Это ли называют «ночным кошмаром»?

День Гермиона провела довольно скучно. Она заставила себя убрать после гостей, а затем, всё также насильно, села читать книгу. Чтение всегда помогало ей отвлечься, давало решение её проблемам. Но сегодня, девушка просто не могла уловить смысл слов, по которым бежал её взгляд. Только ближе к вечеру Грейнджер поняла, что ничего не ела. Открыв холодильник, волшебница обнаружила там целую кучу еды, которую вне всякого сомнения наготовили для обеда, а после оставили в доме. Не глядя, схватив первую накрытую пакетом тарелку, Гермиона съела несколько пирожков с мясом. Холодными, но всё равно довольно вкусными. Раньше, она никогда бы не стала есть холодную еду. Но сейчас девушке не было до этого дела. Она провела день в полном одиночестве. В тишине и безделье. В какой-то момент, Грейнджер просто села в кресло в гостиной и, глядя перед собой, просидела в нем до поздней ночи. За окном уже была тьма, когда волшебница внезапно услышала звук шагов в коридоре. Единственным источником света в гостиной был слабо тлеющий огонь в камине, отбрасывающий на стены неприятные тени. Мерные тяжелые шаги приближались. Гермиона полудремала в кресле, пытаясь убедить себя в том, что это лишь сон. Незваный гость остановился за креслом. Волшебница вздрогнула, когда длинные пальцы коснулись её нечесаных волос. Поиграв с ними несколько долгих минут, руки спустились ниже, убирая кудри от шеи и довольно сильно, почти болезненно, разминая ей плечи. Сердце Гермионы испустило вопль где-то в районе пяток. — Скучала по мне? — тихо проговорил уже знакомый голос. Его руки были до того холодными, что по коже пробежала дрожь. Когда пальцы Люциуса Малфоя сбежали ещё ниже и потянули за пояс тонкого халатика, развязывая его, у Гермионы вырвался тихий стон испуга и... возбуждения? Опасность и первобытный страх отчего-то будили в ней абсолютно неожиданные эмоции. Волшебница словно была прикована к этому креслу, а может быть, она просто боялась пошевелиться. Холодные руки мужчины распахнули халат на груди Гермионы, однако, не развязав его полностью, оставив слабый узел на талии, и он самыми кончиками пальцев провёл по форме её нежной груди, вызывая ещё одну волну дрожи. В следующую секунду, Люциус уже почти болезненно сжал её грудь и девушка вновь застонала. Боль, страх, возбуждение, которое исходило от её тела, но не от мозга и стыд за всё это не давали ей открыть глаза. — Тебе же нравится, моя дорогая, — утвердительно сказал голос над её ухом. Он болезненно сжал нежные соски между пальцами и выкрутил их в разные стороны, от чего Гермиона всё же распахнула глаза и захныкала. Малфой ещё долго играл с её грудью, сильно сжимая и оттягивая, растирая между пальцами её соски и снова сжимая. Через несколько минут, девушка уже нахмурившись и прикрыв глаза, тихо постанывала от боли, переходящей в удовольствие и наоборот. Едва он отпустил её уже красную и пульсирующую грудь, волшебница обернулась. Разумеется, это был именно он. Красивый, широкоплечий, уверенный в себе мужчина с волосами цвета платины и ярко синими глазами, одетый во всё тот же неизменный дорогой чёрный костюм. — Это сон? — робко спросила Гермиона, решив заговорить со своим видением. — Это уже решать тебе, дорогуша, — обходя кресло, усмехнулся мужчина. В следующую секунду, не успела Грейнджер даже подумать о том, что нужно бежать, совершенно внезапно, Люциус схватил её за волосы и одной рукой с силой стащил с кресла. Гермиона вскрикнула и попыталась вырваться, но только причинила себе ещё более сильную боль. Малфой тем временем расстегнул брюки и сел в недавно освобождённое кресло. Руки Грейнджер оказались сами собой крепко связаны за спиной невидимыми путами. Притянув сопротивляющуюся девушку к себе, он с силой прижал её лицо к своему паху, заставляя вдыхать запах его одежды и тела. — Мистер Малфой, пожалуйста! — замотала головой Гермиона. — Отпустите меня! Мужчина усмехнулся и приподнял её голову выше, отрывая от своей промежности. — Доставь мне удовольствие, и я отпущу тебя, обещаю, — с улыбкой ответил Люциус. — Открой свой ротик, — доброжелательным тоном прибавил он. «Это всего лишь сон... только сон... Мне не обязательно этого делать. Он ничего мне не сделает!» — подумала Грейнджер, плотно стискивая челюсти. Этот мужчина во сне, судя по всему, думал по другому. — Я сказал, — он отвесил девушке пощечину, — открой, — а затем ещё одну, — свой, — и ещё, — рот! Бил Малфой не сильно, но ощутимо. На последнем ударе, у Гермионы даже навернулись на глаза слёзы. — Ну! — прорычал он, снова сжимая и оттягивая один из её сосков. Девушка закрыла глаза, и, подрагивая нижней челюстью, открыла рот. Люциус снова притянул её лицо к своему паху, и буквально заставил её давиться его огромным членом. Несмотря на всё неприятие своего положения, Гермиона заметила очередную странную деталь — даже эта часть тела Малфоя была холодной. Долго раздумывать об этом, ей, однако, не удалось — мужчина стал сильно насаживать Гермиону на себя, выбивая все мысли из её головы. Намотав и без того немного спутанные волосы на кулак, Люциус положил руку девушке на затылок и с рыком вошёл в неё до основания, остановившись глубоко в горле. — И даже не думай кусаться, девочка, иначе я оставлю тебя без зубов, — посмотрел он на залитое слезами лицо Гермионы. По подбородку волшебницы вниз стекала слюна, от которой её грудь была влажной. Халат так и оставался распахнутым. — Открой глаза и смотри на меня! — приказал мужчина. В следующий момент, всё также прижимая Гермиону к себе, Малфой встал с кресла и с кривой улыбкой посмотрел в открытые глаза волшебницы сверху вниз. Та уже начинала задыхаться и кашлять. Тогда он вышел из горла девушки и наклонился близко к её мокрому лицу: — Я хочу, чтобы ты навсегда запомнила эти сны, — и он плюнул прямо в лицо Гермионы. Коснувшись того места, на которое попала его слюна, Малфой пальцами размазал её по щеке, а затем сунул сразу три пальца в рот, через который Гермиона жадно дышала. Девушка снова закашлялась и попятилась, пытаясь отползти от него подальше, что было затруднительно со связанными за спиной руками. Всё ещё не в силах привести дыхание в порядок, Грейнджер продолжала кашлять, когда сильные руки Люциуса Малфоя схватили её и подтянул назад к себе. Надавив на спину девушке, он заставил её упереться лицом в ковёр, стоя на коленях, в позу, при которой её бёдра были намного выше, чем остальные части тела. Одним ловким движением, Малфой развёл в стороны ноги Гермионы. Волшебнице хотелось взвыть от того, в каком унизительном и неприличном положении она находилась. Девушка приготовилась к новой вспышке боли, зажмурилась и напряглась, казалось бы, каждой клеточкой тела, но когда Люциус коснулся её, Гермиона не смогла сдержать вздох удивления и следующий за ним стон, настолько сильно её поразило то, что он сделал. Не трогая её руками, Малфой лизнул языком нижние губы девушки, а затем стал проникать им всё глубже, пока не коснулся центра удовольствия её тела. В следующую секунду, мужчина положил свои широкие ладони на ягодицы Грейнджер и развёл их в стороны, открывая себе ещё больший доступ к её плоти, настойчивее лаская её языком. Гермиона закусила губу, чтобы сдержать очередной стон. Удовольствие, которое Малфой доставлял ей сейчас, только усиливалось от боли и пульсации в теле, которое он терзал минуту назад. Это было словно глотком воды после долгого и мучительного похода по пустыне. Он ласкал её так несколько долгих минут и сносить это было даже тяжелее, чем боль и неудобства. В какой-то момент, Гермиона не смогла сдержаться и застонала от удовольствия. Тогда девушка почувствовала, как в неё, влажную и податливую проникают сразу два длинных холодных пальца Люциуса. Уже не отдавая себе отчёт ни в чем, Грейнджер ещё громче застонала. — Я же говорил, что тебе понравится, — раздалась усмешка в ответ на её стон. Гермиона поняла, что он отстранился а секунду спустя почувствовала, как его мокрые пальцы выскользнули из неё и поднялись чуть выше, к сморщенному анусу девушки. Особо не церемонятся, Люциус с силой протолкнул в неё сразу два пальца, увлажняя её изнутри и снаружи, а затем быстро вынул их и приставил к ней свой влажный холодный толстый член. Он попытался проникнуть в её тугой анус, толкнувшись вперёд. Гермиона закричала от боли и задергалась, чувствуя, как её словно разрывают пополам, за что получила ощутимый удар ладонью по бедру. — Не дергайся! — схватил её на волосы Люциус, тем самым притягивая ближе к себе и сильнее насаживая на свой член, который только начинал входить в неё. Не останавливаясь, он продолжал не торопясь проникать в Гермиону, с каждым миллиметром причиняя ей сильную боль. Когда он вошёл до конца, девушка уже плакала. — Расслабься, иначе будет только больнее, — ласково проговорил мужчина, проглаживая её по ягодицам и начиная медленно двигаться внутри неё. — Пожалуйста, перестаньте! — в очередной раз взмолилась Гермиона, чувствуя как он медленно растягивает её анус. — Перестать? — усмехнулся мужчина, — Но мы ведь только начали. Я уверен, что с твоей драгоценной попкой всё будет хорошо. Мужчина неумолимо увеличивал амплитуду, и Гермиона с удивлением заметила, что боль не усиливается, а напротив, стихает, а слёзы перестают бесконтрольно течь. — Скажи мне, разве тебе всегда не хотелось этого? Чтобы кто-нибудь как следует отымел тебя в задницу? Только говори правду, дорогуша, иначе я сразу пойму, что ты обманываешь и срежу себе на память твою филейную часть вон тем ножичком, — двигаясь внутри неё, проговорил Малфой. У Гермионы от страха потемнело в глазах. — Да, мне всегда этого хотелось... — А если подробнее? — размашистее входя в неё, прорычал Люциус. — Кого тебе хотелось всё это время? Не стесняйся, рассказывай. — Мне всегда хотелось, чтобы вы, — Грейнджер буквально почувствовала как она краснеет и всхлипнула, — Чтобы вы как следует отымели меня в задницу. — Не поверишь, но мне тоже всегда этого хотелось! Стыд смешался с ощущением внизу живота, которое осталось, когда отступила боль. Возбуждение и удовольствие росло в геометрической прогрессии. Волшебница почувствовала, как пальцы Малфоя перебирают чувствительные складки её кожи, находя клитор и щекоча его. Гермиона снова не смогла сдержать стон. Со стороны, он послышался отчаянным плачем. Ощущения от того, что с ней вытворял этот человек, было невозможно описать. Он причинял ей боль и заставлял чувствовать себя взятой насильно, а после внушал чувство вины, доставляя удовольствие. Все это было моральной и физической пыткой для Гермионы. Мужчина немного замедлился и ввёл сразу два пальца в её истекающеё соками лоно. Большим пальцем он продолжал массировать её клитор. — А теперь, мисс Грейнджер, расскажите о том, как сильно вам нравится быть со мной. И будьте убедительны, — его большой палец, который секунду назад угрожал Гермионе оргазмом, остановился и девушка обиженно застонала, — Если вы, конечно, хотите дойти до вершины удовольствия, — снова надавив на самую чувствительную точку её тела, сказал Люциус. — Мне очень нравится, когда вы трахаете меня, мистер Малфой! — уже сама, подаваясь навстречу его члену и пальцам, прокричала девушка, — Прошу вас, дайте мне кончить! — она словно слышала чей-то другой голос со стороны. Не могла ведь она — Гермиона Грейнджер говорить такое. — Неубедительно... — рыча, Люциус снова схватил девушку за волосы, намотал их на руку и потянул на себя, словно поводья на лошади, заставляя её сильнее выгнуть спину и входя в её анус до самого основания. По комнате разносились стоны и шлепки, с которыми Малфой бился о ягодицы Гермионы. Пальцы, ласкающие её изнутри влагалища, резко покинули его, и в следующую секунду, девушка почувствовала сильную боль. Ногти, а как ей показалось, будто бы даже когти, впились в её кожу на спине и, раздирая её, двинулись ниже, к ягодицам. Грейнджер громко закричала и зажмурилась от боли. Распахнув глаза, волшебница поняла, что сидит в своём кресле возле потухшего камина совершенно одна. Сердце бешено билось. На коже выступила испарина. Гермиона буквально выпрыгнула из кресла и схватив с журнального столика волшебную палочку, зажгла в комнате свет. Посмотрев на свои руки, Грейнджер обомлела — на запястьях виднелись следы связывающих их верёвок. Подбежав к зеркалу, девушка увидела, что её щеки тоже все ещё были красными, словно кто-то совсем недавно бил Гермиону по ним. Но сильнее всего её повергли в шок пять глубоких царапин на спине, из которых текла кровь. Волшебница задрожала. Взмахнув палочкой в сторону холла, она произнесла: — Гоменум ревелио! И ничего не произошло. Во всём доме никого не было. Тогда, Гермиона достала из серванта старую бутылку огневиски, откупорила её и сделала несколько больших глотков прямо из горла. Горький вкус заставил девушку поморщиться, однако, довольно быстро помог придти в чувства. Не убеждая себя абсолютно ни в чём и нарочно не залечивая раны, Гермиона, крепко сжимая в руке палочку, прихватив с собой бутылку виски, бросилась вверх по лестнице в гостевую спальню на втором этаже. Заперев за собой дверь и ещё раз проверив дом заклинанием обнаружения, Грейнджер упала на кровать. Сейчас она стала ощущать и другие последствия своего «сна». Её соски немного саднили, а грудь побаливала. Опустив руку чуть ниже и коснувшись себя пальцами, Гермиона почувствовала, как мокро у неё между ног. Анус немного пульсировал, там словно стучала кровь, а когда девушка коснулась и его, то почувствовала, как сильно она там расслабленна и как легко лишь немного надавив, можно ввести в себя сразу два пальца. Совершенно не отдавая себе отчёта в том, что делает, Гермиона стала медленно ласкать себя. — Я же говорил, что тебе понравится, — ярко прозвучали в голове у девушки слова из сна, когда она почувствовала, как оргазм волнами настигает её тело. На следующий день, Гермиона встала с кровати как только проснулась, скинула с себя ночную рубашку и подошла к большому зеркалу, рассматривая своё тело. Повернувшись спиной, она увидела те самые глубокие царапины на спине, следы от ногтей, которые никуда не делись. Солнце уже было в центре небосвода, а часы отбивали час дня. Гриффиндорка чувствовала себя уставшей и вымотанной, словно она и не спала вовсе. Одевшись и на ходу сделав себе кофе и бутерброд, Грейнджер села за стол и принялась думать. В голове был только один ответ — книги. Ей нужно было искать решение в книгах. Гермионе нужна была информация о снах, как можно больше. Самым большим собранием книг на её памяти всё также оставалась библиотека Хогвартса, поэтому, закончив свой скудный завтрак, волшебница вышла из дома и трансгрессировав, оказалась в деревне Хогсмид. Если бы Гермиона прибыла туда в другом настроение и не двумя днями позже после смерти её мужа, девушку бы явно накрыла ностальгия по замку и его окрестностям, где много лет назад они с Гарри и... Грейнджер прогнала мысли о муже и быстрым шагом двинулась к воротам замка. Хогвартс теперь защищала мощная магия, впуская в замок только безопасных для его обитателей волшебников и волшебниц. Хотя, они и жили в мирное время, меры безопасности студентов всё же оставались важным вопросом для администрации и Министерства. Гермиона, которая была наслышана об этом, взялась за чугунные ворота ладонью, и по ним словно прошёл легкий разряд электрического тока. Секунду спустя, ворота сами собой отворились, впуская девушку в замок. Оказавшись в библиотеке, не встретив там никого кроме нескольких студентов, Грейнджер перерыла массу книг, где хотя бы упоминалось что-то о сновидениях. «Царство полной Луны», «Что следует знать об объятиях Морфея», «Осознанные сновидения», «Кто посылает вам кошмары»... И ни в одной из этих книг не было того, что искала Гермиона. Все авторы лишь ходили вокруг да около и давали советы о том, как избавиться от дурных снов, или что делать с бессонницей. Прошло уже около четырёх часов, когда волшебница начала отчаиваться и почувствовала, что голодна. Отложив в сторону «Сомнамбулизм, и чем он опасен», Гермиона откинулась на спинку стула и закрыла глаза. — Мисс Грейнджер, это вы? — послышался совсем рядом знакомый голос. Девушка едва не подскочила от неожиданности. Глянув перед собой, она с радостью узнала бывшую любимую преподавательницу — профессора Макгонагалл. — Профессор! Рада вас видеть, — впервые за долгое время улыбнулась Гермиона. — А я вас, — улыбнулась в ответ сурового вида пожилая женщина. За годы у Минервы Макгонагалл прибавилось седых волос и морщин, но выглядела она как и всегда строго и интеллигентно. — Примите мои соболезнования, — улыбка профессора угасла. — Рональд... это был такой шок для меня. — Спасибо, — отвернулась Гермиона, пряча лицо. Окружающие, по-видимому, не понимали, что ей не хотелось говорить об этом. Не хотелось обсуждать смерть мужа. Когда-нибудь, но не сейчас, когда рана ещё слишком свежа и ковырять в ней было очень болезненно. — Что привело вас сюда? — видя реакцию девушки, сменила тему Макгонагалл. — Меня мучает... своего рода, «недуг», — замялась Гермиона. — Я надеялась найти ответы на некоторые свои вопросы здесь, но... — Но это, как я понимаю, вам не удалось, — вздохнула Минерва. — Пойдёмте ко мне в кабинет, выпьем чаю и вы расскажете о своей проблеме. Может, я смогу помочь, — поманила её женщина. Гермиона пожала плечами и пошла вслед за своей преподавательницей. Когда они вошли в директорский кабинет, маленький домашний эльф поставил на стол две чашки ароматного чая и тарелку пирожных. У Гермионы едва не потекли слюнки. Она и забыла как вкусно кормят в Хогвартсе. Эти завтраки в большом зале с однокурсниками... — Угощайся, пожалуйста, — сказала Минерва, пододвигая Гермионе блюдо с пирожными, — и рассказывай, что случилось. Подумав долгих несколько минут с чего начать, Грейнджер сказала: — У меня проблемы со сном. Уже две ночи под ряд мне снится один и тот же человек, — она поняла, как это прозвучало и прибавила. — Две ночи, разумеется, не так много, но... меня очень мучают эти сны. Профессор внимательно выслушала Гермиону и со вздохом произнесла: — После утраты близкого человека, вполне естественно скучать по нему. Много лет назад я тоже потеряла мужа, и это вполне естественно, что он приходит к тебе во сне. — Мне снится не Рон, — со вздохом ответила Грейнджер. — А кто? — растеряно спросила профессор. — Это... довольно сложно. Я бы не хотела называть его имя. Самое худшее не в том, кто это... — Гермиона закрыла лицо руками. — Хотя, это, разумеется, тоже неприятно, — она подняла взгляд на Макгонагалл, которая выжидающе глядела в ответ. — Понимаете, эти сны. Они будто реальны. Я просыпаюсь и чувствую присутствие этого человека. Места, где он меня касался... — сердце Гермионы забилось чаще, и её щеки немного порозовели. Девушка встала и повернувшись спиной к Макгонагалл, подняла свитер, демонстрируя исполосованную спину. — Это осталось после сегодняшней ночи. Я чувствовала, как он оставляет их, а затем проснулась от боли. В глазах Минервы мелькнул ужас, но она, как и всегда, держала себя в руках. — Я понимаю, — спокойно ответила женщина. — Это мужчина, не так ли? — Да, — кивнула Гермиона и её щеки снова порозовели. — Он... кхм, — Макгонагалл замялась, — склоняет тебя к плотским утехам? — Как вы узнали? — спросила смущенная девушка. — Я слышала о подобном, — ответила Минерва с беспокойством. — Тебе нужно искать информацию не в разделах, посвящённых сну. Здесь нужны книги по демонологии. А ещё лучше, специалист в этой сфере, — женщина встала и взяла с полки пергамент и чернила. — У меня есть знакомый демонолог. Он живет на севере Шотландии, мистер Редмонд. Я напишу ему, попрошу о встрече. Редмонд мой должник и не откажется помочь. Но я не могу с уверенностью сказать, как скоро, — заканчивая письмо Макгонагалл прибавила. — Он напишет тебе. Гермиона покинула Хогвартс ближе к вечеру. С собой она несла несколько библиотечных книг, которые для неё взяла лично Макгонагалл. Было над чем поразмыслить. Девушка ещё не нашла ответов на свои вопросы, но была на пути к ним. Всю ночь она планировала посвятить книгам и, что самое главное, не спать. Гермиона решила, что если выдержит ночь без сна и поспит утром, Малфой, демон, или кто бы там ни был, к ней не придёт. Во всяком случае, она надеялась на это. Мысли, вроде: «Но в какой-то момент тебе ведь нравилось то, что он делал... тебе хотелось ещё!» — упрямо стучали где-то глубоко-глубоко в её голове, но Грейнджер даже не обращала на них внимания. Заперев за собой дверь дома, девушка наложила на неё несколько особенно сильных защитных чар и направилась на кухню. Гермиона взмахнула палочкой и большой кофейник, пролетев через всю комнату, опустился на плиту. Усевшись прямо за стол на кухне (где наиболее сложно было уснуть), Грейнджер обложилась книгами, поставила рядом с собой чашку с кофе и коробку шоколада и принялась читать. «...хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его. А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней. И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе…» «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить...» Религиозное чтиво, надо признать, не слишком интересовало Гермиону, она бы предпочла что-то более научное. Однако где были демоны, там были и ангелы и соответственно, религия. Отложив совсем уж явные писания, волшебница взяла в руки книгу более объективную, на её взгляд. «Средневековый инкуб — демон вожделения. Его считали воплощением Сатаны. Это существо приходило к спящим девушкам, принуждая их к интимной близости. Часто жертвы инкуба рассказывали о сильнейшем удовольствии, которое принес им подобный контакт, но при этом отмечали физическую и моральную опустошенность, депрессивное настроение и плохое самочувствие после подобного свидания» «...порой, инкуб является к женщине во сне. Именно там он сразу «ловит» свою очередную жертву, а затем заставляет вступить с ним в интимный контакт. И даже после пробуждения демон, как правило, не исчезает. Судя по рассказам многих женщин, они видят его, но сопротивления оказать не в состоянии. Дело в том, что, нападая, демон полностью обездвиживает свою жертву...» Гермиона только и делала, что пила кофе, бегала в туалет и читала, читала, читала. Она даже не заметила, как снаружи начало светать. Часы показывали 4:27 утра. Однако девушка всё равно отказалась от мысли идти в кровать. «Ещё час... ещё один! Чтобы он наверняка не пришёл. Ещё один час...» — повторяла себе Гермиона, пока около семи утра не уснула прямо на столе, используя «Упоминания демонов в древнейшей истории» вместо подушки. Было уже совсем светло, когда её разбудил стук в дверь. Нехотя, девушка отлепила лицо от пожелтевших страниц и снова глянула на часы. 09:45. Ей уже можно было спокойно лечь в спальне и поспать. Но сначала нужно было подойти к двери. Запахнув халат, зевая, Гермиона вышла в прихожую. Что-то недовольно бормоча, она распахнула входную дверь и обомлела. Сердце девушки ушло в пятки. На пороге стоял Люциус Малфой.