Его тепло

— У меня, и правда, есть чувства к тебе. — Правда? — Да. Я чувствую, что ты действуешь мне на нервы.

* * *

Время от времени, оглядываясь по сторонам и пытаясь запомнить дорогу обратно, девушка не спеша шла по мягкой траве и, напевая под нос песенку, чтобы не было так страшно, уходила все глубже и глубже в лес. Из головы так хотелось вытряхнуть память о чудной встрече с первым хокаге и…о…о том, как она вернулась обратно. Сакура не понимала себя. Ей было стыдно. Жутко стыдно и противно от того, что она начала видеть в Мадаре Учихе — человека. Человека, который обладает своими идеями, чувствами и…стала допускать мысль о том, что он не так уж и плох, ками-сама. «Ведь все злые люди — это глубоко несчастливые…» — вот одна из тех бредовых мыслей. И…она даже почти согласилась с нею, но вспоминала будущее. Да и…ей было страшно. Страшно потому что…потому что, если опустить всю предысторию, то…он был первым парнем, который просто спас её. Он даже не слушал её требования отпустить. Банально, но…она почему-то вспомнила, как в детстве папа, словно принцессу, носил её также. И…ей этого не хватало. Никто из её окружения не обладал какой-то врождённой галантностью…? нет. Это было нечто иное. Просто Сакура вдруг поняла, что в кой-то веки она может допустить мысль о том, что ей не надо взваливать всё на себя и это осознание…было прекрасно. И от этого было страшно. Поворачивая голову в разные стороны, она с удовольствием наблюдала за разными животными, скачущими с ветки на ветку. Ежедневные утренние тренировки и сбор трав и всё. Было странно, что к ней никто не обращался за помощью, но…она наслаждалась, если честно. Тишина, разговоры с Изуной…и…нет. Хватит об этом ей думать. Она бы с огромным удовольствием спросила бы сейчас у себя, зачем она снова пошла в лес, когда тренировалась там утром, но… было поздно, девушка была уже почти на месте, если верить такому компасу, как Хироши Учиха. Наверное, это глупо, но куноичи очень понравилась вчерашняя история, которую Хиро рассказал за вечерними посиделками. Это конечно была выдумка, но было в ней что-то мистическое, что и скрывало это место, которое она сейчас пытается найти. Да и отвлекало от мыслей. ненужных. совсем-совсем! Пройдя еще несколько метров, Харуно была на месте. Она очутилась на большом лугу, покрытому ягодами, мелкие цветки которых придавали особенное волшебство этому месту, окруженному деревьями-великанами, словно защитниками. Она даже ощутила исходящую ото всех растений слабую чакру. — Дух захватывает! Аккуратно ступая по траве, девушка продвигалась вглубь полянки, наполненной разной ягодой. Остановившись у одного из многочисленных кустов, она с удовольствием отметила, что ежевика очень крупная. И вкусная. Её мама всегда любила делать пироги с такими крупными ягодами… Подняв голову вверх, девушка поморщилась. Скорей всего скоро пойдет дождь, о чем говорили надвигающиеся тучи, и это значит ей скоро надо возвращаться. Пора наконец столкнуться с суровой реальностью в лице Изуны, который так ловко прятался от её праведного гнева. Словно в подтверждения ее мыслей, раздался гром, что заставило птиц до этого спокойно сидящих на деревьях с оглушительным криком разлететься. Ирьёнин и сама не заметила, как вздрогнула и, оступившись, начала падать назад. Вот везёт тут конечно! — Боже! — тихо пискнула девушка, когда почувствовала на своей талии мужские руки, которые подхватив ее в нескольких сантиметрах от себя, аккуратно опустили на землю. — Меня чаще с демоном сравнивают, но ты можешь и так ко мне обращаться. — Бархатистый голос раздался прямо рядом с её ухом. — Всегда думал, как это «свалилось счастье на голову». Затаив дыхание, незадачливая куноичи медленно повернула голову. Раскинувшись на траве и подложив руки под голову, лежал Учиха. Повернув голову к девушке, мужчина очаровательно улыбнулся. Чёрт. Она тю-тю! Мадара и…очаровательно?! — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она, все еще чувствуя неловкость из-за того, что чуть не упала прямо на него. И если бы не он, то в принципе так и было бы. И как же ей хотелось вообще с ним не сталкиваться! — Хотел задать тебе тот же вопрос. — Эмм… Ну, я гуляла. — Ну, я тоже. — Я наверно пойду. — А Изуна не говорил, что ты боишься всего на свете. Удачной дороги обратно. — Мадара специально произнес последнее предложение, зная, что девушка из-за своей гордости никуда не пойдет. — И кого же? Тебя что ли? — и мозг как-то запоздало ответил, что да его. Она опасается именно его. Парня перед собой. — По-моему ты слишком много о себе думаешь, — вырвалось у медика, оставшейся так лежать рядом с мужчиной на траве в нескольких сантиметрах друг от друга. — Из нас двоих — самая крикливая тут ты. — повернувшись набок и уперевшись об локоть, парень с удовольствием отмечал про себя растерянность девушки и ее сбивчивое дыхание. Она даже слегка покраснела, стараясь саму себя убедить в том, что он не прав. И кто тогда до истерики его испугался? Благо, сейчас всё лучше, но всё же. — Кто такой Хаширама? — Хм. Остолоп. — Я серьёзно. — Так и я вполне. Оптимистичный остолоп. — Вы кажетесь друзьями… — Хм. — Он вздохнул. — Может и так, но…всё сложно. Он меня бесит. — Но…ты же не чувствуешь к нему ненависти? — Чувствую. Но не ненависть, а раздражение. — А потом выдал — Опасно для него быть таким добрым. Вот тебе и на! Учиха беспокоится за друга! Нет не так. Учиха Мадара волнуется за Хашираму Сенджу! Кому скажете поверят! — У вас интересные взаимоотношения… — Хм. — Изуне повезло расти с таким весёлым братом. — Допустим это так, — улыбнулся Мадара. — Хироши у вас частенько что-то начал пропадать. С Изуной? — Не бойся, — фыркнула девушка, — он не устраивает тайные рандеву с Мирко. Просто приходит слегка узнать что-то про медицину или потренироваться с Изуной, вот и все. — С чего ты взяла, что мне важна Мирко? — прошипел Учиха, стараясь быть как можно спокойней. В какой-то момент его начинало бесить, что Сакура так много знает, пробыв у них в клане, где тайны умеют скрывать, всего лишь два месяца. И она постоянно делает акцент на его отношениях с Мирко. Почему она не делает акцент на том, как горят его глаза при встрече с ней? Как часто он рядом с ней улыбается? Он и сам не помнил себя таким улыбчивым давно… Он не виделся с Мирко уже несколько дней. Не то чтобы он избегал ее, просто не хотел видеться. И он действительно думал, что Хироши подсуетился и все время проводит с ней, пытаясь доказать, какой он хороший. А Сакура…она была вообще не похожа ни на одну знакомую ему девушку. Скорей она была похожа на его…сестру. Погибшую лет пять назад. Острый язык, воля, острый ум и…способность зажигать огонь в других. И она единственная из всех смогла найти общий язык с Лирой. Вот уж явный противник для Мирко. — Так все знают о вашей связи, разве нет? — мягко поинтересовалась Сакура, равнодушно смотря в небо. Чему она научилась за годы общения с Саске, так это прятать свои эмоции очень глубоко. Благодаря этому умению, она не вскочила, говоря всё это. Мысль о том, что брат Изуны держит в объятиях вообще кого-то, не давала покоя. Причём это вымораживало. Её же это никак не касается, да?! Особенно сильно сердце заходилось от каждой сплетни про Мирко и Учиху вместе. — Опуская Мирко, как бы ты относилась ко мне? — вопрос застиг Харуно, одновременно с очередным раскатом грома. — Смысл говорить об этом? — она не знала, что она к нему чувствует в любом случае! Независимо от его пассий на данный момент. Она так хорошо научилась скрывать любые признаки чувств к кому-то, что сейчас просто сложно прислушаться к себе. — Дождь начинается. Поднявшись на ноги, пользователь шарингана подал руку розовласке. Кинув взгляд на серьезное лицо мужчины, она чётко поняла, что лучше не играть в самостоятельную леди. Как только девушка вложила свою ладонь в его, он одним рывком поднял её на ноги. Оказавшись плотно прижатой к мужскому телу, девушка шумно выдохнула. — Подумай, Сакура, над моим вопросом. — смотря прямо в глаза, прошептал Мадара, отпустив взгляд на ее губы. Высвободившись из его объятий, Сакура тяжело вздохнула, все еще чувствуя тепло его тела. Чёрт. С этим надо срочно что-то решать. У неё есть…то есть был…то есть…! Чёрт возьми! Почему?! До клана они дошли молча, лишь изредка перебрасываясь пустыми фразами. Все небо уже затянуло тучами, что обещало хороший ливень. — Мадара-сан! — только выйдя из кустов, их тут же настиг голос Хироши, который активно жестикулируя, призывал их поторопиться. Кинув взгляд друг на друга, они ускорили шаг, оказавшись тут же рядом с брюнетом. — Наконец-то! Сколько тебя можно ждать. Снова с очередной девушкой развлекаешься? Изуна знает? — Её словно окунули в ледяную воду, когда она увидела перед собой его. — Это Сакура Харуно, отец. Она спасла жизнь моего брата и твоего сына. — голос тут же похолодел, и от прежней теплоты не осталось и следа. Ледяной ад. Он совсем забыл о том, что его отец всё ещё жив. Таджима Учиха был мерзким для своих же детей. Они не чувствовали к нему любви, как обычные дети. — Не важно, — отмахнулся глава клана, начав говорить пред соклановцами, изредка бросая взгляды на старейшин, которые окружили его. — Я только что беседовал с главой клана Сенджу. Мы приняли решение, что, благодаря долгой работе старейшин, пора начать строить мирную жизнь ради будущего. Никто не заслуживает смерти родных и друзей. Поэтому мы приняли важнейшее решение для нас всех. — Где ты была? — она не заметила, как рядом с ней оказался Изуна. Буркнув что-то, она продолжила слушать Таджиму, который нахмурившись и держа руки в замке, продолжал рассказывать. — Поэтому мы решили объединить кланы и создать новое место для нас, как для союзников. Благодаря старшему сыну Сенджу и усилиям нашего клана скоро мы сможем не боятся за жизни детей. И последнее, что я хочу сказать на сегодня, так как мы должны соединить поселения, это нужно сделать чем-то более значимым, чем рукопожатием, — на этом мужчина несколько раз прочистив горло, продолжил, но уже не таким уверенным голосом. — У главы Узумаки, ещё одного нашего союзника, есть два сына, на одном из них поженят девушку из нашего поселения, а именно, — Таджима остановился, прочистив горло еще раз — Лиру, мою племянницу.— даже не взглянув на побледневшую Лиру, которую вовремя успел подхватить Изуна, он ушел, оставив толпу зевак и глухие рыдания девушки, чьей жизнью только что воспользовались, как разменной монетой, позади себя.