Аметистовая горечь

Босые ноги ступали по ледяной крыше здания, делая шаг за шагом к скользкому карнизу. Под мраморной кожей вырисовывались такие полюбившиеся детям причудливые узоры. Однако несмотря на внешнее спокойствие, мысли Оверланда бились друг о друга, словно море о скалы, больно задевая низину души, разрывая с каждым разом её всё сильнее и сильнее. Джек чувствовал себя разбитым изнутри, раненым вдоль и поперёк собственной думой. Отчаяние и дрожь во всём теле окутали Фроста, и он не знал куда ему бежать от самого себя, от этой безысходности, что душила будто ржавые тиски в старой сырой камере. Парень еле слышно выдохнул и, на мгновение помедлив, сел на выступ крыши, свесив ноги вниз. Пустой взгляд упал на город, освещаемый фонарями, что излучали то белые, то желтоватые оттенки. Желтоватые оттенки. На мгновение пред сапфировыми очами мелькнул образ, и только их хозяин знал кто это был. Этот кто-то не отпускал, душил своим мнимым присутствием Хранителя, что так рьяно пытался избавиться от чувств, поселившихся в замороженной душе, которой, казалось бы, не суждено растаять и почувствовать тепло вновь. Глаза Фроста больше не светились отблесками радости, что было естественным для ледяного духа, но вот почему же? Почему бледные губы так разодраны в кровь? Отчего Джек нервничал, не давая регенерации полноценно выполнять свою работу? О, парень знал причину, но никому и никогда не осмелился бы про неё рассказать. Ни один чёртов день не обходился без мыслей о той самой тени, о тех светлых, словно солнце, глазах. И Оверланд проклинал, проклинал себя самыми неприличными выражениями, которых успел нахвататься от подростков. Вот только это не помогало, от слова, совсем. Нельзя просто взять и выключить собственные чувства, что так проворно уходили от здравого смысла, вырисовывая раз за разом такие нужные душе мгновения. Джек стоял спиной к Питчу, держа посох наготове, ведь тень в любой момент могла появиться где угодно и атаковать, но этого не происходило. Питч лишь говорил, ни разу не дав понять, что последует удар, но почему же? Вот они — четверо знаменитых Хранителя, которые побеждали, да и не раз, судя по всему, но злодеи такие злодеи. Им видимо и правда приносило удовольствие языком чесать, смакуя едкость собственных слов и выражения лиц героев, что так отчаянно метали испуганные взгляды. И они боялись. Все — без исключения. — Погодите, это что, Ледяной Джек? И давно ты с ними подружился? — откуда-то из тени начал диалог Блэк, не скрывая ледяного смешка, что раздался приглушённым эхом по замку, обогнув каждого Хранителя, и те лишь сильнее навострились, но Питчу в эти мгновения был интересен лишь он — новый дух, про которого Бугимен чрезмерно много успел наслушаться от собственных кошмаров. — Я не подружился, — холодно ответил парень, метая взгляд в разные стороны, пытаясь отыскать владельца столь бархатного голоса. — О, хорошо. Значит нейтралитет. Эти слова послышались Фросту совсем рядом, и он обернулся, являя своему взору стоявшего Кромешника, что облокотился о владения зубной феи и, подставил руку, оперев на неё голову, Правда Джек представлял его немного иначе: старым, горбатым и покрытым морщинами, но его ожидания были полностью опровергнуты, ведь перед ним находился довольно высокий мужчина, облачённый в длинный чёрный плащ, который, судя по всему, являлся частью него самого. Глаза Питча были подобны янтарю, но казались мертвыми; в них не было ни капли жизни. Тёмные, словно безграничная пустота, волосы были обращены назад, полностью открывая лоб. Кожа казалась мёртвенно-бледной даже при таком ярком освещении, а выразительная линия нижней челюсти и нос с горбинкой придавали ему довольно-таки завораживающе-аристократический, но одновременно пугающий вид. — Тогда я тебя проигнорирую, но к этому ты, наверное, уже привык, — Питч медленно отстранился от места, где только что стоял и выпрямился, поспешно удалившись из поля зрения ледяного духа. Давить на больное — одно из главных оружий из столь обширного арсенала Бугимена, так как затронуть и без того хрупкие нити, называемыми чувствами — плёвое дело, особенно, если перед тобой находится не равный соперник, а слишком молодой, довольно неопытный. Ведь в некоторых случаях хватает лишь пары предложений, чтобы пошатнуть даже слишком подготовленного противника, а затем, вместе с его же страхами слиться в безграничную тьму. Это ли не есть самое прекрасное чувство на свете? Чувство всепоглощающего превосходства перед врагом. Эта запоминающаяся встреча мелькала в беловолосой голове каждый день и даже во сне, нарушая покой, нарушая привычное светлое состояние Хранителя. Он не мог приносить ту радость, к которой привыкли дети, не мог лучезарно улыбаться, устраивая снежное веселье, рисовать причудливые рисунки морозом на стекле. Он ничего не мог. Самое ужасное состояние — состояние полной беспомощности перед самим собой. Ведь от этого никуда не убежишь, не спрячешься, и Фрост это понимал, от чего сознание медленно, но верно, подводило его. Парень поддался непередаваемой несправедливости этого мира и смирился с участью Кромешника, правда совсем ненадолго. Оверланд стал замечать за собой, что он раз за разом, сам того не понимая, проглядывал каждый тёмный уголок городков, выискивая ту самую чёрную фигуру, но её нигде и никогда не было: виднелась лишь кромешная пустота, сдавливающая грудную клетку, заставляя сердце отдавать тот самый спокойный ритм, но Хранитель желал не этого. Он безумно хотел впиться взором в довольно хорошо запомнившиеся очертания Бугимена, но этого не будет. Никогда. Джек вынырнул из омута докучающих мыслей, неспешно поднялся и, ещё раз окинув город быстрым взглядом, умчался по ветру прочь. Ему незачем оставаться и дальше одному, ведь мысли, которые не должны всплывать в голове у здоровых людей, появлялись у Оверланда всё чаще и чаще. Как-никак кто в осмысленном сознании захочет вновь встретиться с порождением страха? Но Фрост хотел, и единственная мысль, останавливающая молодого духа совершить задуманное — это то, что подумают на этот счёт другие Хранители. Он не желал снова оставаться один, хотя, в дни возвращения Бугимена, Джек так и мечтал вновь оказаться наедине с ветром, ведь тот слушал, не перебивая и не осуждая, как сделали бы в этом случае другие. Парень на это лишь улыбнулся, но неискренне, скорее издеваясь над самим собой. Интересно, а что бы они сказали? Какими были бы их глаза, узнай они, что Фрост скучает по монстру, которого принято бояться? Который практически смог уничтожить Песочника и чуть не убил самого Джека? Да любой бы рассмеялся, глядя прямо в лицо морозного духа, ведь это было не то, что неправильно, а чудовищно и безгранично глупо. Почти оказавшись у дома, Джек остановился, наблюдая через большое окно за счастливыми лицами Песочника и Норта, пока те готовились к Рождеству; за Кроликом, который тихо сидел в кресле, перелистывая какую-то книгу; за Туффи, одевающей на ёлку верхушку-звёздочку. Их глаза были такими чистыми и невинными, но это лишь отталкивало, бурлило некую злость в Хранителе, так как Бугимен, в отличии от них всех, сейчас был совсем один, ограниченный от всего мира и не имеющий возможности никого увидеть. Разве это честно? Страх — это вытоптанный судьбой путь для Питча, как холод для Джека. Но почему же этого никто не понимает и считает, что его нельзя переубедить и просто довериться? Питч столько лет блуждал во тьме, столько ждал, копил силы, но, может, он вовсе и не хотел такого исхода событий? Может просто запутался и ему необходима была помощь, но никто — абсолютно никто, даже не попытался с ним поговорить и, в конце концов, выслушать. С какой стати столь тёмный ярлык на что-то влиял? Неужели отрицательные персонажи этой книги не могут иметь хэппи-энд? Конечно нет, Фрост! Это тебе не сказка, чтобы в ней в конце все герои натянули маски, показывая, что всё у них будет хорошо. Джек брезгливо фыркнул и отлетел от окна ближе к стене замка, а затем, спустившись на снег, с силой откинул посох, от чего тот беззвучно отлетел буквально на несколько метров. — Я это предвидел. На самом деле они никогда в тебя не верили. А я лишь хотел открыть тебе глаза, но я-то понимаю… Резкая вспышка, летевшая от оружия Джека в Питча, была мгновенно отбита и перед янтарными глазами теперь виднелся лишь надвигающийся Фрост, который, легко оттолкнувшись и оказавшись в воздухе, тотчас приземлился, прокричав: — Ничего ты не понимаешь! — этот истошный рык души, что давно намеревался выбраться на свободу, наконец, получил её. И всему вина, что Питч — единственный кто и правда мог понять морозного духа и, возможно, даже помочь, но злость окутала Джека и он хотел только одного — уединения с воспоминаниями. Хотел ведь?.. — Нет? Разве я не знаю каково это — быть изгоем? — отбив очередную атаку Фроста, так же громко ответил Кромешник и последовал теневой удар. Глупый ничего непонимающий мальчишка, который возомнил, что он один такой — одинокий и невидимый. О, нет. Нет-нет. Кто-кто, а Блэк его понимал, ох как понимал, но вот как достучаться, как показать, что, объединившись, они могут творить не только добрые вещи. Они смогут абсолютно всё. Джек лишь вовремя отскочил, а затем ещё раз, дабы Питч нанёс сразу же вторую волну тени и следом, взвыв с посохом наготове, Оверланд, казалось бы, в этот момент выпустил всю мощь и обиду, но даже это никак не повредило Блэку. Как же всё-таки он был силён, ведь если несколько сотен лет назад такие атаки напрочь бы стёрли Бугимена с лица земли, то сейчас они казались ничтожными. Сидевший Фрост, опёршись спиной о ледяную стену, лишь смотрел на этот злосчастный посох и каждый раз лишь тихо повторял: почему я? Да, дети его видят, играют и радуются, когда лишь одним взмахом белоснежной руки, снежинки поднимаются в воздух, искрясь, словно тысячи огней громадного мегаполиса. Вслед за этим каждый раз слышится громкий смех, что так греет душу молодого Хранителя, но теперь вместо привычного тепла, которое разливалось тысячами искр по коже Ледяного духа, пришло безразличие, покрытое с каждым разом утолщающимся слоем боли. Поднялся снег, создавая небольшой туман, и Оверланду пришлось немного прищуриться, ведь Кромешника нигде не было в эти секунды, и Джек почувствовал себя ребёнком, которого мама оставила на несколько минут одного, но эти минуты плавно переходили в часы. Нет. Сейчас не время, Питч сразу же узнает, если Фросту станет хоть немного страшно. — Каково это — когда в тебя не верят? — продолжил прародитель страха в мимолётной тишине, заставив Джека ещё сильнее напрячься, но нет, это не тот эффект, который сейчас нужен был Питчу. Как бы его сущность не кричала о том, что самое время напугать мальчишку до предела, Бугимен отгонял эти мысли, пусть и прикладывая огромные усилия. На принятие этого решения потребовался считанный миг, больше ждать было нельзя. Чёртов туман мешал нормальной видимости, и Джек выдыхал ртом, пытаясь сконцентрироваться на поиске противника. — Каково это — мечтать о семье? — всё так же давил Питч. В середине этих слов Джек понял местонахождение Кромешника и, мгновенно приняв боевую стойку, развернулся, оказавшись нос к носу с врагом, но этот взгляд — Хранитель узнал его. Он видел его раньше, там — в отражении на озере, когда Джек вновь и вновь приходил, спрашивая у Луноликого за что с ним так паршиво обошлись. Солнечные глаза не выражали, от слова, ничего, и Хранитель лишь припустил посох, недоумевая смотря прямо на Кромешника. Питч точно знал куда надо бить и попал прямо в цель, ведь хуже страха может быть лишь жалость. — Все эти годы, что я провёл в тени, я думал, что больше никто этого не понимает, — Бугимен говорил в пол, словно был на исповеди, но затем, подняв глаза на Хранителя и одновременно обращаясь одной рукой к Джеку, продолжил: — Но теперь я вижу, что ошибался, — рука Блэка опустилась, взгляд словно потеплел, а еле видимая улыбка озарила бледно-серое лицо. Фрост, кажется, окончательно сдался и совсем опустил единственную защиту, одновременно округлив сапфировые глаза. Он слушал. Он хотел слушать того, кто впервые за столько времени говорил практически тоже, что и сам Оверланд. — Мы не должны быть одиноки, Джек, — Питч уверенно, ни на мгновение не отрывая взгляда, начал подходить к Ледяному духу. — Я верю в тебя, — фаланги левой руки легли на чёрное одеяние рядом с вырезом, — И знаю, что дети тоже поверят, — Бугимен оказался сбоку от Джека и тот, будто бы ослышавшись, спросил: — В меня? Резкий всплеск руками со стороны Питча и бравое "Да!" как будто само донеслось изо рта Кромешника. — Джек, — позвала молодого Хранителя Туоф, от чего парень вздрогнул, моментально открыв глаза. Хранительница находилась перед ним, сидя на коленях и, слегка наклонив голову вбок, явно выжидала ответа, но поскольку парень лишь хлопал глазами, та решила начать диалог сама. — Что с тобой случилось? — рука Туффианы медленно легла на плечо юноши. Девушка хотела понять в чём дело, ведь она, в отличии от того же Норта, заметила, что с мальчиком в последнее время происходило нечто неладное. — Всё… Всё отлично, не переживай, — после этих слов дух как можно реалистичнее улыбнулся, сверкнув идеально белыми зубами, смотря при этом в светло-фиалковые глаза Хранительницы. Однако та была намного старше Джека, мудрее. И прекрасно помнила это состояние Фроста, когда он ещё был невидим для детей. В голове феи мелькало то потускневшее лицо, что раз за разом, лишь завидев детей, покрывалось лучезарной улыбкой, а посох сразу же творил небывалые красоты на улицах городов, заставляя детишек кричать от счастья. — Не ври, пожалуйста, — как можно мягче пыталась сказать девушка. — Что тебя гложет? Это на счёт Джейми? Несмотря на их особенную связь с этим неугомонным кареглазым чудом, мальчик всё же рос и у него появлялись новые интересы, знакомства. Да, Джек не раз видел, как к подростку в гости приходили то друзья, то одна знакомая, которая так нравилась маме Джейми. Ясное дело, что Фросту этого никогда не понять, ведь даже будучи ещё человеком ему было не до отношений. Однако всё же интерес порой брал верх, заставляя подглядывать за людьми, пока те сначала громко ссорились, а затем со стонами мерились в спальне. По наступлению второго пункта Оверланд всегда стыдливо отворачивался, а на бледных щеках вырисовывались дорожки из румян. Ему за три сотни лет, но его всё равно так смущает секс. Неужели это настолько приятно? — Нет, с ним всё в порядке, как и со мной. Просто немного устал, — наконец ответил дух, шумно выдохнув. Вопреки серьёзному тону Хранительницы — Фрост не собирался говорить ей правду. Не хотел. Да и какой был смысл? Чтобы вся большая четверка подняла панику и изгнала Оверланда из Хранителей? Чтобы они возненавидели его так же, как и Бугимена? Чтобы он вновь остался один? Меньше всего Джеку сейчас хотелось с кем-либо говорить и уж тем более на эту тему. Ему нужно просто отвлечься. — Тогда пойдём, Николас нашёл в своей книге старинный рецепт яблочного пирога и обещал его приготовить, — взяла за руку парня Фея, потянув за собой и тот, практически не сопротивляясь, лишь подхватив по пути посох, умчался к остальным Хранителям. По приходу, а вернее прилёту, в главный зал Джек думал, что к нему сразу кинутся с расспросами, так как, вероятнее всего, Туффи уже успела навести панику. Но Николас, судя по всему, так и хозяйничал на кухне, а Сэнди, скорее всего, тому помогал, ведь по всему замку разносился запах свежей выпечки. Астер же сидел в гостиной, читая какую-то книгу и попивал морковный сок. Либо фея ничего не упоминала о Фросте, либо оставшимся Хранителям было и правда всё равно на молодого духа, от чего становилось несказанно паршивее. Да, Джек не чувствовал здесь себя в своей тарелке. Прошло четыре года с момента, как его официально назначили Хранителем, и он думал, что всё измениться, включая отношение к нему большой четверки, но тщетно. Не считая Туоф, на него никто толком-то внимания и не обращал. — Банни, что читаешь? — поинтересовалась девушка, садясь в кресло напротив. — Балую себя современной литературой. Очень недурно, однако, могло быть и лучше, — оторвавшись от книги, ответил Астер, а затем и вовсе отложил ту на рядом стоящий стол. — Фрост, — через мгновение обратился Банниманд к юноше. — Не думал, что ты соизволишь составить нам компанию в праздновании Рождества. Фея подговорила? Едкость слов сильно ударила по только во поднявшемуся настроению, заставляя его вновь упасть. Что же Джек ему такого сделал, если Кролик в очередной раз занимался ехидством? — Если тебя таким способом зовут куда-либо твои друзья, это не значит, что так они общаются со всеми. Туффи меня ни о чём не просила, да и зачем, если я Хранитель? Имею полное право находиться здесь, как и, между прочим, ты, — спокойно ответил Оверланд, смотря в зелёные глаза. Ему очень не хотелось сейчас ни с кем ругаться, но и втаптывать себя в снег так же не желал. — Ты стал Хранителем по нелепой случайности, только и всего. Не стоит кичиться об этом теперь на каждом углу и постоянно напоминать нам — реальным Хранителям, — произнёс Банни, положив ногу на ногу. — Прекратите оба, праздник ведь на носу, а вы опять за старое взялись. Банни, ладно Джек, но ты-то зачем это продолжил? — вмешалась Туффиана, гнево сверкая фиолетовыми глазами. — И что это значит? — непонимающе уставился на Фею Морозный дух. — А то, что ты ещё ребёнок, который пытается как можно быстрее повзрослеть, но на рациональные решения до сих пор не способен, — ответил вместо Хранительницы памяти Астер. — И если ты один раз спас нас, и мы тебе позволяем находится тут, это не значит, что… Фрост не дал закончить Банниманду столь бурную тираду, звонким ударом посоха о каменный пол, где после появились различные ярко-синие узоры: они покрыли тонким слоем льда всю гостиную. Джек глубоко дышал, явно понимая, что силы, которые вновь вырвались под бурей эмоций, могут сейчас навредить его друзьям. Казалось бы, четыре года — так мало для Хранителя, но достаточно, чтобы обучиться контролю. Как же так вышло, что Фрост не смог сжать бледные кулаки и начать тренироваться, во имя избежания подобных эксцессов? Он не понимал. Просто не знал или не хотел знать. Дарить детям радость — было превыше всего, но у каждого есть свой предел. У Джека он наступил относительно недавно и Фрост попросту отгонял мысли, которые, словно рой надоедливых насекомых, вертелся, раздражая. Он догадался, что счастливое лицо того же Джейми уже не вызывало былой прыткости, как раньше. — Ты что это себе позволяешь?! — раздалось среди минутной тишины со стороны, где находился взбудораженный Астер, который одним только взглядом показывал, что дико зол. — Я — Хранитель, Банни. И хочешь ты того или нет, но смириться придётся. Прошло несколько лет, а ты до сих пор меня упрекаешь в том, что… А в чём? В чём? Я не просил о бессмертии! Я не просил делать меня духом! И уж тем более не хотел быть Хранителем! Да лучше уж одному гнить, как Кромешник, нежели терпеть твои постоянные бессмысленные колкости! Знаешь, а следи-ка ты лучше за своими яйцами и больше вообще ко мне не обращайся! Грудная клетка вздымалась слишком многократно за эти несколько минут, а потускневшие глаза приобрели яркий лазурный оттенок. Посох, что так и пускал от себя голубоватый лёд, был оторван от пола. Ледяной дух, перекинув оружие через правое плечо, ещё раз прошёлся взглядом по всем Хранителям. Нет, ему перерыв был просто необходим. С мыслями о любой заснеженной крыше, Фрост отпрянул от уже трескающегося льда на полу. — Джек… — Всё в полном порядке, Туффи. Я просто хочу побыть один, — мягко оборвал Фею Оверланд, а после улыбнулся ей и подмигнул. Он не стал дожидаться очередного нравоучения и просто вылетел из зала, сказав лишь тихое: «Ветер, неси меня на Чогори», — пробирающий до костей помощник тут же подхватил духа и стремительно вынес на улицу, где Джек вновь полной грудью вдохнул приятный морозный воздух, выпуская, тем самым, пар. Во всех, кстати, смыслах. Однако сейчас, чтобы успокоиться хотя бы немного, ему потребуется не только такая приятная и родная изморось. Как там делали люди, когда были очень рассержены или расстроены? Правильно — напивались в хламину. Сработает ли этот трюк с духом? Если честно, то Джек об этом ни разу не задумывался. Даже во время того, как был человеком. Он, правда, плохо помнит свою прошлую жизнь, как-никак позади три сотни лет, но в голове словно… Пустота. Опять. После того как Джек увидел свои воспоминания — он был по-настоящему счастлив, ведь знал, что пожертвовал жизнью не впустую, а ради семьи. Но сейчас, спустя четыре года, эти обрывки вновь потускнели. Туф говорила, что нужно часто "освежать" голову, вновь брать тубус. Однако Фрост не хотел. В тот момент, когда заветная коробочка оказалась в руках, он лишь зажмурился, на секунду задумавшись, и вяло запустил пятерню в белоснежные волосы, а после шумно выдохнул. Именно тогда Джек понял, что не хочет больше жить прошлым, ему нужно было стараться в настоящем для счастливого будущего. Друзья, что, видимо, его лишь терпели, просто до безобразия сейчас раздражили. На данный момент хотелось лишь послать всех до самого… Эвереста. Но он смог только мысленно погнать в особенности Астера. Почему все кроме Туффи промолчали? Неужели Норту и Сэнди было настолько на него плевать? Нет, он, конечно, мог изрядно помотать нервы, заморозив половину замка Николаса, но только ли из-за таких мелочей? Может, он что-то не так сделал или сказал? Разумеется, он не владел столь обширными знаниями, жил всего-ничего, в отличии от Хранителей, которым минимум по тысяче лет. Когда ветер принёс его на одну из самых высоких гор на земле, Джек, встав на белый, ещё никем не тронутый снег, сразу же поднял голову к небу. Снежинки: большие и маленькие, сразу же упали на практически такого же цвета кожу. Родной холод бил по щекам, но те, как и полагается, не розовели, даже не намокли от звёздочек разных форм, которые лишь с порывом ветра снова устремились куда-то в неизвестность. Джек разжал тонкие пальцы и посох бесшумно упал на белоснежное покрывало. Молодой дух присел, облокотившись о белую опору, и устремил взгляд на заходящее солнце: оно было прекрасно, его лучи, правда, неприятно били в глаза, заставляя преградить им путь одной рукой. — Так красиво, — прошептал Фрост с улыбкой. Порой необязательно что-то видеть своими глазами для убеждения в прекрасном. Джек внезапно убрал руку и уголки рта тут же поползти вниз. Это говорил… Говорил Питч. Во сне, примерно с неделю назад. Почему же Фрост вспомнил об этом именно сейчас? Что вообще с ним происходило? Он внезапно закрыл ладонями глаза, шумно выдохнув, от чего клуб пара моментально вырвался изо рта. Сейчас не хотелось никого видеть. А ведь ещё триста четыре года назад он мечтал хотя бы с кем-то поговорить, а теперь не желает видеть ни одну живую душу и ни одного духа. Внезапно руки отпрянули от лица, и Джек посмотрел на трясущиеся конечности. Нет. Да лучше уж одному гнить, как Кромешник, нежели терпеть твои постоянные бессмысленные колкости! Он не мог этого сказать. — Я ведь не это имел ввиду! — Фрост резко вскочил и начал ходить небольшими кругами. — Это всё от злости. И кому же он сейчас врал? Находился-то один, но всё равно брешил в собственном монологе, на горе, где его никто не слышит и не видит. Идеальное место, чтобы выплеснуть всю накопившуюся злость, но сил уже не было. Джек не знал, как сейчас действовать, ведь заморозить поблизости нечего: вокруг и без того низкая температура. Да и кричать, надрывая горло, не шибко хотелось. Фрост на секунду остановился и облизнул потрескавшиеся губы. Он должен был когда-то это сделать.

***

Он стоял напротив винно-водочного магазина и всё не решался зайти туда. Вряд ли его кто-то из взрослых увидит, да и ему было как-никак далеко за восемнадцать. Резко и коротко вдохнув и выдохнув, Джек зашёл внутрь помещения и прошёлся по рядам, не задерживаясь ни на едином экземпляре, так как совсем не разбирался в алкоголе. Даже спросить ведь не у кого! Фрост сделал минимум четыре круга прежде, чем как остановиться около одного стеллажа и задержал свой взгляд на роме. Выглядел вроде простенько: красная крышечка, большие белые буквы JB посередине, за ними же виднелось зелёное поле и голубое небо с несколькими птицами, вокруг букв также имелся рисунок красных крыльев. Выглядело странно, но, наверное, не так страшно, как та же водка, которая, как на полке, так и в руках рядом шатающегося мужчины выглядела довольно устрашающе. Молодой дух, утрамбовав свою совесть, протянул руку, но прямо у горлышка помедлил. Надо вот ему это? Оверланд тряхнул головой и, схватив бутылку, незамедлительно покинул помещение, под округлившиеся глаза продавца за прилавком, который лишь открыл рот и вытянул перед собой руку, явно желая хоть как-нибудь прокомментировать буквально улетающий из магазина алкоголь.

***

Джек уже несколько минут разглядывал прозрачную бутылку. Даже ногтём этикетку подковырнул пару раз. О стакане, само собой, он забыл. Вернее, не помнил. Фрост часто видел, как люди пили прямо из горла, а потом сразу же щурились. Правда не ясно: от удовольствия или боли? Парень никогда не пил и, соответственно, не понимал, как это, когда ты пьяный. Он лишь немного представлял, исходя из прочитанного в книгах. Только вот теория всегда отличается от практики. Фрост ещё раз повертел в руках бутылку и наконец решился: пальцы повернули красную крышечку и в нос сразу же вдарил неприятный запах. Джек облизнул губы, подумал, а после откинул крышку куда-то в снег. Раз уж начал, то нужно доводить до конца. Он втянул запах ещё раз и резко впился губами к горлу, сразу сделав несколько больших глотков. Сапфировые глаза моментально расширились до невероятных размеров, и Джек откашлялся, поморщился насколько это возможно. — Фу! Фу! Фу! Мерзость, гадость, пакость! Как это… Как это вообще может нравиться? Вопросы вертелись в голове, но он знал, что ответа на них не получит. Фрост в принципе знал от чего обычно алкоголь спасал и приводил, однако, всё же было интересно узнать об этом чуть больше. Оверланд просидел в одном положении больше десяти минут, это точно. Только после этого он вновь прильнул к горлу, но удалось сделал всего небольшой глоток, но жидкость, как и в первый раз, неприятно обожгла горло. Спустя ещё полчаса парень был максимально навеселе, шатаясь, в которой раз делая круг по уже вытоптанному им же пути. Бутылка, конечно же, была наполовину ещё полной, ведь после второго раза он решил закусить. Снегом. Слава богу, что на такую высоту ни один человек не забирался. По крайней мере сейчас, в кромешную ночь. Джек, не справившись с управлением, упал на снег спиной вниз, широко раскинув руки и ноги, начиная делать снежного ангела. Он тут же залился звонким, практически детским, смехом, что эхом раздался по округе, ведь рядом никого не было — царила полная тишина. Фрост не помнил куда дел полупустую бутылку, которая, казалось, ещё мгновение назад была прямо в руках. Однако выпить ещё у него вряд ли получиться: встать ведь даже вряд силёнок почти не осталось. По-хорошему ему сейчас нужно свернуться калачиком и заснуть, но вместо этого парень, через ну очень огромные усилия поднялся. — Где эта чёртова палочка? — кое-как пробурчал юноша, оглядываясь по сторонам. — Ну нет… Так нет, — развёл в сторону руками Джек и засмеялся. — Вот незадача, а как домой-то… Идти… Лететь? — бледные губы вновь озарила улыбка и парень, накинув капюшон решил добираться так. Правда не рассчитал, что без посоха это будет довольно проблематично.

***

Тьма, мучительная головная боль и невыносимый холод: вот что сейчас чувствовал Джек. Лучше бы ничего не ощущал, ей богу. В данный момент ему очень сильно хотелось пить и забиться куда-нибудь в тепло. Звучало абсурдно, учитывая, что он зимний дух в принципе не нуждался в температуре выше минусовой. Фрост, тихо простонав, перевернулся набок, но глаза так и не решился открыть. Как он вообще сейчас смог что-либо сделать — было тайной мироздания. Джек поёжился и тут же осознал, что его что-то укрывало: оно было мягкое, немного даже пушистое и очень лёгкое, но одновременно согревающее. По правде говоря, сейчас ему было до лампочки, что его хоть немного грело. Было пусть и до дрожи холодно, однако, почему-то спокойно. Как будто он находился дома: среди родных ему людей. Никогда больше в жизни в рот эту дрянь не возьму. Джек, приложив немалые усилия, открыл сначала правый глаз, будто решая подглядеть, а затем левый. Только вот вокруг было слишком темно, чтобы разглядеть хотя бы то, чем он был укрыт. — Туф… Голос был настолько тихим, что казалось будто бы человек, который это произнёс, вновь обрёл способность говорить. — Туффи… Пожалуйста, дай воды. Джек не мог даже перевернуться в исходное положение, лишь еле-еле приподнял голову и снова попытался хоть что-нибудь разглядеть в комнате. Правда ничего не вышло: абсолютно везде было темно, будто он полностью потерял зрение. — Да ладно, я же не встану… Сам, — еле-еле простонал Фрост, приложив руку ко лбу. — Конечно: после такого градуса даже у меня было бы не слабое похмелье. Этот голос: он узнал его. Бархатный, тихий, даже немного устрашающий. Джеку казалось, что и вовсе забыл его, но сейчас он был уверен в своей догадке, вернее в своём утверждении. Фрост резко зажмурился, желая отогнать сновидение. — Открой уже глаза и возьми воду, — брезгливо произнёс Питч. Ему явно не хотелось повторять, но судя по состоянию этой малолетний пьяницы, ему предстоит по большей части монолог. — Я ведь могу и передумать. Джек раскрыл глаза и попытался быстро принять сидячее положение, но остановился на половине пути, так как мгновенно поплатился за столь опрометчивые действия и схватился за голову. Однако спустя уже мгновение всё же медленно, но верно исполнил задуманное. Фрост понял, что было не так темно, как ещё пару минут назад: место, в котором он находился, озарил приятный глазу свет, как будто от камина. Благодаря этому парень и смог разглядеть рядом стоящую чёрную кружку. Рука неспешно потянулась за такой необходимой организму жидкостью, а инстинкты самосохранения окончательно испарились, давая пальцам обхватить керамическую ручку и преподнести ёмкость к губам. В этот момент Фросту показалось, что весь мир оказался за гранью реальности. Клянусь, что это самая вкусная вода, которую я когда-либо пробовал. Жидкость моментально оказалась в горле и уже прошла дальше, однако жажда, само собой, не ослабла. Джек готов был душу продать, лишь бы выпить еще парочку… Пару парочек таких кружек. — Ещё, — только и смог выдавить из себя парень, держа ёмкость навесу. — Что ты сказал? — ехидство в голосе было слышно сразу, от чего Джек лишь выдохнул, собираясь с силами. — Налей… Е… Ещё. — Фрост, ты же приличный молодой дух. А как же волшебное слово? — Питч видел, как мальчишке тяжело давалось каждое слово и движение, но как же сам повелитель Бугимен мог упустить возможность знатно… Повеселиться. — Су… Сухо во рту ведь. — А чего ты ожидал? Прилива энергии и бодрости? — Пожалуйста… Налей воды. Блэк пользовался тем, что Джек говорил, считай в пустоту, ведь до сих пор не знал его местонахождение, разглядывал того, кто четыре года назад отправил его сюда — место, где он провёл и так слишком долгое время. Было бы правильно замучить мальчику жаждой. От этого, конечно, духи не умирают, но страдают так же, как и люди. Однако раз у него появилась такая редкая игрушка — он должен выжать из этой ситуации по максимуму. — Какой интересный поворот. Ранее крайне сильный снежный дух, который чудом победил меня — Прародителя Страха, сейчас просит о помощи во время похмелья. — Да брось ты… Потом поиздеваешься сколько душе будет угодно… Пожалуйста, воды, — Фрост хотел сказать последнее слово как можно громче, но вышло, как-минимум, не по плану. — Дай слово, — коротко и на удивление, даже строго, сказал Питч. — Какое ещё слово? — Джек вновь принял горизонтальное положение, приложив ко лбу тыльную сторону руки. — Слово, что после того, как я спасу твою тушку от нормальной реакции на выпитый алкоголь, о пребывании здесь пока я сам не разрешу тебе вернуться к Хранителям. — Ч… Чего? Это настолько дорогая вода что ли стала? — Это настолько дорогие мои услуги. Если он сейчас не попьёт, то его горло буквально сгорит — это он точно понимал. Правда добровольно отдавать себя в руки врага, где тот может сделать с ним всё что угодно — самоубийство чистой воды. Голова еле-еле работала, а глаза предательски слипались: безумно хотелось пить и спать. — Что ты задумал? — Мне повторить вопрос или вышвырнуть тебя на улицу, где ты, вероятнее всего, останешься, как минимум, до послезавтра пока твои друзья не найдут тебя. Только вот немного неодетого. После этих слов сапфировые глаза резко распахнулись и Джек, пересилив природу, дрожащими руками приподнял накрывающую его ткань: на нём и правда не было ни толстовки, ни бридж, ни нижнего белья. Его моментально затрясло не столько из-за озноба, сколько от ощущения полной беспомощности. Что он с ним сделал? Что успел? — Да не трясись ты так. Джек не чувствовал своего тела, поэтому не знал, были ли на нём синяки, царапины или другие признаки любых насильственных действий. Он хотел бы приподняться и рассмотреть себя, но предательский тремор никак не унимался. — Фрост, не заставляй меня жалеть о содеянном. Этот голос начал доноситься лишь урывками. Мгновенно образовавшийся ком, железными тисками сдавил горло. Глаза болезненно защипали, а такой непривычной температуры горящие слёзы, тут же образовались в уголках глаз, начиная постепенно скатываться вниз. Внезапно поток света заменила высокая тень, но Джека сейчас, казалось, не волновало совсем ничего. Он напрягся до предела, но злиться нужно было только на собственную нерассудительность и тупость. Надо же было догадаться выпить, когда не знаешь, как правильно это делается?! — О чём задумался, Фрост? О собственной невинности? — Питч склонил голову вбок, отчётливо ощущая нарастающий страх мальчишки. Нет, конечно, было не очень благоразумно действовать именно так. Слишком импульсивно. Вот дурак! Сам, собственными руками приобрёл путёвку в персональный ад, из которого он никогда не выберется: ему просто не позволят. — Держи, — Блэк чуть заметно шевельнул кистью, и новая кружка тут же оказалась рядом с дрожащим телом. — Неужели хранился для Феи? Как сентиментально. — Да пошёл ты. — Рискованно так разговаривать с тем, кто может моментально избавить тебя от мучений либо не самым приятным способом, либо… Фрост, не зная откуда вообще взялись силы, схватил кружку и тут же выплеснул её в рядом стоящую тень. Эмоции, что били через край, наполняли молодое тело. Осознание пришло далеко не сразу, но в момент, когда Джек округлил глаза, явно понимая, что именно он чуть не натворил, сердце сжалось и словно остановилось. Неописуемый страх моментально въелся в подкорку, не оставляя места для любых других эмоций. Разве что воистину кромешный ужас, медленно, почти невесомо, поджирал сейчас намного сильнее. Испуганные глаза забегали из стороны в сторону. Джеку несказанно, судя по всему, повезло, что он промахнулся. Надо же как быстро эмоции сменили друг друга, но юноше показалось, что злость была как нельзя кстати. Пусть сейчас она, словно провинившееся животное, сбежала, освободив место для ещё большей паники, которая лишь нарастала. Тихий, шипящий, похожий скорее на змеиный, смех расползся по месту, в котором находился Джек. Будь его воля — сжался бы в комок и неподвижно пролежал в таком положении минимум лет сто пятьдесят, не меньше. Только вот мелькающая, ещё более тёмная, по сравнению с помещением, фигура маячила то с одной стороны, то с другой, не давая сфокусировать на ней взгляд. Плавные, сотнями годами отточенные, движения меняли местоположение слишком быстро. А поскольку реакция мальчишки была хуже, чем у пятилетнего ребёнка — поймать тень было практически невозможно. Белобрысая голова, конечно, кое-как вертелась сначала вправо, затем влево, однако, это было слишком бесполезно. — Неосторожные действия никогда не славились удачными последствиями. Джек повернулся бы на звук, вот только он исходил как будто отовсюду — из каждого угла. Но голос не был угрожающим, скорее предостерегающим. — Молодость дарована, чтобы мы допускали ошибки, выносили уроки, — последовала пауза, ведь Питч догадывался, что Фрост сейчас пропускал мимо ушей некоторые моменты: страх переполнял. — Я бы сказал, что она коротка, но мы — Духи. Так что меня весьма разочаровывает факт, что ты проигнорировал возможность… Ты вообще меня слушаешь? Последнее предложение было сказано недовольным тоном. Блэк больше всего не терпел неуважительное отношение к себе, поэтому, прекратил "карусель" и вновь оказался перед испуганным мальчишкой. Тот лишь вздрогнул, широко распахнув глаза. Страх ощущался ещё более чётко, чем секунды назад. Лёгкие словно перестали функционировать, и Джек замер: на него смотрели два жёлтых глаза. Вернее, рассматривали, не скрывая блеска, от которого у Фроста моментально пробежали мурашки по телу, а еле затихший озноб забился с прежней силой. Кажется, Кромешник был очень зол, ведь не сказал ни слова. Походило на затишье перед бурей, а зная, что это бедствие не имело тормозов и ожидать можно было всё что угодно — Джек вжал голову в плечи, просто ожидая последующих действий Чёрного Духа. — Сейчас, бестолковый ребёнок, с тобой бесполезно играть. Эти слова были последними перед тем Фроста объяла пустота, а затем сморил такой желанный сон.