Набросок хорошего монстра. Перезагрузка

Говорят,

мы используем лишь часть

истинного потенциала нашего мозга,

но это когда мы бодрствуем.

Когда же мы спим,

наш мозг способен

практически

на все.

«Начало»

      Сон… Что значит это слово? Вот ответьте мне, что для вас означает оно? Это место, где вы ничего не видите? Серый шум? Быть может, красочные миры со странным содержанием, в которых вы оседлаете маленькую поняшку, помчитесь на Юпитер, там зайдёте в портал, окажетесь дома и этот конь с вами заговорит о смерти, но вы проснётесь и, наверное, будете гадать: «Что же он хотел сказать?» Не так ли?       Для меня, сон — это место, в котором я погружаюсь в книги. Я погружаюсь в те эмоции, что передавал автор сквозь книгу. Это потрясающе. Я становлюсь частью этих миров, становлюсь их историей. Но не в этот раз.       Я шла по тёмной улице, была ночь, и вокруг меня находился тёмный туман, что обволакивал меня, он причинял мне боль, обжигая мою кожу. И тут я увидела парня. Ярко-рыжие волосы, лёгкая ветровка, надетая на майку-алкоголичку, чёрные узкие джинсы. Странный парень, что шёл вперёд. И с его губ слетали слова:       — Мне надо идти… Идти, идти, — шептал он.       — Эй! Погоди! — крикнула я ему в след, но он не слышал меня, а всё шептал и шептал одни и те же слова, постепенно переходя на бег, и в этот момент вдали показался свет. Он разливался по этой комнате, заполняя её, но чем ярче он становился, тем сложнее было идти.       Туман начинал давить на меня, он становился всё гуще. А воздух, в котором повисла эта непроглядная дымка, становился всё тяжелее, тяжелее и тяжелее. Вскоре, мне стало очень холодно, мороз начал пробираться вглубь меня, поедая всё тепло, что было во мне, словно говоря: «Стой. Я тебя дальше не пущу». А в это место ворвалась тишина, тот странный парень растворился в тумане, и я больше не слышала его слов, шагов и других звуков, что он издавал. Я словно оглохла…       — Пять, — раздался голос. Он был низким и очень громким, в один момент мне даже показалось, что он был громче, чем удар в огромный колокол, когда ты находишься в пяти сантиметрах от него. — Пять, пять.       — Что же это значит? — подумала я, как пол подо мной провалился, и моё тело полетело в пустоту, наполненную темнотой, горечью и обидой. Я не знаю, как появились эти чувства в моём сердце. Они просто пронзили меня, сломали, уничтожили и разорвали на мельчайшие кусочки, попутно измельчив и выжав все соки, оставив только пустую оболочку. И тут я заметила сумочку, что летела рядом со мной, она была очень маленькой, миниатюрной и тонкой, в ней мог поместиться только телефон или палетка с тенями. Оттолкнувшись от пустоты, я схватила её и в этот самый момент оказалась посреди комнаты, что была обклеена листками бумаги с разными письменами.       Подойдя к стене, я, наконец, поняла, что на них было написано. На каждом листе, что находился на этой стене, были одни и те же слова, что постоянно повторялись, создавая хаос из символов.       — Ноль, восемь, три, пять, восемь, — сказал голос.       — Я не понимаю тебя. Что ты мне хочешь сказать? — крикнула я в пустоту, и, оглянувшись, я не видела продолжения комнаты. Я не видела её краёв. Они скрывались где-то там, в темноте, за горизонтом.       — Ноль! Девять! Восемь! — громом разразился голос, ударив по моим перепонкам. Посмотрев на ту стену, что была за моей стеной, я увидела, что буквы слились, образовывая рисунок глаза, смотревший мне в душу.       — Пять, девять, четыре, два, три, ноль, — раздался тихий, но из-за эха кажущийся очень громким голос, он доносился с другой стороны стены. Я его где-то слышала. — Семь, четыре, три пять, восемь, три, девять. Восемь, три, семь.       — Девять, девять, пять, восемь. Девять, девять, пять… — раздался голос, что раньше кричал на меня.       — Пять. Пять, один, четыре, — сказал тихий голосок. — Один, два, девять, четыре, пять.       — Прости-и-и, — слово было исковеркано, словно он только учился говорить. После этого слова листки бумаги осыпались, и я увидела его силуэт: длинные, растрепанные во все стороны волосы, чёрный пиджак, маленькие худые пальцы и, не знаю почему, странная улыбка. Мне показалось, что она была, хоть это и невозможно было увидеть из-за яркого света, что бил ему в спину.       Стены начали рушиться, а его силуэт растворился в темноте, словно исчез. И в этот момент телефон зазвонил, именно тогда, когда я начала проваливаться в пустоту.       — Привет, Виола, — раздался голос в трубке, он был наполнен печалью и горестью, на другой стороне этого маленького портала явно был парень, у которого сейчас льются слёзы.       — Ты, наверное, зла на меня. Я не хотел. Прости. Я скажу тебе только одно, — сказал он, а я, как дура, не сказала ничего, но я так хотела. — Хотя, забей.       — Попалась, Виола, — прозвучал голос в этой пустоте, и меня кто-то обнял сзади. Это было так нежно и приятно, но в то же время неожиданно.       Я начинаю слышать всплески воды, дикие, хаотичные, словно кто-то тонет. Я слышу голос Эрриота, но не могу понять смысла сказанного. Впереди меня возникает свет, что постепенно словно приближается, и чем ближе становится, тем сильнее начинает обжигать мою кожу. А те объятия начинают приносить мне страшные боли.       — Что тут происходит? Мне страшно, — думала я, ведь мои лёгкие начало обжигать, и я была не способна говорить. — Я не хочу тут находиться. Ноги, пожалуйста, двигайтесь.       — Что-то неправильно, — сказал силуэт сзади меня и растворился.       В этот момент все мои мысли испарились. Кто-то зовёт меня, кто-то ждёт меня и если я не приду, то всё кончится. Возможно, я даже умру.       Я повернулась к свету спиной и побежала прямо, на звуки всплеска воды.       — Я сделала правильный выбор? — подумала я и почувствовала чьё-то прикосновение к моей руке.       — Спасибо. У меня теперь есть повод купить новую, — сказал Эрриот, и в этот момент пол под моими ногами разломился. Моё тело начало погружаться в воду, я пыталась выбраться, но мне было не под силу. И я увидела его. Чёрные длинные волосы, школьная форма, приятная, мягкая улыбка, что источала горечь. Эрриот. — Расслабься. Никогда не приходил и сейчас не придет. Не вижу в этом ничего плохого, — сказал он и оттолкнулся ко мне.       — Но я не хочу умирать.       — Какая разница, когда умереть. Сейчас или в глубокой старости. Всё равно мы умрём, даже не ожидая этого, я так тем более. А это всего лишь сон, изображённый на страницах низкопробного чтива, что написана сумасшедшим. Ты уверена, что хочешь выжить?       — Да! — крикнула я. Вода исчезла, а я оказалась в тёмной комнате.       — Хорошо. Я тогда тоже пока поживу, если никто и ничто не помешает мне. Но потом ты расскажешь, почему хочешь жить. Мне всегда было интересны истории людей, что хотели умереть, теперь хочу услышать историю человека, который хочет жить.       — Была такая история, которую мне недавно рассказали. Один молодой парень, что хотел сбросится с крыши. Его сердце было разбито, а сам он был подвержен разрушению. Тогда он мне рассказал историю, часть которой я тебе расскажу. Сильно печальной она была. И вот как она звучала:       Возле гроба на коленях плакал парень молодой. В том гробу лежало тело, одной девчонки молодой. Тот парнишка был отчаян и не знал, как дальше жить. И забравшись на высокий, в том районе, уступ, он хотел всё прыгнуть с крыши со словами: «Жди малыш, я за тобой». И тогда его б не стало, но успел я подхватить это тело, что так рано с жизнью…       Я очнулась в ужасе. Вся моя одежда и постельное бельё были очень мокрыми. Холодные лучи света, что влетали в мою комнату через незакрытые шторы, окутывали это место. Звуки воды, что доносились из озера под окном, создавали прекрасную мелодию. Насколько же разные бывают реальности.       Подойдя к окну и взглянув на озеро, что было немного сморщено из-за речки, которая в него впадала, можно было увидеть огромную луну, свет от фонарей. И кого-то лежащего на берегу.       — Интересно, кто это? — подумала я, ведь на часах было четыре часа. — Странно, что кто-то в это время решил полежать на берегу.       Когда я вышла на улицу, мои волосы были взъерошены прохладным ветерком, что гулял туда-сюда по улицам этого города, словно перенося золотую пыльцу, развеянную песочным человеком, который дарит всем людям прекрасные сны. Смешно, что сегодня ко мне заглянул Кромешник.       Выйдя за ограду и пройдя совсем чуть-чуть, я оказалась возле озера. Вода была не совсем спокойной, словно не хотела показывать всю грусть луны, что в ней отражалась. А там, если пройти чуть дальше, сидел парень у самой воды, смотря вдаль. И со спины создавалось впечатление, будто просто сидел и мечтал, поглядывая на волны. Но когда я подошла ближе…       — *Всхлип*       — Почему ты плачешь? — поинтересовалась я, подойдя к нему и усевшись рядом на песок.       — А? Что? — спросил он и поспешно вытер слёзы со своих глаз. Он повернул ко мне голову, а на лице была всё та же странная улыбка. Его глаза были заплаканными, красными и грустными. Но его улыбка источала радость, веселье и что-то такое приятное, что словно успокаивало меня. Но вместе это смотрелось очень плохо.       — Почему ты плачешь? — повторила вопрос я.       — Я — нет. Я не плачу. Тебе показалось, — ответил он. — Ты мне только скажи, что ты здесь делаешь, так поздно ночью?       Мой смех раздался звонким эхом по всей округе: — У меня к тебе такой же вопрос.       — Ладненько, я пойду. Не буду тебе мешать…       — Стой. Я хотела попросить у тебя прощение за то, что случилось днём, — сказала я ему в спину.       — Забей, я привык.       — Как понять привык? Это уже было раньше?       — Да, пару дней назад, ещё в самом начале учебного года, а также где-то в середине сентября. А, в принципе, не важно.       — Можешь ответить ещё на один вопрос? — поинтересовалась я, после моего вопроса он повернулся ко мне лицом.       — Смотря на какой.       — Скажи, почему ты всё время ходишь один? Почему не заводишь друзей?       — Ну, тут два вопроса. Скажи, на какой ты хочешь получить ответ сильнее всего?       — Ну… Думаю, что на второй.       — Хорошо, тогда послушай. У меня и друзей-то за мои шестнадцать лет не было, — После этих слов он отвёл свой взгляд куда-то в сторону. — И обзаводиться ими я не горю особым желанием. Хотя, были когда-то в моей жизни так называемые друзья, из-за которых я сделал вывод — чем ближе к себе подпускаешь, тем больнее тебе сделают. И даже последний свалил.       — Но это же не значит, что тебе стоит избегать всех.       — Да что ты вообще понимаешь?! — неожиданно закричал он. — У тебя есть друзья, семья, дом, деньги, в конце концов!       — Деньги — это не главное.       — Да?! Значит деньги — это не главное?! Ты это скажи людям, что живут на два доллара в день и спят в мусорных пакетах! Ты это скажи бабушке, которая отдаёт последние деньги своим детям или внукам, которые на неё забили! Счастье не в деньгах, говорят только те люди, у которых они есть! Счастье не в деньгах, счастье не в деньгах, счастье не в деньгах! — кричал он изо всех сил. — Да, — сказал он уже более тихо, с поникшим лицом. — Счастье, может, и не в деньгах. Только без денег, ты не доживёшь до того момента, когда станешь счастливым, — его руки судорожно затряслись. — А ты мне ответь, что сделают твои друзья? Они придут к тебе домой, когда ты заболела? Или, быть может, поддержат, когда у тебя кто-то умрёт? Нет или да?       — Я… Я не знаю.       — Вот именно!       — А как же семья?       — Закрой свой рот, —сказал он тихо, нервно пытаясь скрыть, что на его глаза навернулись слёзы. — И не лезь не в своё дело.       — А что, если я хочу стать твоим другом?       — Да?! А я хочу просто приходить домой и видеть, что мне рады, а не разговаривать со стенами в надежде, что я сойду с ума. И, наконец, суициднусь, не откладывая это на завтра.       — Суицид — это не выход.       — Ещё какой выход!       — Ты это скажи той девочке из паралельного класса, что спрыгнула с обрыва на прошлых выходных. Нашла решение проблемы с издевательствами. Не находишь это потрясающим? У неё не было друзей, и все над ней издевались. Именно поэтому ты и хочешь стать моим другом? Если так, то иди к чёрту со своей дружбой! Не нужна она мне! — кричал он сквозь слёзы, которые был не в силах сдержать. — Не нужна, — сорвался он с места и побежал от меня.       — Стой! — крикнула я неосознанно, и мои ноги, словно подхваченные ветром, устремились за ним.       Стоя на обрыве, ты невольно задаёшь себе вопрос. Должен ли я спрыгнуть за ними? А если в этот момент ты бежишь от кого-то, явно зная, что это не приведёт ни к чему хорошему? Ты знаешь, что должен сделать, знаешь, когда это произойдёт, но ты бежишь туда, когда бегут за тобой. Словно крича этому человеку: «Догони и останови! Я не хочу прыгать, именно поэтому я веду тебя туда! Останови, я хочу ещё чуть-чуть пожить». А если этот человек не знает то, что ты хочешь спрыгнуть? Он спасёт тебя? Или толкнёт? Ты уверен в том, что он хочет тебя спасти? Как много вопросов.       Стоя на самом краю настолько близко, что если ты пошевелишься — сорвёшься, он смотрел на закат. Его тёмные волосы развевались на ветру, ветер словно хотел показать: «Смотри! Его волосы всегда скрывали пирсинг на ушах».       — Не прыгай! Не смей! — кричала я, запыхавшись и уже еле идя.        — А что? Что тебе это даст? — сказал он спокойным, но немного взволнованным голосом. — Какая тебе будет разница умру я или нет?        Я не знала, что ответить, все мои мысли перемешались в тот момент. Сложно сказать, о чём я тогда думала. Но одно было понятно точно, я не хотела, чтобы он прыгал. Я хотела, чтобы он жил.       — Успокойся, давай не будем делать поспешных выводов, хорошо? — ответила я ему. — Посмотри вверх, — попросила я. — Что ты видишь?        — Я вижу… Вижу… Розовое небо, восход, вижу звёзды. Вижу как там, где-то далеко находятся души тех, кто был добрым к окружающим, — ответил он мне, и по его щекам, что озарялись ярко оранжевым цветом, потекли слёзы. — Но как бы я хотел увидеть Дена…       — Хорошо, посмотри теперь вниз, в пропасть. Что ты видишь? — сказала я, потихоньку приближаясь к нему.       — Я вижу… Я вижу бессметное количество тел, могил, ран, боли… Я вижу парня, что туда упал, — сказал он, и у него начался приступ паники. — Я вижу! Вижу! Я не хочу этого видеть! Не хочу! Нет! Нет! Нет!       — Посмотри на меня, — попросила я, переводя его внимание на себя. — Опиши меня.       — У тебя красивые каштановые волосы. Яркие, красные глаза, алые губы, маленький нос. Я вижу множество идей внутри тебя, я вижу свет и радость. Я вижу маленькую лисичку. А рядом с тобой…       — А рядом со мной… — перебила его я. — Стоит маленький, запуганный волчонок, ростом сто восемьдесят пять сантиметров, у которого растрёпанные, длинные волосы, тёмные голубые глаза и лёгкая щетинка, — сказала я, и его слёзы усилились. — А ещё я вижу слёзки, что льются из этих красивых глаз, — после этих слов он лёг на самый край обрыва.       — Я так иногда прихожу и лежу здесь.       — Можно я присоединюсь? — поинтересовалась я, и в ответ получила лёгкие покачивания головой. Сев рядом с головой Эрриота, я начала поглаживать его чёрные, густые волосы и шептать: — Всё хорошо. Я рядом с тобой, слышишь? Ты не сделал ничего плохого. Сегодня будет лучше. У тебя в скором времени появится тупой друг, что будет тебя бесить, а потом ещё один. Ты заведёшь множество друзей, что тебя никогда не предадут. И если это возможно, я могу стать первой, кто удостоится этого звания.       — Ты точно не бросишь? Не предашь?       — Точно.       — Ты клянешься?       — Клянусь.       — А выполнить мою просьбу прямо сейчас?       — Да, — после моего ответа он схватил мою руку и устремился в пропасть. Мы летели с ним вниз головами. От страха я прижалась к нему, обхватив его грудную клетку.       — Да спасут нас души грешников. Крылья, — пропел он. — Мне нужна будет твоя магическая энергия.       — Д-да, — после моего ответа на наших спинах появились крылья, они распахнулись, и мы взмыли в воздух. Ветер ласкал мои волосы, и я, наконец, смогла разомкнуть свои глаза и узреть прекрасные виды, что открывались с высоты птичьего полёта. Где-то там, вдали, виднелся наш городок, такой маленький… Мои силы закончились, и мы начали плавно опускаться вниз.       — Тебе понравилось? — спросил он.       — Дурашка. Я сильно испугалась. Но… Это было классно, — ответила я, и мир вокруг меня начал плыть, звуки стали расплывчатыми, я почувствовала только одно — как он подхватывает меня за талию, что-то говоря.       — Мг…       — Доброе утро, засоня, — сказал мне отец. — Ты проспала учёбу, я сообщил учителям, что ты приболела и поэтому не пришла.       — Доброе. Спасибо, па.       — У тебя было окно открыто пока ты спала, я его закрыл. Прошу тебя, не открывай его на распашку, пока спишь, мог же кто-то пробраться в дом.       — Хорошо, па. Скажи…       — Что такое, моя дорогая? — спросил он, когда почти вышел из комнаты.       — А нет, ничего, — ответила я, но один вопрос мучал меня. Встав с кровати, я подошла к окну. Не знаю, как мой отец не заметил это, но на нём были грязные следы от чьих-то кроссовок.       Не поверю, что это был просто сон.