Просто работа

— Если не успокоишься, я сделаю из тебя в лягушку, — злым шепотом пообещал Чонхо веселящемуся Уёну. Они сидели в зеленой комнате, ожидая своей очереди выступать. Уйти никуда нельзя, а в Уёна будто бес вселился. Он уже затыркал Ёсана, получил затрещину от Сана, выговор от Хонджуна и поорал в объятьях Юнхо, но этого ему мало. Он принялся дразнить Чонхо, кривляться и пищать противным голосом. — Злой волшебник, — скорчил рожицу Уён, будто он страшно испуган. — Не боюсь. — Я приду за тобой ночью, — еще тише сказал Чонхо, чтобы этого не мог слышать никто другой. — Я запомнил, — совершенно серьезно ответил Уён, нашел свой телефон и уселся терзать какую-то игру. — Как тебе удалось? — удивился Ёсан, глядя на притихшего друга. — Волшебное слово знаю, — хихикнул Чонхо, мгновенно выходя из мрачного образа. Так как выступали они не в Корее, а в совершенно другой стране, и жили в гостинице, каждый в своем номере, выполнить угрозу Чонхо было не сложно. Тем более, что Уён лично написал номер своей комнаты на его ладони маркером, когда раздавали автографы. Цифры быстро расплылись в черную кляксу, которую пришлось долго отмывать, но Чонхо их запомнил. Запомнил, дождался пока на этаже наступит тишина, быстро собрался и бесшумно вышел в полутемный коридор. Дверь нужного номера была открыта. Его ждали. Чонхо зашел и защелкнул замок. Огляделся, прошелся по укромным местам, заглянул в ванную. Там еще стоял запах геля для душа с легкой ноткой ванили. Его не просто ждали, а готовились. — Кого ты ищешь? — Поинтересовался Уён с середины большой двуспальной кровати, где восседал, обложившись подушками. Белое постельное белье выгодно оттеняло естественный цвет его кожи, влажные волосы небрежно топорщились. Если так высохнет, стилистка будет вздыхать. Больше работы. — Проверяю. Не люблю сюрпризов, — сообщил Чонхо и стянул безразмерную футболку, а потом и штаны, прежде чем забраться на кровать. — Вижу волшебную палочку, — хихикнул Уён и откинул край одеяла. — Ты сегодня всех заебал, теперь моя очередь. — Может поменяемся? — поиграл он бровью. — С Саном меняйтесь, — без улыбки ответил Чонхо и рывком стянул за ногу его ниже, едва не приложив затылком об изголовье кровати. Уён и мяукнуть не успел, как Чонхо придавил его всем весом. — Полезешь целоваться — ухо отгрызу, — пообещал он и опустил голову на плечо Уёна, затылком к его лицу. Уён завозился, сдвинул его немного в сторону, чтобы хоть как-то дышать и обнял в ответ. Очень редко, но уже такое случалось, что Чонхо подлавливал удачный момент и ложился сверху, придавливая всем весом и вытягиваясь в полный рост, чтобы потом просто встать и молча уйти. Никто не спрашивал зачем он так делал. Уён возмущался для вида, но любил и принимал живую тяжесть чужого тела. Это успокаивало. Не сразу, но тараканы Чонхо спелись с тараканами Уёна и жили дружно, что нельзя было сказать о хозяевах. — Если я задохнусь под тобой, тебя посадят, — пропыхтел Уён, устав бездействовать. Если лег, надо спать, если не спишь, то и нечего лежать. — Почему у тебя стоит? — Потому что я хочу трахаться. — И что тебе мешает? — Мне надо время свыкнуться, что это будешь ты, — приподнялся он на руках, а потом и вовсе сел сбоку, огладил распростертое перед ним тело, проведя от шеи до пупка через сосок. Это звучало обидно, но Уён не обиделся, а просто прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Да, Чонхо по девочкам, но девочек среди них нет, а стояк есть и дрочить в одиночку надоело. Поэтому Ёсан рисует себе черные стрелки и густо подводит глаза, а Сонхва наряжается для него в чулки и короткую юбочку. И для себя, чего уж скрывать. Уён просто ждет. Он мог бы станцевать эротично и гибко, но это больше подходит для Сана. — Развернись, — просит Чонхо. Их секс не блещет разнообразием, но Уёну нравится. Он быстро группируется, переворачивается лицом к стене, хватается руками за изголовье кровати и замирает, стоя на коленях. Чонхо устраивается сзади, гладит по бокам, целует в плечо и коротко лижет меж сведенных лопаток. Руки Уёна покрываются мурашками и он начинает потихоньку расползаться, разводить колени все шире, одновременно прогибаясь в пояснице. Член Чонхо ложится в ложбинку, меж ягодиц, а руки смыкаются на напряженном животе подрагивающего Уёна. Чонхо прижимается грудью, теребит соски и ведет ладонью вниз ровно до волос лобка. Уён то бреет, то не бреет там, под настроение, и сегодня совпало, что все так, как любит Чонхо, натурально. Он зарывается пальцами в жесткие волоски, теребит, тянет, и у Уёна встает. Он тихо стонет, сообщая, что ему хорошо, и Чонхо вставляет по закачанной смазке. Девочкам не делают растяжку, все должно быть готово заранее. Это Юнхо любит… — Да-а-а-а, — выдыхает Уён, прогибаясь еще сильнее. У Чонхо горячие и сильные руки, а еще массивный член, меньше, чем у Минги, но толще и умелее. Только Чонхо может быстро найти самое удачное положение и заставить извиваться, и стонать. Сухожилия протестуют против такой растяжки, яйца трутся о простыни, член шлепает по животу, каждое прикосновение к соскам отдается в паху, и все вместе представляет собой такую музыку, под которую хочется танцевать бесконечно. Сам Чонхо тоже входит в раж. Ему все же удается задавить внутренний голос натурала и наслаждаться жаркой теснотой. Тем более, что анальный секс с девушкой выглядит точно так же, он проверял. И грудь есть далеко не у всех. Зафиксировав Уёна так, чтобы он не улетал в стену от каждого толчка, Чонхо вбивается быстро и жестко, стремительно доводя их обоих до разрядки. Он может гордиться собой, как мужчиной, Уёну почти не надо догоняться рукой, он может кончить от одного члена Чонхо. Шлепки становятся все громче и чаще, а стоны несдержаннее. Уён почти кричит под низкий рык Чонхо и кончает в ладонь. Чонхо делает финальный рывок и быстро вынимает, чтобы забрызгать Уёну спину. Внутрь друг другу они стараются не кончать, слишком неприятно потом. Тишина наваливается теплым одеялом. Несколько секунд оба приходят в себя. Чонхо сидит на пятках, тупо пялясь на дорожки своей спермы на спине Уёна, уткнувшегося лицом в подушку в неудобной позе. Мозг Уёна не может решить, чего хочется больше, упасть и уснуть немедленно или все же пойти помыться. Чонхо решает все за него. Возит по спине влажной салфеткой, подхватывает на руки и доставляет в ванную. Ему не сложно, он сильный. Обмыв все самое важное, Чонхо разворачивается, чтобы уйти. — А поцеловать? — щурится от брызжущей в лицо воды Уён. — Обойдешься. — Я теперь лягушка? — серьезно спрашивает Уён. — Да, — улыбается Чонхо. — Тогда позови Сана, пусть расколдовывает. — Ненасытный. В ответ Уён просто показывает язык. Впереди длинная ночь и ее кем-то надо занять. Ква.