Это ли называют «ночным кошмаром»?

Впервые в жизни Гермиона не хотела ничего. Абсолютно. Не было ни жажды к знаниям, ни желания работать, ни вообще ничего. Никаких эмоций. Возможно, это было лучше, чем если бы она испытывала боль, но и эта мысль её не беспокоила. Открыв глаза после сна, девушка могла просто бессмысленно смотреть в потолок часами, ни о чём не думая и не переживая. По-началу, она, разумеется, билась в истерике, кричала и плакала. На смену этому пришла злость. Как можно было упасть с мётлы, вот так запросто? Почему он никогда не слушал её, когда Гермиона говорила ему найти менее травмоопасную сферу деятельности? Рон просто потерял управление и свалился с мётлы. Смерть была мгновенной. Ещё не долетев до земли, её муж зацепился за трибуны и свернул себе шею. Какая нелепая смерть для волшебника! Впрочем, какой волшебник — такая и смерть, к сожалению. Он оставил её одну, с маленькой Розой, которой было всего пять лет. А всё потому, что просто не хотел подумать о ком-то кроме себя при жизни. Злость сменило безразличие. На третий день после смерти мужа, Гермиона уже ничего не чувствовала. Её глаза всё ещё были опухшими, а взгляд пустым, но она больше не плакала. Сегодня был день похорон. Волшебница проснулась совсем одна в их домике. Розу отвезли к родителям Рона, видя состояние её матери. К полудню, Гермиона попрежнему лежала в постели, когда к ней в спальню зашла Джинни. Лицо подруги тоже было заплаканным. — Гермиона, через час прибудут гости, — стараясь придать голосу ласковый тон, сказала миссис Поттер. — Тебе лучше встать. Но мисс Грейнджер даже не посмотрела в её сторону. Полежав ещё минуту-другую, она всё же вылезла из постели и, направляясь в ванную, безразличным тоном осипшего голоса бросила: — Я буду готова через тридцать минут. Как много людей пришли попрощаться с Рональдом Уизли... Вся эта толпа не влезала в их небольшой дом, но Гермиону не беспокоило и это. Организацией похорон, главным образом, занимались Флёр, Анджелина, Джинни и Гарри. Последний даже не мог смотреть на Гермиону, именно поэтому они ещё не встречались. Их компания, их «золотое трио», с треском распалось. Столько лет они были лучшими друзьями и вот, такая нелепая случайность разбила их дружбу, оставив после себя холодную и тёмную пустоту. Анджелина вывела Гермиону к гостям, проводив её до стола (стоявшего у них во дворе), где сидели родители Рона, его братья, Джинни и Гарри. Гермиону посадили рядом с плачущей Молли. Непонятно почему, но сейчас, слёзы матери, потерявшей сына, раздражали Грейнджер. Она сидела прямо, в чёрном платье с кружевными рукавами, вуали (как и положено) закрывающей голову и лицо и смотрела перед собой тем же невидящим взглядом. К ним подходили волшебники и волшебницы, выражали свои соболезнования, кто-то обнимал и гладил по спине, другие целовали в щеку. Почти все приносили цветы, а некоторые ещё и совместные фотографии. В ответ на всё то, что ей говорили, Гермиона, в основном, просто молча кивала. Возможно, пара гостей и привлекла её внимание, но выглядело это также безразлично. Девушка немного удивилась, увидев Драко Малфоя с женой и отцом, который шёл немного позади. Астория держала в руках большой букет белых лилий. Положив цветы, она взяла Гермиону за руку и с жалостью посмотрела на девушку. Малфои отошли за свой стол, и за ними потянулись следующие гости. Среди них были и репортеры пророка, и их школьные друзья, знакомые, коллеги Гермионы... Но когда к семье подошла команда Рона по квиддичу, Грейнджер не выдержала и встала из-за стола. Она снова почувствовала злость, увидев этих дураков и вспомнив про глупый спорт, который забрал жизнь её мужа. Побыть одной ей сейчас бы явно не удалось, поэтому Гермиона взяла предложенный Флёр бокал вина и пошла бродить по дому. Обнаружив пустую кухню, она забралась на столешницу и уселась возле раковины. Да, её платье к этому совсем не подходило, как и статус вдовы, и похоже, Гермиона уселась в какую-то небольшую лужу. Но ей было наплевать. Сняв с головы вуаль и осушив бокал, Грейнджер увидела стоящую на столе, в паре метрах к двери, бутылку вина и потянулась за ней, повиснув в воздухе. В коридоре раздались шаги и, к удивлению девушки, в кухню вошёл Люциус Малфой. Гермиона так и зависла с вытянутой рукой. Поглядев на неё с минуту, Малфой-старший взял со стола вино и подойдя ближе к Гермионе, наполнил её бокал. — Сожалею о вашем муже, — сказал он, ставя бутылку на место. — Спасибо, — кивнула Гермиона и отвернулась. — У вас очень уютный дом, — попытался завести светскую беседу Люциус. — Только мне вот сейчас здесь неуютно. — Когда Нарцисса умерла, мне тоже было некомфортно в доме. В особенности, в тех комнатах, где мы вместе проводили время, — он взял второй бокал и плеснул себе вина. — Соболезную, — ответила волшебница, вспомнив, что Малфой-старший и сам стал вдовцом всего полгода назад. — Советую вам временно переехать в другое место. Ну, или хотя бы в другую спальню, если есть такая возможность. Убрать фото... — Сделать вид, будто его никогда не было?! — внезапно вышла из себя Гермиона и не дала ему закончить. — Вы это мне рекомендуете? — Да, именно это. Грейнджер остыла также скоро, как и загорелась. Она снова просто отвернулась. Малфой обратил на себя внимание девушки, только когда она поняла, что этот человек подошёл почти вплотную к ней. Расстояние между ними составляло сантиметров двадцать от силы. Гермиона посмотрела на Люциуса и подняла брови, ожидая объяснения этому вторжению. Но вместо этого, мистер Малфой просто проговорил: — Если захотите обсудить вашу боль с кем-то, я, — поставил Люциус свой недопитый бокал с вином прямо рядом с бедром Гермионы, «случайно» коснувшись её ноги своей рукой, — всегда к вашим услугам. И он вышел из кухни, оставив мисс Грейнджер растерянно глядеть ему в след. Кожа бедра, которого коснулся мужчина через тонкую ткань платья, горела огнём. Волшебница облегченно выдохнула когда его шаги стихли вдалеке. _______________________________________ Не желая себе в этом признаться, Гермиона всё же решила последовать совету Люциуса и перешла в гостевую спальню. Этот мужчина, почему-то, не шёл у неё из головы. Возможно, причиной этому было то, что он стал единственным, с кем она действительно поговорила за весь день... а может, и нет. Гермиона, если честно, не задавалась этим вопросом. Фотографии она тоже убрала, оставила только одну совместную в спальне, на которой они с Роном и Розой устроили пикник возле озера. Гермиона не смогла убрать и её. Вместо этого, она забрала из их спальни все свои вещи и решила не заходить туда, пока ей не станет легче. Волшебница снова оказалась одна во всем доме. Флёр предложила ей остаться на ночь, но Гермиона отказалась. Возможно, даже чуть грубее, чем следовало. Джинни была с матерью, Гарри покинул похороны одним из первых и с тех пор его не видели. Он так и не смог смириться с кончиной лучшего друга. Гермиона улеглась на мягкую двуспальную кровать и подумала было, что неплохо взять что-нибудь почитать, постараться расслабиться. Но в следующую секунду поняла, что ей совершенно этого не хочется. И девушка уже по обыкновению стала вглядываться в потолок. Сколько она так пролежала? Сказать было сложно. Вероятнее всего, снова не один час. Когда Грейнджер всё же уснула, её сон был беспокойным и непостоянным. Она то впадала в дрему, то выходила из неё. Сновидения тоже были довольно прерывистыми. Теряя связь с реальностью, Гермиона снова очутилась в своей кухне, рядом с Люциусом Малфоем. Только за окном, почему-то, было темно, и этот Люциус выглядел не совсем так, как настоящий. Он был красивее. Да-да, ещё красивее. Разумеется, Гермиона никогда не думала о нём, как о мужчине, но отвергать очевидное было бы бессмысленно. Малфой-старший был высок, широкоплеч, явно хорошо сложен и имел привлекательные черты лица. А его властность и надменность только добавляли ему определённого шарма в женских кругах. Так вот, сейчас он казался Гермионе шире в плечах и крепче. Кожа Люциуса приобрела ещё более красивый оттенок, волосы поблескивали, а глаза, из серо-голубых, стали насыщенно синими. В отличии от того, другого мистера Малфоя из реального мира, этот мужчина легко ухмылялся и выглядел непринужденно. Пронизывающий взгляд буравил сидящую на столе Гермиону, пока Люциус отпивал вина. Девушка неотрывно смотрела на него. Он подошёл ближе. Красивая мужская ладонь аккуратно поставила бокал на том же месте, что днём — слева от бедра Грейнджер. Только в этот раз, оттуда она скользнула не к красивому чёрному костюму, а к ноге волшебницы. Гермиона вздрогнула во сне, когда почувствовала, как её касаются холодные руки. Пальцы Люциуса поползли выше, словно огромный паук, залезая под юбку, по тонким чулкам. Девушка зачарованно наблюдала за этим, однако, в какой-то момент она снова вздрогнула, когда рука мистера Малфоя уже коснулась кружев, на которых заканчивались чулки. Гермиона спрыгнула со столешницы. Сейчас, сон показался девушке даже слишком реальным. Она буквально почувствовала, как мужчина своим телом прижимает её к краю стола и увидела, что он ставит свои мускулистые руки по обе стороны от неё, не давая возможности сбежать. Ягодицы Гермионы уперлись в жесткую столешницу, и девушка почувствовала, как ей в живот вжимается что-то очень твёрдое, почти причиняя боль. Что это, догадаться было не трудно. — Мистер Малфой, что вы себе позволяете?! — взвизгнула Гермиона. — Я позволяю себе всё, что хочу, — голос Люциуса тоже казался более приятным, чем в жизни. Он оскалился и, ещё сильнее вжимая гриффиндорку в тумбу, проговорил ей на ухо, — А сейчас, я хочу маленькую, сладкую грязнокровку. — Сейчас же прекратите! Я буду кричать! — к горлу Гермионы подступил ком, и её голос сорвался, когда девушка почувствовала, что Люциус протискивает ладонь между её плотно сжатых бёдер. Она попыталась оттолкнуть его, но вместо этого, только ослабила «хватку» и пустила пальцы Малфоя между своих ног. Его рука поползла вверх. — Отпустите! — взмолилась Гермиона. — Здесь полно народу, вас ведь посадят за это! — Нет, девочка, — промурлыкал Пожиратель Смерти. — Здесь никого нет. Так что, можешь кричать сколько угодно, мне это нравится, — он с силой протолкнул пальцы прямо к трусикам. Видя замешательство на её лице, Люциус, ухмыляясь, продолжил, — Похороны давно закончились. Ты ведь сама предложила мне задержаться, не помнишь? — два его пальца через тонкую ткань погладили нижние губы Гермионы. — Нет! Прекратите сейчас же! — закричала девушка от отчаяния, пытаясь вывернуться. — Вы не можете этого сделать! — Могу, — шепнул мужчина ей на ухо. В следующую секунду, он крепко схватил Гермиону за оба запястья и резко развернул её к себе спиной. Наконец убрав руку от её трусиков, Малфой крепко прижал к себе тело девушки так, чтобы каждым миллиметром кожи чувствовать её жар. Волшебница ощущала себя до ужаса беззащитной и маленькой на фоне этого взрослого и опасного человека. Малфой сильно надавил на спину Грейнджер, заставляя её удариться лицом о жёсткий стол и разбить губу, — Но я этого не хочу, моя дорогая девочка. Поэтому, будет лучше, если ты сама дашь мне то, о чём я тебя прошу. — Помогите! Пожалуйста... кто-нибудь! — закричала Гермиона что есть мочи, пока Люциус одной рукой крепко держал её за оба запястья, а другой задрал расклешенную юбку, явив себе на обозрение кружевные бежевые трусики, сладко обтягивающие аккуратную киску и красивую округлую попу, загорелая кожа которой была очень нежной и приятной на ощупь. Грейнджер почувствовала, как его твёрдый член через брюки прижимается прямо к её уязвимому телу и трется об тонкую ткань белья. Она снова закричала. Очень скоро крик перешёл в плач. Непонятно откуда, Малфой взял веревку и крепко связал тонкие девичьи запястья. Гермиона попыталась встать со столешницы, но тут, в паре сантиметров от неё, в дерево вонзился огромный нож. Этим тесаком она лично рубила мясо и кости. — Если не будешь хорошей девочкой, ты, возможно, сможешь встретиться со своим мужем раньше, чем планировала, — прорычал Люциус, снова всем телом прижимая её к столешнице. Малфой коснулся спины Гермионы и провёл рукой по позвоночнику. Вдоль него стало распространяться странное тепло, вслед за которым, каждая мышца и каждая клеточка тела расслаблялись. Минуту спустя, тело волшебницы уже полностью перестало ей подчиняться. Девушка замерла в одном положении. Гермиона перестала дёргаться. Она вспомнила о Роне. Он бы мог сейчас спасти её, защитить. Но Рона больше не было рядом. Холодные пальцы Малфоя стали стягивать с неё трусики. Едва они оказались в районе лодыжек, Люциус протолкнул колено между её бёдер, насильно раздвигая стройные ноги. Гермиона стиснула зубы, чтобы не заплакать и не доставить мерзавцу этого удовольствия. Тут же, сразу два длинных пальца Малфоя-старшего попытались проникнуть в её лоно. Гриффиндорка поморщилась от боли и отвращения. Тогда мужчина громко плюнул на свои пальцы и провёл ими по промежности девушки. По телу пробежала мелкая дрожь. — Вот видишь, тебе начинает нравиться, — усмехнулся Люциус, теперь легко вводя в неё свои пальцы. Пока указательный и средний пальцы терзали её узкую дырочку, большой нашёл клитор и стал круговыми движениями массировать его. Гермиона готова была вопить от унижения, но пошевелиться она, по-прежнему, не могла. С отвращением, она ощутила, как из влагалища начинает выделяться её собственная смазка, обволакивая пальцы Малфоя. Тот снова усмехнулся и, к ужасу Гермионы, принялся вводить в неё ещё два пальца другой руки. Боль пронзила тело волшебницы. Пальцы Люциуса, будто змеи, терзали её лоно, резко входя в неё и растягивая в разные стороны. Словно в ответ на это, её тело напротив, стараясь облегчить страдания, выделяло все больше естественной жидкости. Ещё раз растянув стенки влагалища в разные стороны, словно заглядывая в самую её глубь, Малфой резко вытащил свои пальцы. Гермиона выдохнула. — О нет, девочка, это только начало. Видишь ли, я люблю поиграть с добычей прежде, чем съесть её, — словно прочитав её мысли, сказал Люциус и надавил своим влажным указательным пальцем на девственный анус Гермионы. Напрягшись, он с усилием протолкнул его туда и стал медленно двигаться в ней одним пальцем. К отвращению гриффиндорки, она почувствовала, как возбуждается от этого. По телу побежали мурашки. — Надо же, неужели Уизли не успел попробовать тебя сюда? Ну ничего, я успею, — усмехнулся Люциус и попытался ввести в её попу второй палец. Это уже отдалось болезненными ощущениями. Секундное удовольствие покинуло её тело. Малфой выругался, вытащил палец из ануса волшебницы и руками раздвинул её ягодицы широко в разные стороны. Гермиона почувствовала, как вторая из её дырочек увлажнилась. Люциус сплюнул в неё, и теперь уже легче ввёл два пальца. — Я обязательно накажу тебя сюда, моя маленькая грязнокровка. Малфой жестоко и быстро шевелил пальцами внутри неё. Казалось, боль не отступит. Но она отступала. Его руки одновременно терзали Гермиону с обоих сторон, и в какой-то момент она почувствовала, как снова начинает течь от его резких прикосновений. Когда это понял и Люциус, он снова, едва касаясь, провёл рукой по её спине. Грейнджер не сразу поняла смысл этого действия и только несколько минут спустя осознала, что к ней вернулась способность двигаться. — Мистер Малфой, пожалуйста остановитесь! — взмолилась девушка, снова пытаясь привстать, едва почувствовав, как член Люциуса пытается войти в неё. Погружаясь все глубже в её влажные недра, прижимая Гермиону к себе за бёдра, Малфой зарычал от удовольствия. Грейнджер дернулась от безысходности и попыталась вырваться из сильных мужских рук. Тогда, он всё же перестал терзать её, вышел и, схватив за волосы, резко развернул к себе. Глаза мужчины горели похотью и раздражением. Он размахнулся и отвесил Гермионе звонкую пощёчину. Рука Люциуса была такой тяжелой, что зазвенело в ушах. От удара, Грейнджер зажмурилась, а когда открыла глаза, осознала, что она находится в тёмной спальне своего дома. В очередной раз, девушке показалось, что она сходит с ума. К сожалению, в таком состоянии было тяжело понять, где заканчивается сон и начинается явь. Гермиона вновь закрыла глаза, которые уже защипало от слёз, когда почувствовала как её тело словно прижимают к кровати чьи-то руки. Кто-то довольно тяжелый лёг на неё сверху, не давая пошевелиться, вдавливая худенькую девушку в матрас. Тяжелее всего было её груди, Гермионе словно пытались перекрыть доступ к кислороду. Её сковал первобытный страх. Палочка лежала на тумбочке, но гриффиндорка буквально боялась пошевелиться. Холодные пальцы обвились вокруг её шеи и стиснули её, не давая волшебнице вздохнуть. Чье-то горячее дыхание обожгло левое ухо девушки. — До завтра, мисс Грейнджер... — прошептал уже знакомый голос. Все прекратилось также резко, как и началось. Гермиона подскочила на кровати и зажгла свет. В комнате никого не было. Девушку била дрожь. Страх буквально наполнял её до краёв. — Это был просто сон! Всего лишь сон... — попыталась успокоить себя гриффиндорка. Немного придя в себя, она осознала, что места, где Малфой терзал её во сне, ноют; а дотронувшись до своей промежности, почувствовала, как там влажно и мягко, как обычно было после секса. Спустившись чуть ниже, девушка коснулась своего ануса и ощутила тоже самое. Изнутри и снаружи он был покрыт влагой, поднывал и легко вмещал в себя пару её пальцев. _______________________________________ Этой ночью, Гермиона больше не смогла заснуть. Только под утро её наконец сморил сон. В этот раз, никаких сновидений она не видела и крепко спала. Когда волшебница вновь проснулась было уже больше полудня. Полежав немного в постели, вспоминая своё ночное беспокойство, девушка снова попыталась убедить себя, что всё в порядке и это был всего только сон. ...всего только сон. Первый, в череде многих других...