Хороший эльф

Глава 3 Девятнадцать лет спустя… -… и именно так мы победили Воландеморта и его последователей. Вместе. Гарри несколько раз откашлялся и сдвинул очки на переносицу. Он посмотрел на студентов с широко раскрытыми глазами: — Есть какие-нибудь вопросы? Дюжина рук взметнулась вверх, и он ухмыльнулся. Каждый год в конце сентября он посещал класс Защиты от Темных искусств, чтобы рассказать новым первокурсникам историю о том, как была выиграна Вторая Волшебная война. Он кивнул маленькой блондинке из Хаффлпаффа в первом ряду, и она нетерпеливо подалась вперед. — Трудно было проникнуть в Министерство? В конце класса раздался хор смешков от группы студентов Равенкло, что заставило профессора угрожающе откашляться. — Ну, это было нелегко. — мягко сказал Гарри. — Мы должны были сварить Оборотное зелье, а затем найти четырех чиновников Министерства, чтобы выдать себя за них… — Я слышал, что один из вас был расщеплен. — раздался надменный голос, принадлежавший одному из мальчиков Равенкло. — Коллинз! — рявкнула профессор. — Если Вам есть что сказать, поднимите руку. — Извините, профессор Блэк. — проворчал мальчик, продолжая выжидающе смотреть на Гарри. Гарри обменялся взглядом с Беллатрисой, а затем кивнул: — Нас обнаружили, когда действие зелья закончилось, и нам пришлось быстро бежать. Да? Другая девушка из Хаффлпаффа лучезарно улыбнулась ему: — Вам было скучно, когда Вы были в бегах? — Ну, давайте просто скажем, что Ваш профессор не большой поклонник скуки. Беллатриса вздохнула и бросила камень в невидимую стену, окружавшую палатку. Торжествующая улыбка мелькнула на ее лице, когда он отскочил и полетел к палатке. Она несколько раз обошла периметр, проверяя защитные чары, чтобы убедиться, что они все еще работают. Убедившись, что они все еще в безопасности, она нырнула обратно в дверь. — Все чисто. — объявила Беллатриса, направляясь к столу, за которым трое ее спутников занимались исследованиями. Гермиона промурлыкала приветствие, но в остальном группа оставалась сосредоточенной на своих книгах. Плюхнувшись рядом с брюнеткой, Беллатриса положила голову на плечо Гермионы. Звук шуршащих страниц заполнил пространство. Гермиона была единственной, кто не выглядел так, как будто она собиралась заснуть, хотя Рон (который все еще пытался компенсировать тот факт, что он бросил их) прилагал героические усилия, чтобы остаться на задании. Беллатриса наблюдала за ним целую минуту, пока он, не мигая, изучал страницы. — Нам нужен перерыв. — внезапно решила Беллатриса. Гермиона в шоке посмотрела на девушку:  — Мы только начали! — Гермиона, мы занимаемся этим уже несколько часов! — Может, она и права, Гермиона, — Гарри закрыл книгу. — нам бы не помешал перерыв. — Ты испортишь себе глаза. — поддразнила Беллатриса. Она могла сказать, что Гермиона думала об этом. — И общеизвестно, что люди более продуктивны, когда делают короткие перерывы. Она поняла, что выиграла, когда Гермиона вздохнула и потянулась за закладкой. Ее глаза возбужденно вспыхнули, когда она повернулась к Гарри: — Гонки на чашках? Он кивнул: — Конечно! Они с Беллатрисой изобрели эту игру долгими зимними ночами после ухода Рона. Это началось как способ отвлечь Гарри и Гермиону от отсутствия рыжего, и быстро стало их любимым способом расслабиться. Черноволосая ведьма порылась в сумке в изножье кровати. Она достала деревянную коробку, в которой лежали чайные чашки с различными узорами. — Синяя для Гарри. — она протянула ему чашку с синим узором. — Зеленая для Гермионы. — пробормотала Беллатриса, ставя любимую чашку брюнетки на стол. Она вытащила свою любимую — белую, украшенную золотыми цветами — а затем критически посмотрела на оставшегося члена их группы. В последние несколько недель Рон отказывался отдыхать с ними, хотя отчасти потому, что она не пригласила его присоединиться к ним. Хотя она не была так зла, как Гермиона, она все еще была сильно раздражена мальчиком. Особенно потому, что он сделал несколько не очень тонких намеков на то, что она, возможно, намеренно вводит их в заблуждение, прежде чем он ушел. Он извинился, и она простила его, но обвинения задели ее. Тем не менее, она решила, что он уже достаточно наказан, и протянула ему розовую чашку.  — Надеюсь, ты лучше Гарри. — сказала она. — Нам с Гермионой не помешало бы немного посоревноваться. — В прошлый раз я побил вас обеих! — запротестовал Гарри. — Только потому, что мы тебе позволили. — бросила Беллатриса. Она улыбнулась, когда Рон взял чашку. Гермиона объяснила правила, пока Гарри и Беллатриса убирали со стола: — Ты трансфигурируешь ножки для чайной чашки, вот так, — она пробормотала заклинание, и четыре зеленые ножки выросли со дна чашки. — а затем мы поставим их на один конец стола и посмотрим, какая из них доберется до конца первой. — И это все? — спросил Рон. Он попытался скопировать заклинание, и из основания его чашки выросли четыре короткие ножки. Гарри усмехнулся, преображая свою собственную чашку: — Это более захватывающе, чем кажется. Вот увидишь. И он это сделал. Через несколько минут он уже выкрикивал оскорбления в адрес розовой чашки, когда она опрокинулась на бок — ее ноги отчаянно размахивали, когда она пыталась выпрямиться, в то время как остальные ковыляли мимо. Крики Беллатрисы были столь же суровыми, как и то, что ее чашка врезалась в чашку Рона и подпрыгнула в тщетной попытке перепрыгнуть через нее. — Обойди! — прошипела она. — Вокруг! — Никаких палочек! — напомнила Гермиона, когда Беллатриса двинулась, чтобы достать свою. Через несколько секунд зеленая чашка достигла другого конца стола, и брюнетка торжествующе улыбнулась. — Реванш! — Рон и Беллатриса закричали в унисон. Один из хаффлпаффцев застенчиво поднял руку: — Вас когда-нибудь ловили? — Да, — кивнул Гарри. — когда-то нас поймали. Нам потребовалось два дня, чтобы сбежать. Беллатриса с жалостью наблюдала, как Гермиона наложила жгучее заклятие на лицо Гарри. Это сработало, его лицо распухло до такой степени, что его едва можно было узнать, а затем брюнетка отчаянно повернулась к Беллатрисе. — Ты мне доверяешь? Беллатриса удивленно моргнула: — Конечно. Секунду спустя на ее лице промелькнула вспышка боли. Ей казалось, что ее ужалили сотни пчел. Она не могла видеть, как похитители окружили их — схватили их палочки и сковали их вместе. Все, что она могла сделать, это споткнуться вслед за Гермионой, схватившись за лицо. — Нас везут в поместье Малфоев. — прошептал ей на ухо голос Гермионы. — Прости, но я не могла рисковать, что кто-то тебя узнает. — Все в порядке. — заверила ее Беллатриса, изо всех сил стараясь скрыть боль в голосе. — Спасибо, что подумала об этом. Ее зрение начало проясняться, когда они проходили через парадную дверь поместья Малфоев. — Что все это значит? Зачем вы привели их сюда? Все мысли вылетели у нее из головы, когда Нарцисса ворвалась в прихожую. Она не слышала разговора, когда вызвали Люциуса, а затем Драко. Она не слышала, как они решили держать четверых в подземельях, пока проклятие на лице Гарри не исчезнет. Вместо этого она была слишком занята изучением тонких морщинок, образовавшихся на лице ее младшей сестры. Твердый рот Нарциссы приводил в замешательство — ее сестра всегда была склонна к смеху — и ее глаза были такими… холодными. Один из похитителей передал палочки, которые он захватил, Нарциссе, и Беллатриса внимательно наблюдала, как Нарцисса взяла их. Однако, к ее разочарованию, сестра не стала их рассматривать. Их бесцеремонно повели в подземелья. Беллатриса быстро взглянула на племянника, когда они проходили мимо него, и он выглядел таким несчастным, что она могла бы пожалеть его, если бы не тот факт, что он был точной копией Люциуса. Она не заметила, что он пристально смотрит на нее. Несколько часов спустя она сидела рядом с Гермионой, пока Луна рассказывала им свою историю. Ее лицо больше не болело, но все еще было опухшим. Она то и дело протягивала руку, чтобы легонько подтолкнуть ее к пухлым чертам лица. Внезапно девушка из Равенкло замолчала. Ее большие глаза настороженно уставились на что-то позади них, и Беллатриса повернулась, чтобы посмотреть. Это был мальчик — Драко. Он встал по другую сторону железной двери и жестом приказал охранявшему их похитителю открыть дверь. — Грейнджер! — приказал он. — Иди за мной и захвати свою подругу. Она почувствовала, как Гермиона напряглась рядом с ней, и, к ее удивлению, именно Рон вскочил на ноги. Его остановили почти сразу. — Только не ты, Уизли. — усмехнулся Драко. — Последнее, чего хочет моя мать, это находиться в присутствии грязного предателя крови, вот этого! — он указал на Беллатрису. Черноволосая ведьма встала и неосознанно потянулась к руке Гермионы. Она нашла ее и переплела их пальцы вместе, когда Гермиона повела ее к Драко. Она слышала, как Гарри и Рон угрожали мальчику, когда они с Гермионой поднимались по каменным ступеням. Не говоря ни слова, Драко провел пару вверх еще по нескольким лестничным пролетам, а затем по лабиринту коридоров. Она прижалась к Гермионе, разминая свободную руку и тоскуя по своей палочке. — Дверь слева от вас. — сказал Драко из-за спины Беллатрисы. Они вошли в большую гостиную. Ветер хлестал в окна, заставляя дрожать бархатные шторы. Комната была выполнена в основном в серебристых и черных тонах, что поначалу делало ее несколько зловещей. Затем взгляд Беллатрисы упал на портрет над камином — тот самый портрет ее самой и ее сестер, который раньше висел в гостиной ее матери, — и она расслабилась. Дверь за ними захлопнулась, и Драко быстро шагнул к сияющей двери черного дерева напротив той, в которую они только что вошли. Он постучал по ней, а затем повернулся, чтобы изучить двух молодых женщин. Дверь открылась, и в комнату вошла Нарцисса. Ее лицо было непроницаемым, когда она остановилась перед парой, и она пристально посмотрела на Беллатрису. — Это та самая? — спросила она. Драко кивнул и шагнул вперед: — Ты видишь это? Кивнув, Нарцисса потянулась за маленькой баночкой на одном из столов. — Твой отец знает? Он покачал головой: — Я ничего не говорил. Он в Министерстве, но хочет, чтобы мы сообщили ему, если опухоль спадет с лица этого мальчика. Нарцисса рассеянно кивнула и, отвинтив банку в руке, придвинулась ближе к Беллатрисе. Запах лаванды наполнил ноздри Беллатрисы, и она нахмурилась, когда Нарцисса потянулась, чтобы потереть ее лицо. — Что это? — спросила Гермиона, которая до этого момента молчала. Губы Нарциссы скривились, но она все равно ответила: — Это целебная мазь. — Есть ли причина, по которой мадам Малфой наносит целебную мазь на одного из своих пленников? — спросила Гермиона. — Я имею в виду, конечно, есть более важные вещи, о которых Вам стоит беспокоиться, чем комфорт магглорожденной и предателей крови. Ее голос звучал уверенно, но Беллатриса уловила слабую нотку беспокойства. Она ободряюще сжала руку брюнетки. Беллатриса поморщилась, когда холодная мазь была нанесена на ее лицо, ее глаза смотрели в голубые глаза Нарциссы, как будто провоцируя сестру ответить. Это был Драко, который заговорил: — Твоя подруга напоминает нам кое-кого, Грейнджер, и если мы правы… — Тогда что? — спросила Беллатриса, и слабая улыбка тронула ее губы, когда оба блондина выглядели удивленными. Она чувствовала, как действует мазь, и хватка Гермионы усилилась до такой степени, что стало больно. — Что-то не так с моим лицом? — Беллатриса. — выдохнула Нарцисса, обнимая темную ведьму. — Мне сказали, что ты мертва! Темный Лорд, он сказал, что тебя убил Орден. Слезы упали на шею Беллатрисы, и она нежно погладила сестру по спине.  — Прости, Цисси. Надеюсь, вы понимаете, почему я ничего не могла рассказать. — она посмотрела на Гермиону в поисках помощи, но брюнетка просто покачала головой. Нарцисса отстранилась и посмотрела сестре в лицо. Ее большие пальцы погладили щеки Беллатрисы. — Как это было сделано? Беллатриса неловко поежилась под пристальным взглядом сестры.  — Это долгая история. — Ну, Люциус вернется поздно. — улыбнулась Нарцисса. — Я попрошу эльфов принести что-нибудь поесть, а потом ты расскажешь нам. — Ты собираешься кормить остальных? — спросила Гермиона. Теперь, когда стало очевидно, что никто не пострадает, она выглядела гораздо менее нервной. Ее глаза вызывающе сверкнули на светловолосую ведьму. — Я узнаю тебя. — Нарцисса обратила свой проницательный взгляд на Гермиону. Драко прочистил горло.  — Это Гермиона Грейнджер, мама. Ты видела ее на чемпионате мира… — Я видела ее и раньше, — голос Нарциссы стал еще тише. — но я была намного моложе и знала ее по фамилии Гриер. — ее глаза снова метнулись к сестре. — Ты знала об этом, Беллатриса? Не поэтому ли мне никогда не разрешалось упоминать о ней дома? Девушки молчали. — Отлично. — дважды огрызнулась Нарцисса, и тут же появился эльф, низко поклонившись своей хозяйке. — Я хочу, чтобы ты отнес еду в подземелья, — приказала она. — и убедись, что все накормлены. Потом я хочу, чтобы ты принес нам обед. Эльф кивнул и тут же исчез. В комнате воцарилась холодная тишина. Нарцисса настояла, чтобы они сели, и она не спешила скрывать свой ужас, когда после того, как Гермиона села на один из черных бархатных диванов, Беллатриса устроилась на коленях брюнетки. — Белла, — прошипела Гермиона. — твоя сестра… — Ей нужно перестать смотреть на тебя так, будто у тебя на лбу написан грязный лимерик (прим. пер. лимерик — стихотворный жанр английского происхождения, пятистишие абсурдистского содержания). — промурлыкала Беллатриса, затем повысила голос. — Не раздувай ноздри, Цисси, это заставляет тебя выглядеть глупо. Маме было бы стыдно. Челюсть Нарциссы напряглась, когда они с Драко чопорно сели на диван напротив них. — Итак, это Драко. — Беллатриса взглянула на мальчика. — Как продвигается твое обучение? Это все, о чем ты когда-либо мечтал, следуя по стопам своего отца? — Белла! — прошипела Гермиона. — Что случилось, любимая? — Беллатриса усмехнулась, глядя на смущенного мальчика. — Я просто пытаюсь понять, насколько мой племянник похож на своего отца. В конце концов, Люциус тренировал мальчика… — Нет. — тихо сказал Драко. — Драко, не позволяй ей тебя раздражать. Дикая ухмылка растянулась на лице Беллатрисы: — Нет, Цисси, позволь ему говорить. За нами гонялись по всей стране, пока маленький ягненок уютно сидел в своем доме — без сомнения, ожидая подходящего момента, чтобы показать, как хорошо его папа обучил его быть Пожирателем Смерти. — Отец не обучал меня, — вмешался Драко, на его лице была смесь страдания и негодования. — это сделала ты. Что ж, это заставило ее замолчать. Она смутно осознавала успокаивающий рисунок, который Гермиона вырисовывала на ее спине, когда комната снова погрузилась в неловкую тишину. Эльф вернулся с подносом, заваленным едой, и Беллатриса упрямо отказалась слезть от Гермионы, когда все четверо были обслужены. Через несколько минут Нарцисса заговорила: — Если ты закончила оскорблять моего сына, я хотела бы услышать эту историю. И они рассказали ей. Вернее, Гермиона рассказала ей. Она рассказала, как встретила Беллатрису в Запретном лесу и как она проснулась на шестом курсе Беллатрисы. Она рассказала ей о том, как она не ожидала вернуться в свое время — и как МакГонагалл и Дамблдор помогли ей создать новую личность для себя, и предложили ей попытаться сблизиться с Беллатрисой. Их отношения были замалчиваемы — Нарцисса наверняка могла бы сама заполнить пробелы. Голос Гермионы немного дрогнул, когда она объяснила, как она снова проснулась в свое время. — И как это… — Нарцисса махнула рукой в сторону Беллатрисы. — произошло? Девушки переглянулись. — Не обижайся, Цисси, но мы бы предпочли, чтобы наши секреты не передавались Темному Лорду. — Я бы никогда! — вспылила Нарцисса, ее щеки порозовели. — Правда, Беллатриса! Как будто я могу выдать твои секреты… Есть причина, по которой мы ждали, пока Люциус уедет! — Может, ты и не стала бы, — Беллатриса кивнула в сторону Драко. — но мне тоже неудобно говорить об этом мини-Люциусу. Драко, к его чести, выглядел обиженным этим замечанием. — Он боготворил тебя, Беллатриса! Разве ты этого не помнишь? — Беллатриса ничего не помнит после своего шестого курса. — заметила Гермиона. — Она точно такая же, какой была тогда. Глаза Нарциссы сузились: — Ты ничего не помнишь? — Было несколько воспоминаний, которые я оставила для Гермионы, — Беллатриса пожала плечами. — но кроме них — нет. Мне дали второй шанс. — И ты решила потратить их на… — Гермиону, да. — Беллатриса вызывающе вздернула подбородок. — Так что, если у тебя были какие-то планы заставить меня сражаться с тобой и дорогим Люциусом, ты могла бы с таким же успехом бросить нас обратно в темницу прямо сейчас. — О, я не собираюсь этого делать. Ты и все твои друзья уйдете к тому времени, как Люциус вернется домой. Глаза Беллатрисы расширились от шока. — Если ты возьмешь с собой Драко. — Мама! — Драко закричал в то же время, что и Беллатриса. — Чтобы он мог шпионить за нами? Абсолютно нет! — Он не будет шпионом! — прорычала Нарцисса. — Мисс Грейнджер, — глаза Гермионы расширились, когда к ней обратились. — мой сын в опасности, если останется здесь. Темный Лорд ищет любой предлог, чтобы наказать Люциуса, и Драко уже не раз становился мишенью. С Орденом он будет в большей безопасности — даже в качестве заложника, — чем здесь. Пожалуйста. — ее голубые глаза стали умоляющими. — А как насчет того, что Вол… — Гермиона вовремя остановилась. — что Сами-Знаете-Кто не приказал ему идти с нами, чтобы следить за нами? — Нет. — Нарцисса тяжело сглотнула. — И я могу вам помочь! У меня есть информация! — Мы все еще не можем быть уверены, что любая информация, которую ты нам дашь, не из вторых рук от твоего хозяина. — выплюнула Беллатриса. Она встала, и Гермиона немедленно последовала ее примеру. — У тебя был меч Гриффиндора! — Нарцисса отпрянула, вскочив на ноги. — Я не знаю, как ты его достала, но я знаю, что он должен быть в хранилище Малфоев! — Что ж, это было полезно. — Беллатриса закатила глаза. Нарцисса повернулась к Гермионе: — Он дал нам еще кое-что для охраны, в дополнение к мечу. Гермиона напряглась. — Откуда нам знать, что это не ловушка? — Потому что я никогда не позволю никому — даже Темному Лорду — использовать моего сына в качестве приманки. — поклялась Нарцисса. — Чем скорее он будет побежден, тем скорее Драко будет в безопасности. Пожалуйста! Гермиона сглотнула, а затем кивнула: — Мы возьмем его с собой. На лице блондинки появилась настоящая улыбка. — Драко, принеси палочки. — Мама, я не думаю, что… — Сейчас же! Он сделал, как ему было сказано, и как только он вышел за дверь, Нарцисса повернулась к Гермионе: — Это чаша Хельги Хаффлпафф. — сказала она. Беллатриса, которая хмурилась во время этого обмена репликами, вспомнила, что Гарри упоминал о чаше раньше, и выпрямилась. Гермиона обменялась взглядом с Беллатрисой, как будто она думала о том же: — Мы не можем обещать, что он будет в безопасности. — начала она. — Но я могу гарантировать, что, если он останется здесь, то он не будет в безопасности. Драко вернулся через дверь, неся мешок. — В подземельях что-то случилось, — сказал он, передавая мешок матери. — может, мне пойти и прекратить это? — На самом деле, это намного облегчает дело. — Нарцисса наклонилась вперед и поцеловала Драко в щеку. — Я люблю тебя, дорогой. Гермиона вскрикнула, когда Драко упал на землю. — Это всего лишь легкое сонное проклятие, мисс Грейнджер. — Нарцисса потрясла палочкой. — Оно должно рассеяться к утру. — она передала мешок Гермионе. — Я сняла защиту от аппарирования, найдите ваших друзей и уходите. — Спасибо. — Гермиона нашла свою палочку и левитировала спящего мальчика. — Белла? Беллатриса остановилась перед сестрой. Ее голос внезапно стал нежным: — Береги себя, Цисси. — Ты тоже, Белла. — натянуто улыбнулась Нарцисса. — И… и Вы тоже, мисс Грейнджер. Гермиона благодарно улыбнулась и левитировала Драко по коридору. Они встретили Гарри и Рона на полпути вниз по лестнице. — Добби вытащил всех остальных. — сообщил им Гарри, когда они последовали за ним вниз. — Что с ним? — спросил он, кивая на Драко. По лицу Беллатрисы расплылась улыбка: — Он поможет нам выиграть войну. И он это сделал. Нарцисса не пыталась их обмануть. Они забрали чашу с помощью Драко и к своему ужасу — начали любить мальчика, когда он работал вместе с ними в течение нескольких недель перед финальной битвой. По крайней мере, Беллатриса, Гермиона и Гарри начали дружить с ним. В лучшем случае между ним и Роном было только неохотное уважение. Беллатриса отвлеклась от своих мыслей, когда Гарри назвал другого студента. — Было страшно сражаться с Темным Лордом? Беллатриса не смогла сдержать дрожь. Тело Беллатрисы затряслось, когда она посмотрела на безжизненное тело Гарри. Ее руки обнимали рыдающую Гермиону, а ее собственные щеки были мокрыми. Она смутно осознавала, что Воландеморт пытается убедить Невилла присоединиться к нему, и что мальчик отказывается. — Я еще раз спрошу, не хочет ли кто-нибудь присоединиться к нашим рядам, пока не стало слишком поздно. Высокий, холодный голос заставил ее кожу неприятно покалывать. Ее рука крепче сжала палочку. — Никто? — раздался невеселый смешок, а затем. — А как насчет вас? Вы бы хотели обладать силой, превосходящей ваши самые смелые мечты? Она не знала, с кем он разговаривает, но крепче прижала к себе Гермиону. — Посмотри на меня! Казалось, будто невидимая рука надавила ей на подбородок, и ее голова дернулась, чтобы посмотреть на Воландеморта. — Нет! — в ушах у нее зазвенело. — Этого не может быть! Ее сердце бешено колотилось, когда все головы повернулись к ней. Волна тошноты накатила на нее, и она подавила ее. Ее глаза встретились с его глазами с большей уверенностью, чем она чувствовала. — Мне здесь хорошо, спасибо. — крикнула она. — Как ты смеешь! — его голос, странно тихий, вызвал у нее мурашки по спине. Жгучая боль пронзила ее плечо, и она, задыхаясь, упала на колени. — Нет! — Гермиона упала рядом с ней и выдохнула заклинание щита, пытаясь остановить кровотечение. Беллатриса посмотрела на него и увидела узнавание в его глазах, когда красные шары перескочили с нее на Гермиону и обратно. — О, Беллатриса, — почти промурлыкал он. — ты маленькая дурочка. Она сглотнула.  — Г-Гермиона. — попыталась предупредить она. — Ну, разве не подобает тебе умереть в объятиях твоей… возлюбленной? — насмешливо спросил он. Вокруг него Пожиратели Смерти хихикали — хотя, конечно, понятия не имели, что происходит. Она толкнула Гермиону под руку.  — Н-нет. — выдохнула она. Ее глаза расширились, когда Темный Лорд поднял свою палочку… — Экспеллиармус! Голос Гарри никогда не звучал так сладко. Она с облегчением рухнула на Гермиону и смутно осознала, что Рон появился позади нее, чтобы поднять ее на ноги. Затем облегчение сменилось беспокойством за Гарри. Как будто дуэль происходила в замедленной съемке. Все трое смотрели, широко раскрыв глаза от беспокойства, и Мальчик-Который-Выжил в последний раз столкнулся лицом к лицу с лордом Воландемортом. И тогда все закончилось… наконец все закончилось. Девочка из Равенкло просияла, когда ее назвали: — Что случилось с «Золотым квартетом» после войны? Беллатриса закатила глаза, ты должна быть в Равенкло, подумала она, разве ты не обращала внимания на Ежедневный пророк? По крайней мере раз в год о так называемом «Золотом квартете» появлялась статья. — Ну, мы с Роном стали аврорами сразу после войны. — улыбнулся Гарри. — К нам присоединилась Беллатриса после того, как они с Гермионой закончили седьмой курс, и она работала с нами, пока не стала профессором защиты от Темных искусств. Беллатриса усмехнулась. Ее наставником была не кто иная, как Тонкс, и, хотя поначалу ее племянница была не очень дружелюбна, они стали очень близки. Она помогла ей воссоединиться с другой сестрой — и ужины с Андромедой были намного комфортнее, чем строгие, официальные ужины в поместье Малфоев. Кроме ее сестер, Драко и Уизли, никто так и не узнал, что она была той самой Беллатрисой Блэк, которая когда-то была Беллатрисой Лестрейндж. Хотя ничего не было подтверждено, большая часть волшебного мира (благодаря спекулятивной статье Риты Скитер) была убеждена, что она была тайной дочерью Сириуса Блэка и его маглорожденной жены. Сириус стал чем-то вроде романтической фигуры после войны, и это только улучшило общественное мнение о таинственном новом наследнике состояния Блэков. — Гермиона много лет работала в Министерстве в Отделе магического правопорядка, — продолжил Гарри. — и теперь она пишет учебники, я думаю, большинство из вас знают ее имя по своим собственным учебникам. Беллатриса посмотрела на часы, висевшие в передней части комнаты.  — Ладно, урок окончен, можете идти! Раздалось несколько протестующих стонов, но большинство студентов бросились к двери. Пока Гарри отвечал еще на несколько вопросов, Беллатриса собрала свои вещи. Краем глаза она заметила, как в комнату вошли двое студентов и сразу же направились к ее столу. Они обошли группу студентов, а затем присоединились к ней за столом. — Мама! — старшая из двух ее дочерей, Друэлла, обняла Беллатрису. — Ты не поверишь, какую ложь распространяет о нас Филч! Беллатриса ухмыльнулась: — О, правда? Друэлла кивнула, она попыталась завязать свои густые черные волосы на затылке, но большая их часть вырвалась на свободу и дико разлетелась вокруг ее головы. Беллатриса повернулась, чтобы посмотреть на спутника своей дочери: — Джеймс, что случилось? Мальчик, который был лучшим другом ее дочери с самого детства, застенчиво улыбнулся: — Мы просто немного повеселились, тетя Белла. — сказал он. Она вздохнула: — Ну, ваше «немного повеселились» заработало вам обоим наказание на месяц! Я не удивлюсь, если завтра утром вы оба получите кричалки! — Что там насчет кричалок? — спросил Гарри. Последний первокурсник только что ушел. Джеймс вздохнул: — Возможно, мы немного подшутили над Филчем. — сказал он. — Но это было не так уж важно, как он показывал! — запротестовала Друэлла. Гарри вздохнул, но его глаза искрились весельем, когда он посмотрел на Беллатрису.  — Ну, я не скажу твоей матери, пока она не вернется домой. — медленно произнес он. — Ты знаешь, что она сейчас в Болгарии, освещает игру для «Пророка»? Мальчик радостно закивал: — Спасибо, папа! Ты самый лучший! — он крепко обнял отца. — Увидимся завтра? Гарри кивнул, улыбаясь: — Да, я буду здесь. — Блестяще! — мальчик вскочил на ноги. — Тогда нам с Дрю пора идти, если мы хотим поесть перед нашим задержанием. Друэлла застонала и поднялась на ноги.  — Все, что его волнует — это еда. — рассмеялась она. — Это у него от Уизли. — ухмыльнулась Беллатриса. — Не попадай больше в неприятности сегодня вечером, хорошо? Девушка просияла: — У нас задержание с Хагридом, мама, во сколько неприятностей мы можем попасть? Почему-то это не успокоило нервы ни одного из родителей. — Не забывай, что ты всего лишь второкурсница, — выпалила Беллатриса. — скажи ему «нет», если он попросит тебя сделать что-нибудь слишком сложное! — И держитесь вместе, если он заставит вас уйти в лес. Не теряй из виду Хагрида. — предупредил Гарри. Беллатриса нахмурилась:  — И …. — Мама! — Друэлла рассмеялась. — Мы вполне способны пережить задержание, это не первое наше задержание! — И это не похоже на нашу первую вылазку в лес. — добавил Джеймс. — Вы с тетей Гермионой живете в лесу! — Да, я там выросла. — заметила Друэлла. Гарри вздохнул: — Они правы. Она скрестила руки на груди: — И все же наша часть леса гораздо безопаснее. — но спор на этом закончился. — Хорошо, увидимся завтра. — вздохнула она. Поцеловав дочь в макушку, она пожелала ей спокойной ночи. — Передашь маме привет? — тихо спросила Друэлла. — Конечно, дорогая. — прошептала Беллатриса. — Береги себя. Спокойной ночи, Джеймс. Он быстро обнял ее одной рукой, а затем вытащил Друэллу за дверь. Они слышали, как их смех эхом отдавался в коридорах, когда они бежали на ужин. — Ну, я думаю, Гермиона планирует пригласить тебя на ужин. — сказала она в наступившей тишине. — С удовольствием. — сказал он, улыбаясь ей. **** Беллатриса усмехнулась, когда школьные ворота с лязгом закрылись за ней.  — Я люблю эту школу, ты же знаешь, что люблю, но нет ничего лучше, чем вернуться домой. — Я знаю, что ты имеешь в виду. — рассмеялся Гарри. Они шли в дружеском молчании. Деревья вдоль дороги в Хогсмид шелестели желтыми и оранжевыми листьями над ними. Одинокая лампа отмечала начало скрытой дороги, которая вела к ее дому. Беллатриса отказалась от своего настояния на том, чтобы они наняли армию троллей для охраны дороги только после того, как Гермиона разместила все охранные чары, которые она знала, по периметру их собственности. Положив руку на фонарный столб, Беллатриса произнесла пароль «Чайник» и улыбнулась, когда появилась дорога. Если кто-нибудь без пароля попытается сойти с главной дороги, его ударит неудержимый приступ чихания, пока он не вернется на дорогу. — Держи палочку поближе, — посоветовала она. — на днях я видела акромантула. Они никогда не приближаются к коттеджу, но иногда ты найдешь их здесь. Гарри поморщился: — Гермиона еще не нашла заклинание, чтобы удержать их? Она усмехнулась, следуя по дороге в лес. Деревья здесь были гуще, и если бы не фонари, свисавшие с деревьев, эти двое, возможно, не смогли бы увидеть, куда они идут. — Конечно, нашла, но иногда туда попадают детеныши. От них легко отбиться, но они все равно кусаются.  — Я думаю, это один из недостатков жизни в Запретном лесу. — он подозрительно вглядывался в деревья. — Есть и другие плюсы. — пожала плечами Беллатриса. — Жеребята единорогов приходят поиграть с девочками, а кентавры дают отличные советы по садоводству. Он засмеялся, повернувшись, чтобы недоверчиво посмотреть на нее. — Советы по садоводству? — Я тоже была удивлена, но они действительно знают свои почвы. Она беспокоилась, что у них будут проблемы с кентаврами, когда они впервые построили свой коттедж в лесу, но, к ее удивлению, они были в основном приветливы. Не повредило и то, что Гермиона почти год работала над своей первой книгой «История кентавров Хогвартса» и каждый день часами разговаривала со стадом. Они очень привязались к ведьме. В поле зрения появился коттедж, и Беллатриса почувствовала, как улыбка растянулась на ее лице. Каменное здание стояло на небольшой поляне. Калитка окружала огород и была заколдована, чтобы не впускать лесных тварей. Одна башня была прикреплена к стене коттеджа — к кабинету Гермионы — и она возвышалась над остальной частью здания, как защитный гигант. — Лили говорит, что это делает ваш дом похожим на Нору. — прокомментировал Гарри, проследив за ее взглядом. По мнению Беллатрисы, он не выглядел таким опасным, как Нора, но она никогда не сказала бы этого вслух. — Полагаю, есть вещи и похуже. Девятнадцать лет назад… Гермиона схватила Беллатрису за запястье и потащила девушку по тропинке к Норе. Беллатриса оставалась скрытой в покоях МакГонагалл в течение всего оставшегося учебного года (МакГонагалл заперла девочку во время стычки, которая привела к смерти Дамблдора), но все согласились, что ей нужно переехать куда-нибудь, где она не подвергалась постоянному риску разоблачения. После экстренного собрания Ордена было решено, что она останется с Уизли. Сама Беллатриса была не совсем в восторге от этого плана. — Не понимаю, почему я не могу остаться с Андромедой. — попыталась она в сотый раз с тех пор, как узнала об этом. Гермиона разочарованно вздохнула: — Это подвергает ее риску. — она попыталась смягчить свои слова, сжав руку Беллатрисы. — Если кто-нибудь заподозрит — кто угодно — это первое место, где они будут искать тебя. Мрачно кивнув, Беллатриса с сомнением оглядела Нору. — Он сейчас рухнет на землю. — невозмутимо произнесла она. — Не рухнет. — Гермиона закатила глаза. Она повела другую ведьму прямо к двери. — А теперь будь вежлива, — взмолилась она. — Уизли делают нам одолжение. — Я буду образцом благодарности. — сказала Беллатриса, неубедительно улыбаясь. Однако это было лучшее, что они могли получить, и Гермиона быстро постучала в дверь. Дверь распахнулась почти сразу.  — Гермиона! Беллатриса смотрела широко раскрытыми глазами, как брюнетка была заключена в сокрушительные объятия.  — Здравствуйте, миссис Уизли. — пропищала Гермиона. — Рада снова Вас видеть. Вы помните Беллатрису? Беллатриса почувствовала облегчение, когда рыжеволосая ведьма просто протянула руку, чтобы пожать ее. — Конечно. — ласково сказала миссис Уизли. — Как поживаешь, дорогая? Артур хотел быть здесь, чтобы поприветствовать тебя, но ему нужно было встретиться с Джинни и Роном на Кингс-Кросс. Следующее, что она знала, Гермиона уезжала, чтобы провести некоторое время со своими родителями. — Я зайду сегодня вечером, чтобы посмотреть, как идут дела. — пообещала брюнетка. Затем она ушла, и Беллатриса стояла в комнате, заполненной коробками, пока миссис Уизли помогала ей распаковать вещи в потрепанный (но чистый) гардероб. — Фред и Джордж только что переехали в квартиру над их магазином. — гордо объяснила миссис Уизли. — Боюсь, что они еще не закончили переезд. Мы можем уменьшить коробки, если они тебя беспокоят. — Нет. — с улыбкой заверила ее Беллатриса. — Что у них за магазин? Миссис Уизли начала объяснять все о магазине шуток близнецов, в то время как Беллатриса с новым интересом разглядывала содержимое, оставленное на полках. Она взяла бронзовую подзорную трубу и наклонилась, чтобы посмотреть в нее. — О, только не это, дорогая! Ее слова прозвучали слишком поздно. Раздался громкий хлопок! А потом в глазах Беллатрисы появилась пульсирующая боль. Она с визгом выронила подзорную трубу.  — Наверное, это научит меня не трогать чужие вещи. — проворчала она. Мистер Уизли и остальные вернулись, когда миссис Уизли накладывала припарку на глаз Беллатрисы. Темной ведьме старший Уизли сразу понравился. Они добродушно посмеялись вместе после того, как миссис Уизли объяснила, что произошло. — Не хочешь ли сфотографироваться в память о твоем первом дне в нашем доме? Миссис Уизли неодобрительно фыркнула: — Артур, ей не нужна фотография… — Да. — сказала Беллатриса, удивив их всех. — Я, э-э, я внезапно обнаружила, что воспоминания драгоценны. — объяснила она. К своему ужасу, она почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Внезапно руки миссис Уизли обняли ее:  — Это так, дорогая. Мы так рады, что ты сейчас здесь. Вместо… Беллатриса улыбнулась, растворяясь в проявлении нежности.  — Я тоже. Уизли были очень добры к Беллатрисе, приняли ее как члена семьи, не задумываясь. Сказать, что она была удивлена, было бы преуменьшением, но ничто не могло сравниться с удивлением, которое пришло в день ее свадьбы. Семнадцать лет назад… Беллатриса хмуро посмотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь запихнуть выбившийся локон в серебряную сетку, которая удерживала остальные ее волосы. Она стукнула кулаком по туалетному столику, когда через несколько секунд он освободился. — Может быть, тебе лучше оставить его, дорогая. — предложила миссис Уизли, входя в комнату. — Ничего, если войдет Артур? Беллатриса кивнула и со вздохом откинулась на спинку стула. — Ну, как бы то ни было, я думаю, что ты выглядишь прекрасно! — миссис Уизли просияла, когда подошла, чтобы осмотреть ее волосы. — Очень красивая. — добавил Артур, тепло улыбаясь ей. — Спасибо. — Беллатриса благодарно улыбнулась им обоим. Раздался грохот, когда в комнату вошел четвертый человек: — Прости, что опоздала, Белла. — задыхаясь, выдохнула Тонкс, изо всех сил пытаясь говорить, когда она хромала к зеркалу. — Зацепила свое платье, маме пришлось его чинить. Никогда не была хороша в этом…. — Все в порядке, Тонкс, — успокоила она. — я вполне способна одеться сама. Тедди… — Он ждет с Гарри. — сказала Тонкс, плюхаясь в кресло рядом с Беллатрисой. Миссис Уизли издала тихий звук, который можно было описать только как визг: — Он будет таким очаровательным носителем колец! Тонкс раздраженно вздохнула: — Ну, он будет, если Гарри сможет убедить его сделать свои уши нормальными — он узнал о волках. — объяснила она Беллатрисе. — Пусть он их оставит себе! — Беллатриса дьявольски ухмыльнулась. — У меня нет с этим проблем! — Ты же не хочешь, чтобы Грейнджеры смотрели на него, когда им следовало бы смотреть на тебя и Гермиону. — заметила миссис Уизли. — Они никогда не видели волшебной свадьбы. — ответила Беллатриса. — Они, вероятно, все равно не будут смотреть на нас. — Она права. — усмехнулся Артур, и Беллатриса бросила на него ласковый взгляд. Миссис Уизли покачала головой и достала из кармана платок. — Обычно об этом заботится мать невесты — по крайней мере, в моей семье, но, учитывая обстоятельства… — она улыбнулась и погладила Беллатрису по щеке. — Если хочешь, можешь надеть это… Она развернула платок, обнажив пару сапфировых сережек. — Они принадлежали моей матери. — объяснила миссис Уизли. Комок образовался в горле Беллатрисы, когда она протянула руку, чтобы коснуться одного из камней.  — Они прекрасны. — выдохнула она. Она чувствовала, как Тонкс обнимает ее. — Они могут быть твоим «чем-то заимствованным», а также твоим «чем-то синим». — объяснила миссис Уизли, наклоняясь, чтобы закрепить их в ушах Беллатрисы. — И твоим «чем-то старым». — пропищал Артур. Слезы угрожали пролиться, и Беллатриса наклонилась вперед, чтобы обнять старшую Уизли. — Конечно, дорогая, конечно. — глаза миссис Уизли тоже были немного затуманены, когда она наконец отпустила молодую женщину. — Артур… — она безмолвно указала на Беллатрису. Какое-то мгновение он тупо смотрел на нее, а затем его глаза расширились. — Ох, верно! — он подошел ближе к туалетному столику, несколько раз прочистив горло. — Ну, я тут подумал… — он снова откашлялся и улыбнулся. — Я был бы чрезвычайно благодарен, если бы ты оказала мне честь проводить тебя сегодня к алтарю. Рука Тонкс сжала ее плечо, и слезы, которые угрожали раньше, пролились. — Мне бы очень этого хотелось. Восхитительный запах жареного цыпленка ударил в них, как только они вошли в парадную дверь. Беллатриса глубоко вздохнула, когда они сбросили плащи и повесили их на крючки у двери.  — Мы вернулись! — крикнула она, когда они с Гарри направились по узкому коридору в заднюю часть коттеджа. Они почти добрались до кухни, когда дверь распахнулась, и оттуда выскочили два маленьких тела.  — Уф! — Беллатриса улыбнулась, когда ее младший ребенок врезался в нее. — И тебе привет. — ухмыльнулась она. — Тетя Гермиона отвезла нас сегодня в Хогсмид! — защебетал ребенок, прилипший к Гарри. — Мы должны пойти в «Сладкое Королевство»! — Мама говорит, что, если вы с дядей Гарри согласны, Лили может остаться здесь на ночь. — карие глаза умоляюще смотрели на нее, и Беллатриса провела рукой по гладким кудрям. Кассандра унаследовала цвет волос Гермионы, но не густоту. — Гарри? — она посмотрела на друга. — Пожалуйста, папочка? — ласково спросила Лили. Гарри кивнул, вызвав шквал визгов у девочек. — Но Джинни завтра возвращается домой, — сказал он Беллатрисе, когда она направилась на кухню. — поэтому, пожалуйста, не отправляй ее домой с зелеными волосами снова. — Я ничего не могу поделать, если ребенок хочет стать слизеринцем. — сказала она. — Если она попадет в Слизерин, мы оба знаем, что это дело рук Кассандры. — заметил Гарри. — Ну, если ты так это видишь, то твой сын виноват в том, что мой первенец -гриффиндорец. — Мне нравится думать, что я имею к этому какое-то отношение. — запротестовала Гермиона, неся миску с дымящейся картошкой на накрытый стол. Беллатриса усмехнулась и подошла, чтобы поцеловать жену в знак приветствия. — Я скучала по тебе. — промурлыкала она на ухо брюнетке. — Я тоже скучала по тебе. — сказала Гермиона, на мгновение наклонившись к Беллатрисе. — Привет, Гарри, как все прошло? — Все всегда идет лучше, чем я думаю. — вздохнул он. Беллатриса закатила глаза: — Это было потрясающе, Гарри, так всегда бывает. Просто подожди до завтра, когда ты будешь читать лекции в новом классе Гриффиндор-Слизерин. Альбус будет там. — Я вроде как надеялся увидеть его сегодня. — признался он. — По крайней мере, Джеймс заходил. — Дрю была с ним? — спросила Гермиона, взмахнув палочкой так, что миска с булочками присоединилась к картофелю на столе. Беллатриса кивнула: — Она передает привет. — сказала она, глядя на жареного цыпленка, который был на столе. В животе у нее громко заурчало. — Не могу поверить, что наш ребенок уже на втором курсе. — печально сказала она. Беллатриса, которая только что наполнила два стакана на столе тыквенным соком, скорчила гримасу. — Не напоминай мне. Скоро Кассандра уедет, и тогда мы будем просто двумя старушками в пустом доме. Гарри фыркнул:  — Ты едва ли стара. — заметил он. — Для этого у тебя может быть выбор между сливочным пивом или эльфийским вином. — просияла Беллатриса. — Сливочное пиво, пожалуйста. Она достала четыре бутылки и поставила их на стол. Затем она открыла один из шкафов и достала бутылку мерцающего зелья, которая занимала самую верхнюю полку. После того, как она увидела воспоминания, которые ее «другое я» оставило Гермионе, она провела некоторое исследование зелья, которое Снейп создал для нее. С помощью Драко (он пошел по стопам своего деда, чтобы стать аптекарем и своего рода частным целителем) она нашла зелье, которое помогало ей контролировать свои эмоции и делало ее перепады настроения более терпимыми. Она взяла у Гермионы мерный стакан, налила свою порцию и с гримасой осушила его. Драко все еще предстояло найти что-то, чтобы замаскировать вкус. Она провела палочкой по стеклу, чтобы очистить его, и поставила зелье обратно на верхнюю полку.  — УЖИН! — прокричала она, ухмыляясь, когда двое других взрослых вздрогнули. — Это самый эффективный способ усадить всех за стол. — она пожала плечами. Они все заняли свои места, смеясь, когда девочки ворвались на кухню, чтобы присоединиться к ним. — Пока нет. — хмыкнула Беллатриса, когда Кассандра потянулась за булочкой. — Мы не едим, пока все не сядут за стол. Как по сигналу раздался стук деревянной трости по половицам, когда последний член их семьи вошел в кухню. Тимбл счастливо ухмыльнулась, когда Беллатриса вскочила на ноги и выдвинула пустой стул для эльфийки. — Спасибо, мисс Беллатриса. — сказала она, запрыгнув на стул и прислонив трость к столу. Беллатриса закатила глаза.  — Тебе не нужно называть меня так, Тимбл. Они пытались освободить ее после войны, но упрямая эльфийка отказалась принять одежду и не хотела брать плату. В конце концов, они договорились, что эльфийка возьмет одну свободную ночь в неделю — ночь, которую она обычно проводила в доме Поттера, играя в карты с Кричером. Конечно, теперь, когда эльфийка стала старше, она тратила меньше времени на настоящую домашнюю работу и больше времени наблюдала за своей семьей из различных кресел-качалок размером с эльфа, которые были расставлены по всему дому. Ее часто заставали, когда она давала непрошеные советы, но никто не мог усомниться в ее непоколебимой преданности членам семьи Грейнджер-Блэк. Ужин, как обычно, прошел весело. Гарри и Беллатриса дразнили Гермиону по поводу ее новой книги — переосмысления взаимодействия гоблинов и волшебников в 12 веке. Девочки были в восторге, когда Тимбл рассказала несколько неловких историй о трех взрослых. Тимбл испекла торт, который понравился всем. Пока Гарри заставлял оставшиеся булочки танцевать над их головами, Беллатриса откинулась назад и смотрела, как ее семья смеется. В мире не было ничего прекраснее. Несколько часов спустя — когда Гарри уехал домой, Тимбл отправилась на встречу с Кричером, а девочки уснули — Беллатриса и Гермиона растянулись перед камином в своей комнате. Это был их вечерний ритуал. Гермиона делала заметки об их дне в своем дневнике — то, чем она занималась в годы после войны, в то время как Беллатриса проверяла работы или планировала будущие уроки. Но сегодня она не могла сосредоточиться на эссе. Она поймала себя на том, что смотрит на Гермиону, пока брюнетка жевала кончик своего пера. Ее волосы были уложены на макушке, и в свете камина тени мерцали на ее лице. — Что? — спросила она, заметив, что Беллатриса смотрит на нее. Черноволосая женщина медленно улыбнулась: — Я просто подумала … — сказала она. — О чем? Беллатриса вздохнула: — Как близки мы были к тому, чтобы потерять друг друга — потерять все это. Гермиона закрыла дневник и отложила его вместе с пером в сторону. — Иди сюда. — она раскрыла объятия. Подползая ближе, Беллатриса уютно устроилась в объятиях Гермионы и удовлетворенно вздохнула, положив голову так, чтобы слышать сердцебиение брюнетки. — Это из-за лекции Гарри, не так ли? Беллатриса кивнула: — Это всегда заставляет меня понять, как близко я подошла к тому, чтобы сражаться на другой стороне. — она вздрогнула. — Я думаю, что я сражалась вместе с Воландемортом во время Первой войны…  — Белла, ты не делала этого… — Я знаю, Гермиона, все в порядке. — вздохнула Беллатриса. — Я только имела в виду… Я не знаю, что я имела в виду. — она подняла глаза и поцеловала Гермиону в подбородок. — Я так рада, что у меня есть ты, я не хочу думать о том, каково это было без тебя. — Не зацикливайся на этом. — мягко сказала Гермиона, приглаживая волосы жены. — Я здесь, и ты тоже. Ничто больше не разлучит нас. Беллатриса посмотрела в эти теплые карие глаза и почувствовала, как ее захлестнула волна безопасности. Как будто ничто не могло причинить ей вреда — даже она сама — пока у нее была Гермиона. Ее грудь наполнилась любовью и нежностью, и она проглотила болезненный комок в горле. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Белла. — сказала она, осыпая поцелуями нос и щеки жены. — Навеки вечные. Пальцы Беллатрисы поползли вверх, чтобы запутаться в волосах Гермионы. Она выпрямилась, чтобы посмотреть жене в глаза, и перед тем, как запечатлеть брюнетку в глубоком страстном поцелуе, прошептала: — Навеки вечные.