Это ли называют «ночным кошмаром»?

— Спасибо, — ответила гриффиндорка, проходя по довольно тёмному коридору, слабо освещенному свечами в настенных канделябрах. Эльф удивленно, если не сказать, с испугом, посмотрел на неё. Широкий холл Малфой-мэнора (возможность рассмотреть который, впервые представилась Гермионе), отчего-то напомнил ей магловский фильм про графа Дракулу или что-то подобное. Стены были обиты резными панелями из темного дуба и увешаны портретами и картинами. Окна отсутствовали. Холл уходил далеко вглубь замка, вероятно, огибая его по всему периметру. Вся эта атмосфера, надо сказать, не располагала к бóльшему доверию к хозяину подобного поместья. Антикварная мебель, длинные тёмные коридоры, мрачные лица и пейзажи описанные на древних полотнах… В целом, вся Малфоевская обитель будто шептала Гермионе о своей связи с тёмной магией, демонами и оккультизмом. Столовая оказалась недалеко и это было хорошей новостью. Грейнджер не знала, какой лимит прогулки по жуткому замку ей нужно исчерпать, чтобы забыв обо всём, сверкая пятками, удалиться оттуда. Эльф провёл Гермиону к большой арке, которая вела в обеденную. Интерьер тут был немного «повеселее» — огромные, выходящие на сад окна с кованными решетками по одну сторону; несколько тёмных фресок, на которых, как показалось Гермионе, было изображено что-то библейское, по другую. Зелёный мрамор на полу и тёмные стены, однако, значительно больше освещения, в основном благодаря огромной люстре, свисающей с высокого сводчатого потолка. — Добрый вечер, — раздался знакомый голос, заставив волшебницу поежиться. — Здравствуйте, — перевела взгляд Гермиона на хозяина замка, сидящего за высоким столом на гнутых резных ножках, вокруг которого стояли обитые тёмно-зелёным бархатом стулья с подлокотниками. — Вы как-то предлагали мне побеседовать… — Да, я помню. Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — кивнул ей Малфой на место рядом с собой, — сейчас подадут ужин. — Благодарю, — Гермиона на ватных ногах поплелась к предложенному ей месту. — Откуда же вы прибыли? — поднял брови Люциус, когда она наконец села. Малфой-старший выглядел совершенно непринужденно, спокойно, как и всегда. Недоумения или недовольства прибытием названной гостьи, видно не было. Сам мужчина был одет в красивую чёрную рубашку, украшенную серебряными запонками и темные брюки. — Прошу прощения? — с лёгким удивлением переспросила Гермиона. — Осмелюсь предположить, по вашей одежде, что перед тем как навестить меня, вы побывали где-то далеко на севере… — спокойной разъяснил Малфой, а затем усмехнулся. — Ну, или вам просто очень нравится одеваться не по погоде. — Вы правы, — кивнула волшебница и прибавила. — У меня были дела на севере Шотландии. Всё время пока они беседовали, Гермиона невольно, но отчаянно избегала зрительного контакта. Что ни говори, а девушке было совершенно некомфортно находиться рядом с Малфоем после всех этих снов, несмотря на то, что к ним, по словам Рэдмонда, настоящий Люциус отношения не имел. Она долго не могла заставить себя посмотреть в глаза мистеру Малфою, несмотря на все мысленные заверения. Тот, разумеется, почти сразу это заметил. — Что же вы там делали? — несколько минут спустя спросил мужчина, всё это время буравя Грейнджер взглядом. — Занималась делами личного характера… — немного более резко, чем следовала, ответила девушка, однако, поразмыслив, всё же прибавила, — навещала друга. — И как поживает ваш друг? — поднял брови Люциус. — Отлично поживает, — недовольно посмотрев на Малфоя, ответила она. Все эти расспросы уже казались Гермионе подозрительными. Внутренний голос упрямо твердил ей, что Малфой не с проста так её расспрашивает. — Угощайтесь, — кивнул Люциус на стоящее ближе к Гермионе блюдо, словно отвлекая девушку от подозрений. — Сегодня на ужин молодая оленина. Она восхитительна в это время года. — Благодарю, — продолжая с подозрением следить за хозяином дома, ответила Грейнджер, ради приличия накладывая себе несколько кусочков мяса. Почти весь стол (во всяком случае, та его часть, до которой могли дотянуться обедающие) был заставлен серебряными блюдами, подносами, кубками и соусницами. Тут и там громоздились закуски, блюда с горячим, овощи и другие яства. Сама Гермиона накрывала такой стол разве что пару раз в год — на Рождество и День рождения. Тем не менее, купить её бдительность кулинарными изысками Малфою не удалось. Волшебница по-прежнему ясно мыслила, взвешивая все за и против, касательно того, стоит ли ей вообще пробовать что-то из того, чем угощал Люциус. Сам мужчина осторожно отрезáл от филейной части кусочки и с удовольствием отправлял их себе в рот. — Ну же, попробуйте. Держу пари, что вам не подадут такую оленину ни в одном ресторане Лондона, — кивнул Малфой, а после прибавил. — Если не хотите оленину, рекомендую вам осетра, — указал он вилкой в сторону блюда с рыбой. — Спасибо, — ответила Гермиона, поднося к губам кусочек мяса, — очень вкусно, — прожевав его, не соврала она. — Рад, что вам нравится, — всё также подозрительно улыбнулся Люциус, наблюдая за тем, как во рту девушки исчезает ещё несколько кусочков. Гермиона тем временем, с каждой секундой, чувствовала себя всё более расслабленной. Оправдывала она это тем, что и пришла к Малфою именно чтобы перестать его бояться. Возможно, свою роль сыграла в том числе вкусная еда и хорошее вино, которое, правда, Гермиона почти не пила. Оленина действительно была изумительной на вкус. Казалось, будто мяса вкуснее она никогда не ела. — Когда планируете вернуться на работу? Драко говорит, что в министерстве без вас стало пусто, — поинтересовался мистер Малфой, меняя стиль беседы на более светский. — Сейчас я с ужасом об этом думаю, — покачала головой волшебница. — За время моего отсутствия наверняка скопилась куча работы… если всё будет хорошо, то я вернусь через три дня, — пожала она плечами. Гермиона уже чувствовала себя совсем свободно. Быть может, она была голодна и потому так нервничала? Сейчас девушка совсем забыла о своём беспокойстве, о демонах и о причастности к этой истории Люциуса Малфоя. Всё это настолько стремительно покинуло её мысли, что Грейнджер через какое-то время даже насторожилась. Доедая свою порцию, она продолжала беседовать с Малфоем на отвлеченные темы, чувствуя себя, словно после нескольких бокалов качественного алкоголя. Нечто, что очень расслабляет, но не пьянит. Гермиона не забеспокоилось даже когда Люциус встал из-за стола и, под предлогом показать ей последнюю статью в Пророке о принятии нового закона, зашёл девушке за спину. — И где же газета? — усмехнувшись, спросила она, когда в голове всё же прозвучал тревожный звоночек. — Какая газета, мисс Грейнджер? — склонившись к уху волшебницы, ухмыляясь, спросил Люциус. Гермиона даже почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. В нос проник приятный запах дорогого мужского парфюма. Мистер Малфой выпрямился, однако, всё также продолжал стоять у неё за спиной. По спине гриффиндорки побежали мурашки. «Черт, а ведь так мог начинаться мой очередной сон…» Холодок в душе только усилился, когда она внезапно ощутила, как рука Люциуса коснулась её длинных волос, убирая их с плеча и оголяя шею. — Кто это вас так? — хмыкнул мужчина, дотронувшись холодными пальцами до укуса, которым девушку ближайшей ночью наградил демон за её дерзость. Прикосновение пальцев Люциуса к шее Грейнджер, отозвавшись неприятной дрожью, заставило волшебницу резко встать из-за стола. Сердце громко стучало. Голос — словно пропал, уйдя в пятки вместе с душой. С каждой секундой она всё больше сомневалась в убежденности Рэдмонда невиновностью Люциуса. — Думаю, мне уже пора уходить, — пытаясь выйти из-за стола, проговорила девушка, однако мистер Малфой вроде как случайно преградил ей путь. — Неужели вы не дождётесь десерта? — продолжая стоять у Гермионы на пути, между двумя рядом стоящими стульями, поднял брови мужчина. Он щелкнул пальцами, и на столе появилось несколько блюд со сладким, включая пудинг, шоколадный торт, небольшой штрудель и тарелку взбитых сливок. — Я сыта, — холодно ответила волшебница. — Но я нет, — слегка склонил голову на бок Люциус. В следующую минуту, (Гермиона даже не успела осознать, что произошло), мистер Малфой обхватил руками её лицо и, притянув к себе удивленную девушку, резко впился своими губами в её. Поцелуем это можно было назвать с трудом, скорее вторжением или насилием. Люциус агрессивно наступал, с каждой секундой проникая всё глубже в рот Гермионы. От шока, девушка даже не сразу поняла, что случилось. Лишь спустя несколько почти болезненных укусов и настойчивых попыток коснуться языком её гланд, Грейнджер попыталась увернуться, отталкивая Малфоя-старшего. Но тот уже довольно легко стиснул в одной руке оба запястья волшебницы, а другой надавил ей на щёки, сильнее раскрывая её рот для себя. Гермионе отчетливо показалось, будто она сходит с ума. Где была явь, а где сон, было невозможно определить. Это являлось для гриффиндорки настоящей пыткой. — Как вы мне надоели, чёрт возьми! — прорычала Грейнджер прямо в рот Малфою. — Но я же не мог отказать себе в удовольствии, раз уже ты сама так любезно пожаловала к столу, — негромко ответил мужчина, на секунду отрываясь от Гермионы. — Отцепитесь уже от меня, поганый вы прилипала! — дернулась она от злости, явно не разделяя его игривого настроения. — Отдайся мне до конца… — тихо проговорил Малфой, проходясь по шее волшебницы немного болезненными поцелуями, а затем медленно снимая с неё через голову свитер, — вся, до капли, и я обещаю, что больше тебя не побеспокою. Поразмыслив о том, что Рэдмонд, должно быть, далеко не такой прекрасный специалист, каким хотел казаться, Грейнджер пожала плечами и с усталым вздохом позволила стянуть с себя тонкую маечку, которая была на ней под свитером. Снимая с волшебницы полупрозрачный бюстгальтер без чашек, расстёгивая его на спине, Люциус коснулся языком, по-видимому, его собственного укуса на шее и лизнул следы зубов. — Я сделаю всё, что угодно, лишь бы вы от меня наконец отстали! — стараясь побороть дрожь от его прикосновения и придать голосу отсутствующую твёрдость, негромко сказала Гермиона. — Другое дело, — хмыкнул Малфой, толкая Гермиону на стол, прямо спиной в блюдо с рыбой. Девушка охнула, когда почувствовала, как её кожа становится жирной и липкой, а блюдо переворачивается. Люциус, не теряя времени даром, уже стягивал с неё джинсы. Опустившись ниже у Гермионы между ног, мужчина обхватил губами её плоть и втянул в рот складки кожи. С губ волшебницы невольно сорвался тихий стон. Она мигом замолкла и интуитивно почувствовала, как Люциус ухмыльнулся. Его руки обхватили ягодицы Гермионы, разводя их в разные стороны, открывая себе ещё более широкий доступ к вульве девушки. Язык Малфоя между ног гриффиндорки был также настойчив, как пару минут назад в её рту. Слизывая мускусные выделения с губ Гермионы, он проникал все глубже и глубже в складки её кожи, настойчиво касаясь клитора кончиком языка. Девушка прикусила губу, чтобы снова не застонать. Она буквально чувствовала, как от каждого прикосновения языка Люциуса, её внутренние органы сжимаются, а из влагалища выделяется всё больше естественной смазки. Следующий стон этот мужчина сорвал с уст Гермионы, когда его язык спустился ниже и закружился на напряженном кольце её ануса. Гермиона инстинктивно попыталась свести ноги, за что получила ощутимый шлёпок по бедру. — Я сказал, вся до капли! — приказным тоном повторил Малфой. Девушка недовольно выдохнула, но всё же сдалась. Как только Люциус вновь поднялся над ней, снимая с себя рубашку и расстёгивая брюки, Гермиона смерила его презрительным взглядом. — У вас такое недовольное лицо, мисс Грейнджер, будто вы проглотили лимон, — притворно сочувственно качнул головой мужчина, снимая с себя ремень. — Может, немного сладкого исправит ситуацию? Скинув свою дорогую рубашку на пол и обнажив красивый подтянутый торс, мистер Малфой окунул пальцы в креманку, зачерпнул сливок и поднёс их к лицу волшебницы. Другая его рука опустилась на правую грудь Гермионы. Та, несмотря на трепет во всём теле, даже бровью не повела. — Оближи, — холодно приказал мужчина, глядя ей в глаза. Грейнджер увидела, как сверкнула сталь во взгляде Люциуса, а его рука сильнее сомкнулась на груди девушки. Гермиона закрыла глаза, поборов желание сморщиться, и разомкнула плотно сжатые губы, между которыми сразу же протиснулось несколько пальцев Малфоя. Утешение было одно — крем оказался действительно вкусным. Люциус словно нарочно размазал его по губам волшебницы, после чего уже просто взял креманку и вытряхнул содержимое на обнаженное тело Гермионы. Прохлада, которую она ощутила на коже, заставила девушку мелко задрожать всем телом. С наслаждением растерев по ней сладкую массу и буквально измазав всю грудь, живот и бёдра Гермионы сливками, Люциус вновь заставил гриффиндорку облизать его пальцы, что она во второй раз, надо признать, сделала немного с бóльшей охотой, особенно после того, как сладкие пальцы мистера Малфоя несколько раз прошлись по её промежности. — Недурно, не так ли? — под звуки, приближающиеся к причмокиванию, ухмыльнулся мужчина, после чего сам склонился над Гермионой и коснулся языком её напряжённого соска, отнимая пальцы ото рта и снова лаская ими липкую от сладости плоть. Скольжение языка Малфоя-старшего по телу волшебницы, и его пальцы, услаждающие её естество, уже были откровенным и очень сильным удовольствием, принимать которое Грейнджер могла с трудом. Чтобы расслабиться и отдаться этому приятному ощущению, Гермионе, казалось, нужно было несколько раз переступить через себя, а этого она сделать не могла. Из мысленных метаний от удовольствия к стыду, девушку вырвал Люциус, который довольно резко взял её за шею и, сначала поднял Гермиону, вновь посадив её на столешницу, а затем и вовсе стащил волшебницу со стола, едва не бросая на пол. Злясь одновременно на себя, за удовольствие, и на Малфоя, за его действия, которые ей его дарили, Грейнджер смотрела на мужчину снизу вверх, стоя на коленях на полу, на уровне его расстёгнутых брюк. — Теперь моя очередь наслаждаться, дорогуша, — усмехнулся он, сжимая щеки девушки с намеком на то, чтобы она открыла рот. Грейнджер вновь закатила глаза, но всё таки сделала то, чего от неё требовал Малфой, так как в памяти было слишком свеж был факт того, насколько легко Люциус переходил от уговоров к принуждению. Стоило Гермионе только открыть рот, как мужчина вошёл в него, до предела заполнив её горло. Девушка изо всех сил старалась дышать, чтобы не тешить так сильно самолюбие негодяя и не давиться им. Пока Люциус двигался амплитудно, но медленно, так и выходило, но стоило ему ускориться, как к размазанным по груди сливками примешалась стекающая по шее слюна, а волшебница уже не смогла сдерживать рвотные позывы. — Знаешь, а мне даже немного скучно, когда ты не брыкаешься, — выходя изо рта Гермионы несколькими минутами позже, перекрывая своим голосом кашель и её попытки отдышаться, хмыкнул мистер Малфой. Также бесцеремонно, Люциус поднял волшебницу с пола, развернул спиной к себе и вновь подтолкнул в сторону стола. Заставив Гермиону снова улечься на столешницу, в этот раз угодив рукой в торт, Малфой медленно раздвинул губы девушки своей твёрдой головкой и довольно резко толкнулся вперёд, не останавливаясь до тех пор, пока не вошёл в неё до основания. Грейнджер стиснула зубы, чтобы не застонать и едва не скрипнула ими от злости на саму себя за то, как сильно была возбуждена, и как легко и без боли этот мерзавец вошёл в неё. — Скажи, что тебе не нравится, — ухмыльнулся Люциус, вбиваясь в неё. — Не нравится! — выкрикнула Гермиона с придыханием. — Какая же ты настырная, — продолжая двигаться внутри неё, Малфой размахнулся и опустил липкую (на этот раз от шоколада) ладонь на попу девушки, — вредная, — по столовой снова разнесся звук шлепка, — грязная сучка, Гермиона Грейнджер, — ещё удар, за которым посыпались новые и новые резкие болезненные прикосновения. Когда ягодицы волшебницы уже приобрели красноватый оттенок, Люциус схватил со стола кусок влажного, сладкого, мягкого торта и, с явным удовольствием, размазал десерт по ним. Чувствуя это, Гермиона недовольно повернулась к Малфою-старшему, который в этот момент особенно глубоко вошёл в неё и сквозь стоны прокричала: — Ты чертов извращенец, Малфой! — О, благодарю, — усмехнулся мужчина. Внезапно, произошло то, чего не ожидали ни Люциус, ни Гермиона. В столовой раздался хлопок, перекрывая их громкие стоны, вслед за которым, по другую сторону от стола, материализовался эльф: — Простите, хозяин… Мистер Малфой, в это время размашистости натягивающий на себя Гермиону Грейнджер за плечи, рад его появлению явно не был, однако даже не повёл бровью: — Пошёл вон отсюда, иначе я сейчас… — что же собирался сделать Люциус, узнать нам было не суждено, так как он не договорил. Гермиона, смущённая внезапным появлением эльфа, попыталась привстать и остановить его, но Малфой снова довольно грубо вжал девушку в холодный стол, не переставая резко двигаться в ней. В голову гриффиндорке закралось подозрение, что здесь что-то не так. В какой-то момент, она была почти уверена, что это очередной сон, которым демон пытается свести её с ума, но ведь ни один сон не прерывали какие бы то ни было другие персонажи. — Простите, хозяин, но к вам гость… и он требует аудиенции прямо сейчас, — пролепетал крошечный домовик. Люциус схватил со стола хрустальный кубок и с размаху швырнул в эльфа. Кубок разбился о стену вдребезги в нескольких сантиметрах от головы малютки. Малфой от злости стал ещё резче входить в Гермиону. — Ты не видишь, что я занят?! Скажи этому ***, чтобы пошёл к чёрту, иначе я сам его туда отправлю! — Как скажете, хозяин, — эльф низко поклонился и исчез. Буквально минуту спустя, волшебница почувствовала, как Малфоя отбросило назад, сопровождая этот момент неприятными для неё ощущениями. Грейнджер подняла голову от стола и увидела Рэдмонда, направившего палочку на Люциуса, отлетевшего от неё на добрые несколько метров. — Какого… — Прочь от девушки! — с отвращением проговорил оккультист. — Ты её уже достаточно мучал. — «Мучал», — несмотря на своё положение, продолжал усмехаться Малфой-старший, — если бы ей что-то не нравилось, она бы сказала. Так что, Рэдмонд, мой старый друг, ты на нашем празднике явно лишний! Питер, не глядя на пытающуюся прикрыть наготу Гермиону, всё тело которой было сплошь и поперёк вымазано в торте и креме, и не отпуская палочки, скинул с плеч свою тёплую мантию и бросил её девушке. Та с благодарностью замоталась в спасительный кусок ткани. — А ты вышел за грань обычного зла, Люциус, — подходя к нему ближе начал свой монолог Рэдмонд. — Должен признать, я поражён. Поражён одновременно твоим мастерством и твоей беспринципностью. — Сегодня прямо вечер комплиментов… Но Питер, не обращая на слова Малфоя внимания, продолжал: — Подчинить себе инкуба… За двадцать лет моей работы я ни разу не встречал такого. Поэтому я и отправил бедную Гермиону сюда. Я действовал так, как действовал всегда в случае нападения подобных демонов. Нужно было наладить контакт с образом… с человеком, чей образ принимает инкуб, чтобы в том числе перестать его бояться и лишить демона своего «костюмчика». Но я и предположить не мог, что всё это твоих рук дело. Хотя, разумеется, если бы я знал… — Рэдмонд присел на корточки перед Люциусом, — если бы я знал, что в деле замешана твоя, до тошноты знакомая физиономия, я бы, конечно, подумал дважды. — Так выходит, что наша подруга не сказала тебе, что идёт ко мне? — посмотрел наполовину парализованный заклятием Малфой на Гермиону. — Нет, — снова встал на ноги Питер. — И как же тогда ты всё понял? — скрипнул зубами мужчина. Рэдмонд улыбнулся, достал из кармана какой-то тёмный свёрток, размером с некрупное яблоко и повертел его в руках перед Люциусом. — Значит, нашёл? — недовольно спросил он. Гермиона удивленно посмотрела на Питера: — Это что, колдовской мешочек? — Именно, — кивнул ей Рэдмонд. — Так это всё таки ты натворил! — вспыхнула Грейнджер. — Ты… — зашипела она, не зная, каким словом обозвать Малфоя. — Убила бы! — Скажи, что тебе не понравилось, — снова хмыкнул Люциус, совершенно не страшась Гермиону, крепко сжимающую палочку. — Не стоит, — опустил её руку Питер. — Угостим Люциуса его же пилюлей. Мужчина развязал перетягивающую мешочек верёвочку и открыл ткань. Внутри лежали сушеные травы, несколько косточек и блестящий зелёный камушек. — А вот и он, — улыбнулся Рэдмонд. Он сжал в руке мешочек, снова как бы закрывая его мешочком, проговорил что-то на неизвестном языке, напоминающем латынь, а затем раскрыл ладонь и её содержимое вспыхнуло ярко-красным пламенем, дотла сжигая заколдованные артефакты, при этом не причинив никакого вреда руке демонолога и блестящему камешку. — Ты не знаешь, что делаешь, — скривил губы Люциус. В его глазах теперь виделся страх. — О нет, я то как раз знаю, — настала очередь Рэдмонда ухмыляться. Он снова сжал в ладони нетронутый пламенем камень, а когда раскрыл, тот оказался растертым в порошок, который Питер рассеял в воздухе. Прах, в который превратилось содержимое мешочка, закрутился, словно подхваченный порывом ветра, и полетел в сторону насмерть перепуганного Малфоя. — Пойдёмте, — протянул Рэдмонд руку Гермионе, — нам нужно уходить. А из призрачного праха уже вырисовывалась высокая тёмная фигура, отдаленно похожая на человека. — Оно убьёт его? — с интересом и самой крошечной каплей жалости, спросила гриффиндорка, наблюдая за происходящим. — Сомневаюсь, — отмахнулся Питер. — Такая мелочь, как человеческая жизнь демонов не интересует, в отличии от души. Но и душу они любят чистую, незапятнанную, так что и здесь мимо. Максимум, инкуб его немного помучает. — Хорошего вечера, мистер Малфой, — улыбнулась Гермиона, выслушав Рэдмонда. Всё же, иметь отношение к убийству ей не хотелось, но небольшую трёпку за свои грязные делишки, Люциус заслужил. __________________________________________ — Я всё никак не возьму в толк, зачем Малфой вообще это всё затеял?! — воскликнула Гермиона, садясь за стол напротив Рэдмонда, у неё дома. — Зачем маньяк совершил преступление? Не знаю, — пожал плечами мужчина. — Но зато я знаю Люциуса почти всё время, сколько занимаюсь демонологией. Оккультизм всегда, так скажем, привлекал особое внимание Малфоев. Думаю, наш друг совмещал приятное с полезным — подпитывался вашей энергией и продолжал семейное дело. Грейнджер непонимающе посмотрела на своего собеседника. — Подумайте сами, — вздохнул он. — Богатство, статус, уважение… и всё это, несмотря на то, что в биографии почти каждого Малфоя по мужской линии можно найти уйму дерьма, если хорошенько покопаться. Манипуляторы, интриганы, убийцы, насильники… перечислять можно долго. У меня, конечно, нет доказательств, — грустно усмехнулся Редмонд, — но я почти уверен, что это не просто везение. Ведь все знают, какие они люди, и тем не менее, им всегда удаётся выйти из воды максимально сухими. — А ведь правда… — кивнула Гермиона, осознавая, как прав Питер. — Теперь, я думаю, Малфой поуспокоится, поймёт, что заигрался в Господа-Бога. Демоны-то очень не любят, когда их подчиняет себе такое «низшее» существо, как человек. Хотя, — Рэдмонд пожал плечами, — надо отдать Люциусу должное, вытворить такое… далеко не у каждого эксперта хватило бы на это сил, я уж не говорю о решимости, — мужчина посмотрел на Гермиону долгим взглядом. — В общем, я очень виноват перед вами и мне жаль… Я прошу прощения за свою ужасную ошибку. — Главное, что это закончилось, — у Гермионы по спине пробежала дрожь, — и я могу спать спокойно. Хотя, честно признаться, эти «приключения» я нескоро забуду, — гриффиндорка встала со стула. — Если хотите, вы можете остаться, но я просто мечтаю залезть в душ и смыть с себя… остатки сегодняшнего вечера, — нашлась она, попрежнему чувствуя, как ткань липнет к коже и размазанным по ней десертам, которыми её «угощал» мистер Малфой. Перед сном Гермиона выпила травяной отвар по совету Рэдмонда, который должен был успокоить её, после всех стрессов последних дней. И действительно, эту ночь, как и многие последующие волшебница спала абсолютно спокойно и никто больше не нарушал её сон.