Это ли называют «ночным кошмаром»?

Не говоря ни слова, девушка резко захлопнула дверь и подперла её спиной, не успел он даже рта раскрыть. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — послышался из-за двери голос Малфоя. Хотя соображала Гермиона плохо (после пары часов сна на кухне), она всё же заметила, что голос этого Люциуса немного отличается от того, что она слышала во сне. — Только хотел проведать вас. Должно быть, я зашёл не вовремя? — продолжил мужчина через дверь. Сердце Грейнджер продолжало бешено биться. Она сделала несколько глубоких вдохов, сжала в руке палочку и, слегка приоткрыв дверь, стала разглядывать Малфоя через узкую щель. Он определенно отличался от того Люциуса, который ей снился — немного ниже ростом и уже в плечах; легкая щетина и больше морщин, покрывающих лицо; цвет волос и глаз был не таким ярким... в целом, тот Малфой из сна был «улучшенным» вариантом. Хотя, следовало признать, что и оригинал выглядел более чем хорошо. — Вы понимаете, что я вас вижу? — поднял брови мужчина, смотря прямо в тот промежуток между дверью и стеной, где виднелся глаз Гермионы. Девушка набралась смелости и, решив устроить Малфою проверку, открыла дверь. «Да и что он может сделать такого, чего ещё не делал... Довести меня уже до оргазма?» — с усмешкой проговорил внутренний голос. Гермиона сначала глупо ухмыльнулась, а затем резко тряхнула головой, отгоняя пошлые мысли. — Зайдёте? — смело посмотрев на Люциуса, спросила она. — Вы очень любезны, — усмехнувшись, ответил мужчина и вошёл в прихожую. — Бессонная ночь? — оглядывая пустые чашки из-под кофе, кофейник и кучу книг, спросил он, заходя за Гермионой на кухню. Девушка пробормотала что-то невнятное в ответ, вновь ставя на плиту кофеварку. — «...стремятся удовлетворить свою страсть к разного рода извращениям, отчего взамен того, чтобы сходиться с себе подобными, они ищут контакта с женщинами...» — вслух прочитал Люциус, когда его взгляд наткнулся на раскрытую книгу, которую несколькими часами ранее читала Гермиона. — Это что же... — поднял он взгляд на девушку. Однако Грейнджер не дала ему договорить. Она резко захлопнула фолиант, так, что Малфой едва успел убрать со страниц свои пальцы. — Хотите кофе? — натянуто улыбнувшись, спросила волшебница, ставя перед мужчиной чашку. — Молоко? Сахар? — Благодарю, — пристально глядя на неё ответил Люциус. — Как я понимаю, вы не воспользовались моим советом сменить обстановку. — Я перешла в другую спальню, — ставя перед ним блюдо с лежалыми булочками, ответила Гермиона. — И как вы спите? — прозвучал голос Малфоя из-за спины Грейнджер, пока она рылась в ящике, ища, что бы ещё поставить на стол. Девушка замерла, чувствуя, как близко он подошёл. — Чудесно, — ответила она, не поворачиваясь к нему. — А вы? — Вас посещают ночные кошмары, не так ли? — мужчина, казалось, был уже совсем близко. — Демон похоти. Поэтому здесь целая уйма книг, а в вазе пионы. Они ведь отгоняют демонов, посещающих молодых женщин по ночам, — с усмешкой сказал Люциус, и Гермиона почувствовала, как он коснулся её нечесаных волос. Органы внизу живота девушки словно завязались в узел. — Поэтому вы сегодня не спали. В надежде, что он не придёт к вам, не так ли? — Не так, — ответила Грейнджер и схватив пачку печенья, в несколько быстрых шагов миновала Люциуса. Она пыталась не смотреть на него. Внутри отчего-то все одновременно трепетало и тряслось от страха. И чёрт возьми, волшебница буквально почувствовала, как этот страх заставляет её возбуждаться. — А мне кажется, именно так, — негромко проговорил Малфой. — И что же он такого делал с вами, что так напугал? — Вы меня не напугаете, — повернувшись к мужчине уверенно сказала Гермиона заставив себя усмехнуться, понимая все. — Хотите продолжить? — развязывая пояс халата пожала она плечами. — Что ж, давайте! Только не царапайтесь больше, меня это не возбуждает, — скидывая одежду на пол, прибавила Грейнджер. Её пальцы скользнули за спину и ловко расстегнули застежку бюстгальтера, снимая с себя и его. После этого, Гермиона, решив окончательно выйти из роли пассивной жертвы, быстрым шагом преодолела небольшое расстояние между ними и обхватив лицо мистера Малфоя (которое снова показалось ей более красивым, чем обычно) руками, впилась в его губы глубоким поцелуем, попутно начав расстегивать на нем мантию. «Я сама напугаю его так, что мы ещё посмотрим... Вытрясу из него всю дурь!» — добравшись до его рубашки и не церемонясь с пуговицами разрывая её, подумала Гермиона. Те же самые ледяные руки обхватили её бёдра и подняли в воздух, в следующую секунду усадив на кухонную столешницу. Его губы, рот и язык были также холодны, как и другие части тела, однако очень умело и со страстью отвечали на яростные поцелуи. Одним движением разорвав трусики девушки, мужчина расстегнул собственные брюки и резко вошёл в её влажное и горячее от возбуждения и злости, лоно, своим контрастно холодным, толстым членом. — Имей в виду, девочка, цветочки от меня не помогут, — с усмешкой проговорил Малфой, притягивая Гермиону к себе ещё сильнее, срывая с её губ протяжный стон и одновременно сталкивая со стола вазу с розовыми пионами, которая тут же разбилась, ударившись о пол. Ледяные руки сжимали спину Гермионы, прижимая девушку к такому же холодному телу. По её коже бежали мурашки, а по телу дрожь. Люциус так резко входил в неё, что его толчки отзывались болью внизу живота. Комнату наполняли звуки почти животного рычания, которые издавал Малфой. Он всё сильнее прижимал волшебницу к себе, словно пытаясь слиться с ней телами в единое целое. В очередной раз, когда Люциус вошёл до основания и на секунду задержался в таком положении, Грейнджер вцепилась руками в светлые волосы, громко застонала и, откинув голову назад, кончила. — Наконец-то, — выдохнула она. — А то я уже устала гадать, эгоист вы, или неумеха. В ответ на это, Малфой одной рукой крепко сжал горло Гермионы и приблизившись к её лицу вплотную, не переставая двигаться, прорычал: — Надо же, как ты осмелела, грязнокровка. Советую всё же следить за языком, — его рука перенеслась с шеи на волосы Грейнджер. Намотав их на кулак, мужчина оттянул её голову назад и коснулся губами кожи плеча. Оставляя на ней болезненные, кусающие поцелуи, Люциус поднимался все выше, пока его зубы не сомкнулись на шее Гермионы. Волшебница широко раскрыла глаза и вскрикнула, когда почувствовала, какие острые у него зубы. Острые, словно клыки вампира, они прокусили нежную кожу, и Грейнджер вскрикнула и зажмурилась. Резко дёрнувшись, она распахнула глаза и обнаружила себя лежащей лицом на «Средневековой демонологии». Шея, на которой ещё секунду назад сомкнулись острые зубы, саднила, и Гермиона машинально схватилась за неё рукой. На страницы фолианта упало несколько капель крови. Грейнджер уже совершенно не удивило то, что она проснулась за столом на кухне и лишь немного удивил тот факт, что укус оказался настоящим. Граница между сном и явью стиралась все сильнее. Сильнее всего раздражало другое — каждый раз, этому человеку, демону, или кем он там был, удавалось обвести Гермиону вокруг пальца, словно она видела его впервые.

***

После пробуждения за кухонным столом, уставшая и измотанная, Гермиона поднялась в гостевую, которую она временно занимала и, упав на кровать, уснула. Открыла глаза она только ближе к вечеру. Вновь отметив про себя усталость, которая почему-то никуда не делась несмотря на долгий сон, Гермиона лениво поплелась на первый этаж. В гостиной, волшебницу уже, и судя по всему давно, ждала записка, в которой была всего пара строчек:       Сегодня, после заката, я буду ждать вас, мисс Грейнджер. Питер Рэдмонд по просьбе Минервы Макгонагалл Шотландия, Хайленд, Кейтнесс, 18 километров к западу от замка Синклер, вдоль берега Глянув в окно, Гермиона подметила, что до заката у неё оставался всего лишь час или два, однако она уже с нетерпением ждала встречи со специалистом, которого ей посоветовала Макгонагалл. Мысль, что она сможет разобраться с мучающим её ночь за ночью Малфоем, наполняла Гермиону надеждой и энергией, которой её так умело лишали чёртовы сны. Единственным несомненным плюсом её снов было то, что они отвлекли девушку от горя, которое настигло её в реальности. Страдать по Рональду Гермионе, можно сказать, было некогда. Все мысли занимал, посещающий её по ночам, Малфой. Волшебница заварила себе ароматный чай и «позавтракала». Вновь глянув в окно, она прошлась из стороны в сторону по кухне и с мыслями вроде «Неизвестно ещё сколько я буду искать дом этого Рэдмонда в далекой Шотландии и не промахнусь ли с трансгрессией!» Гермиона потеплее оделась (всё же, путешествие ей предстояло в самую северную часть страны) и трансгрессировала по указанному адресу. Едва Грейнджер оказалась на месте, в лицо ударил сильный порыв ветра. Волшебница стояла на вершине высокого каменистого мыса, о скалы которого разбивались огромные волны Северного моря. От холода по спине побежали мурашки. Солёный воздух ударил в нос. Гермиона огляделась. Пейзаж показался ей довольно мрачным. По одну сторону море, по другую — каменистый мыс, пустынный и безжизненный. Чуть поодаль, в паре километров, виднелись заросли кустарника. Как раз в той стороне волшебница увидела небольшой каменный домик, такой же мрачный, как и окружающая его природа, но всё же показавшийся ей построенным на совесть. Решив лишний раз не подставляться под порывистый ветер, Гермиона ещё раз трансгрессировала и оказалась прямо у тяжелой деревянной двери. Гриффиндорка уже занесла руку, чтобы постучать, однако, внезапно опустила её и оглянулась вокруг, пытаясь подсчитать насколько раньше заката она явилась. Эту затею пришлось бросить сразу же, так как тяжелые, свинцовые тучи не позволили ей увидеть даже луча солнца. «Тем лучше!» — подумала Гермиона, и снова подняла руку, но снова не успела постучать, так как дверь уже отворилась. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — произнёс высокий худой мужчина, довольно низким, приятным голосом. — Здравствуйте, — ответила девушка. — Прошу прощения, я, кажется, прибыла немного раньше... — Всё в порядке, проходите, — он отступил в сторону. Питер Рэдмонд оказался на вид немного моложе, чем ожидала Гермиона. По первому впечатлению ему было не больше сорока лет. Возможно, мужчина даже сам когда-то учился у Макгонагалл. Как я уже упомянула, он был довольно долговязым, однако в целом, телосложением обладал вполне приятным — широкие плечи, массивные руки, крупные черты лица, густая тёмно-русая борода с редкой проседью. Гермионе почему-то подумалось, что Рэдмонд походил на кузнеца. Мужчина был довольно бледен и благодаря своей худобе, выглядел слегка болезненно. На то, по мнению Грейнджер, должно быть, было как минимум две причины: первая — живя так далеко на севере, много витамина D, как не крути, не получишь, и вторая — занимаясь откровенно жутким видом деятельности и, по всей видимости, испытывая регулярный стресс, сильно не растолстеешь. — Я могу сесть? — неуверенно спросила Гермиона, не дождавшись от хозяина дома приглашения. — Да, разумеется. Может, хотите чай или какао? Вы наверняка замёрзли... Да и разговор так пойдёт бодрее, — доброжелательно улыбнулся Рэдмонд. — Благодарю, я бы выпила какао, — садясь поближе к потрескивающему в камине огню, ответила девушка. По правде говоря, замерзнуть на улице она не успела, однако в доме демонолога оказалось немногим теплее, чем снаружи, поэтому чашка горячего напитка была бы очень кстати. Изнутри дом был отделан деревом и походил на что-то вроде хижины охотника или лесника. Весь периметр стен гостиной занимали книжные полки и шкафы, под завязку набитые книгами. — Профессор Макгонагалл написала мне, что у вас проблемы со сном. Вы думаете, что по ночам вас посещает демон? — спросил Питер, подавая Гермионе дымящийся напиток. — Спасибо. Я не знаю, демон ли это, но со мной творится что-то неладное... каждую ночь мне снится один и тот же человек. Каждый раз, я не понимаю, сон ли это, потому что я вижу его в своём доме, словно бы всё это происходит по-настоящему. Он... проигрывает сцены, которые вполне могли произойти в жизни, вот только заканчиваются они совсем не так, как могло бы быть. Он склоняет меня к близости, — Гермиона почувствовала, как вновь начинает краснеть и отвела взгляд от внимательно слушающего её Рэдмонда. — Продолжайте, прошу вас. Стеснение здесь неуместно. Я рассматриваю ситуацию исключительно с профессиональной точки зрения, — ободрил её мужчина. — Каждый раз я просыпаюсь от боли. Понимаете, он делает что-то во сне и мне становится так больно, что я просыпаюсь. Я чувствую эту боль наяву, — несмотря на прохладу помещения, Грейнджер сняла шарф и подняла голову. — Я просыпаюсь и вижу следы того, что он делал во сне. Это произошло сегодня, — указала она рукой на следы от зубов на шее, — а это, — девушка обернулась и подняла свитер, демонстрируя глубокие царапины, — вчера. Поначалу, я тоже подумала, что я могла поцарапаться во сне, сама. Но ведь я не могла укусить себя за шею, — садясь на место и закрывая лицо руками произнесла Гермиона. — Определено, не могли, — кивнул Питер. — Как давно это началось? После чего? У вас был какой-нибудь стресс или, может, вы потеряли кого-то? — Четыре дня назад я похоронила мужа, — стараясь вызывать как можно меньше жалости, ответила гриффиндорка. — В ту же ночь всё началось. — Эта сущность, она приходит в образе вашего мужа? — спокойно спросил мужчина. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Как раз таки Рон не снился мне ни разу с тех пор. — Однако вы лично знаете этого человека? Образ которого видите, — говорил Питер вполне спокойно, если не сказать безразлично, но эти вопросы всё равно давили на девушку. — Да, — согласилась гриффиндорка. Этого она боялась больше всего — что ей рано или поздно придётся рассказать кому-нибудь, кто именно приходит к ней во сне. — Расскажите мне об этом человеке. Какие вас связывают или связывали отношения? Разумеется, всё сказанное здесь останется между нами, — прибавил Рэдмонд, видя выражение лица Гермионы. — Хорошо, — вздохнула волшебница. — Он был Пожирателем Смерти когда шла война. Я не раз встречалась с ним, и он всегда стремился унизить меня или высказать пренебрежение. Видите ли, я из семьи маглов... Мне лично он не вредил, однако, бездействовал, видя, как меня и моих друзей пытают. После войны этот человек остался на свободе. Мы виделись ещё несколько раз. Сейчас, разумеется, всё уже обходилось более чем мирно. По крайней мере, без унижений с его стороны, — избегая встречаться с Рэдмондом глазами, закончила свой рассказ Гриффиндорка. — У вас когда-либо были близкие отношения с этим человеком? — спокойно спросил Питер. — Нет, — замотала головой Гермиона. — Он намного меня старше, и я никогда... ну вы понимаете, даже не думала о нём в этом ключе. Думаю, он обо мне тоже. Лишь тогда, на похоронах Рона, он отнёсся ко мне как-то по-другому... — и девушка рассказала Рэдмонду о том инциденте со случайным прикосновением, — ...и ещё! Каждый раз, когда я вижу его во сне, этот мужчина словно выглядит красивее, чем по-настоящему. — Во время связи с ним, вы замечали какие-нибудь отличия... может быть, что-то неестественное для обычного мужчины? — Он весь холодный. Понимаете? Весь. Даже там, — с нажимом произнесла Гермиона. — А ещё... я не знаю, важно ли это, но... — она замялась. — Важно всё. — Видите ли, половой акт с ним не заканчивается естественно для мужчины. Обычно, он делает что-то слишком болезненное и я просыпаюсь ещё до того, как он успевает... закончить, — Грейнджер чувствовала, что её уши и щеки уже огнём горят от стыда, который она испытывала, рассказывая обо всём незнакомому мужчине. — Ну что же, теперь я почти уверен, что вы стали объектом обожания инкуба, как и предполагала профессор Макгонагалл, — вздохнул Рэдмонд. — После этих снов, вы не просыпаетесь уставшей? Будто из вас высасывают энергию? — После первого сна — нет, но чем дальше, тем сильнее я чувствую это. Силы словно понемногу покидают меня, — грустно посмотрела на демонолога Гермиона. — Что же мне делать? Я боюсь, что в какой-то момент он просто свернёт мне шею и я больше не проснусь... — Нет-нет, — покачал головой мужчина. — Это очень маловероятно. Вы как раз интересны ему потому что живы. Этим и привлекают инкубов человеческие женщины. Жизнью, энергией, которой те питаются во время соитий. Эти демоны, на самом деле не имеют пола. В своём истинном обличии они отвратительны, и я хотел бы, чтобы вам никогда не представилась возможность в этом убедиться. Однако только в нём они уязвимы, при отсутствии своей маски. Чтобы побороть демона, нужно лишить его человеческого обличия, а для этого необходимы две вещи: первое — понимание, что это за существо и второе — осознание хороших отношений с тем, чей облик он принимает. Иначе говоря, уверенность, что это сон, а демон никак не связан с тем, кем он притворяется. Если вы будете знать, что тот самый мужчина совершенно из другого мира, что он из реальности и сейчас спит в своей постели, при этом, вы его не боитесь, это разрушит чары демона. — И что, мне нужно... подружиться с тем, чей облик принимает этот демон? — выражение лица Гермионы отражало одновременно страх и недоверие. — Ну, боюсь, что на дружбу у нас нет времени, — покачал головой Рэдмонд. — Вам нужно просто установить с ним контакт и перестать бояться этого человека. И... кхм... — мужчина тоже немного замялся, — если вы всё же испытываете к нему желание или влюблённость, это тоже может помешать нам. — Нет, определенно, нет, — твёрдо сказала Гермиона. — А что потом? — Потом, вам нужно будет вернуться сюда и лечь спать. Я буду рядом и мы сможем побороть демона вместе. Всё это можно сделать в разные дни, если вы... — Нет, — перебила его девушка, — я бы хотела разрешить этот вопрос как можно скорее. — Как скажете. Тогда, я буду ждать вашего возвращения. Гермиона встала со стула и направилась к двери. Ей не давала покоя пугающая девушку мысль, которую она наконец решилась высказать: — А вы уверены, что этот человек не имеет отношения к моим кошмарам? — Моя практика и опыт говорят мне, что нет. Не имеет, — кивнул Рэдмонд. — Однако если я не вернусь к ночи... значит, что-то пошло не так, — негромко проговорила Гермиона. — Я буду ждать вас не позже двух часов ночи, — посмотрел мужчина на часы. — А пока, если вы не против, я осмотрю ваш дом. Грейнджер кивнула и, наконец выйдя за дверь, растворилась в воздухе. _____________________________________ Гриффиндорка уже предвкушала упадок сил, который настигнет её после серии таких длительных перемещений в пространстве — из Дорсета в Хайленд, из Хайленда в Уилтшир, а затем ей ещё предстояло возвращение назад в Шотландию. После второй трансгрессии, голова Гермионы не сразу перестала кружиться. Несмотря на высокую энергозатратность, Грейнджер явно можно было похвалить — она переместилась прямо к воротам замка Малфоев, хотя и была здесь только однажды. Подойдя к кованной калитке, Гриффиндорка постучала по ней волшебной палочкой, и та почти сразу отворилась. Когда девушка оказалась у большой двустворчатой двери, перед ней материализовался старенький эльф-домовик: — Добрый вечер, мадам. Чем Кричер может вам помочь? — гнусавым голосом проговорил он. — Я бы хотела увидеть мистера Малфоя… — выдохнула Гермиона, а затем, во избежания недоразумений, прибавила, — Люциуса Малфоя. — У вас назначена встреча? — пропищал эльф. — Нет… боюсь, что нет. Но, может быть, если мистер Малфой свободен, он уделит мне немного времени, — проговорила волшебница, вспоминая, как Малфой-старший предлагал ей свою жилетку на похоронах. — Как вас представить? — Гермиона Грейнджер, — ответила девушка, чувствуя, как в животе начинает неприятно урчать от волнения. Ощущение было такое, словно она, как глупая овечка, идёт прямо в лапы голодному волку. — Я вернусь через несколько минут, мисс, — пробормотал эльф и поклонившись, испарился. «Ну вот и всё, обратного пути нет…» — пронеслось в голове у Гермионы. — Хозяин Малфой с радостью примет вас за ужином, — минуту спустя, эльф уже снова появился перед девушкой и распахнул для неё дверь.