость в своей чашке. — Это, а также новое строение в лесу заставило меня поверить, что все пошло не так, как планировалось. Ее голос был так тих, что его едва можно было расслышать.  — Планы Госпожи увенчались успехом. — это было уже слишком. Она знала, что не должна была произносить эти слова сразу, но ей давно запретили наказывать себя, поэтому она просто опустила голову. Она чувствовала себя несчастной. — Понимаю. — в словах Дамблдора чувствовалась тяжесть. — Беллатриса все еще жива? Тимбл подняла на него глаза:  — Тимбл сохраняла ей жизнь. Его глаза светились обещанием:  — Тогда есть надежда. ***** Северус Снейп вернулся в Хогвартс в сумерках раннего утра. В замке по-прежнему было тихо, и единственным существом, которое он увидел, проходя через вестибюль, была миссис Норрис. Он рассчитывал вернуться в свою комнату и поспать несколько часов перед первым занятием, но когда он вошел в спальню, стало ясно, что его план придется пересмотреть. Первое, что он увидел, было усталое лицо Дамблдора. Директор мягко улыбался, раскачиваясь взад — вперед в кресле рядом с кроватью Снейпа. Затем взгляд мастера зелий остановился на фигуре, растянувшейся на его кровати. — Беллатриса! — прошипел он, шагая, чтобы нависнуть над ней. Она была бледнее, чем он когда-либо видел, и он быстро прижал два пальца к жилке на ее шее. — Она жива. — сказал Дамблдор своим невыносимо спокойным голосом. Конечно же, Снейп почувствовал слабый стук пульса под ее кожей.  — Что случилось? — потребовал он ответа, повернувшись к директору. Дамблдор продолжал раскачиваться. — Я не знаю наверняка, — сказал он. — но уверен, что это как-то связано с мисс Грейнджер. Минерва заберет ее после того, как остальные ученики разойдутся по своим классам. Я знаю, что она не проснется. — И почему — медленно спросил он. — она здесь? — Я ведь не могу поместить ее в больничное крыло, правда? — Дамблдор усмехнулся. Снейп был рад, что одного из них это позабавило. — Если она не собирается просыпаться, не следует ли нам перевести ее в больницу Святого Мунго? — У меня такое чувство, что она скоро проснется. — ответил Дамблдор. Его стул слегка скрипнул, когда он переместился в более удобное положение. — А пока, Северус, возможно, тебе стоит приготовить котел. И пересмотри это… Снейп проследил за направлением взгляда Дамблдора и взял древний том. — Дневник Чернога? — спросил он. В глазах Дамблдора снова вспыхнул раздражающий блеск. — У меня такое чувство, что это может оказаться полезным. Снейп вздохнул.  — Что Вы планируете на этот раз? — Я ничего не планирую, просто помогаю. — И что это значит? — рявкнул Снейп. Дамблдор снова усмехнулся и тяжело поднялся на ноги.  — Всему свое время, Северус, — он похлопал молодого человека по плечу, направляясь к двери. — всему свое время.