Про подвалы и подарки

Моя малышка стала совсем бледной. Мешки под глазами, осипший голос и слабые руки. Прошло пять месяцев, я увеличил количество посещений ванной комнаты до четырех раз в неделю, один раз в неделю мы смотрели фильмы или какие-нибудь видео на Ютубе, иногда танцевали. Маринетт встречает меня объятиями, – клянусь, я не думал, что она так быстро сломается, но мне нравится, – улыбкой и рассказами о своих впечатлениях из книг. Но все равно меня тревожит ее состояние. У меня есть задний двор, где мы могли бы погулять, но он был слишком маленьким, да и делать там особо нечего. Мне хотелось вывести ее на улицу. Но это было слишком опасно. Я ничего не говорил Маринетт о своих желаниях и планах, но сам продумывал все способы погулять на улице. Благо, на улице было холодно и снежно, так что ее можно было спрятать в одежде. Шапка, шарф, прикрывающий нос, варежки, пальто, штаны и зимние сапоги. Всего-то. В магазине я долго не возился – выбрал те, что не особо выделяются, – и вернулся домой. Во время прогулки я бы не хотел встретить Алью или Луку, так что нужно было выбрать что-то отдаленное от их округа. А может, погулять в лесу? Сейчас там много горок и детей с их родителями, много парочек, которые хотят погулять одни, так что особо внимания мы не привлечем. — Принцесса! — воскликнул я, когда зашёл в комнату Маринетт. — Адриан! — она широко улыбнулась и обняла меня. Черт возьми, обожаю этот момент. — Смотри, что у меня есть, — я показал ей пакет и поставил его перед ней на пол. — Что там? — Посмотри. Она достала из пакета штаны, свитер, затем куртку и замерла. — Что..? — Мы идём гулять в лес! Ты рада? Она улыбается и кивает, охотнее доставая вещи и тут же переодеваясь в них. — Только парочка правил, принцесса, — я скрыл улыбку, хотя это было трудно, — Ни с кем не разговаривать, никуда не уходить, быть всегда рядом. Она кивнула и нацепила шапку: — Мне незачем сбегать, Адриан. Я довольно улыбнулся. В лесу Маринетт шла вприпрыжку, останавливалась, чтобы поймать снежинки ртом или чтобы сделать снежок. Я видел, как на улице Маринетт стало лучше и веселее. — Сделаем снеговика? Я кивнул и опустился на землю, делая снежный шар. Краем глаза я следил за Маринетт. Я все ждал, когда она подорвется, когда побежит к тем людям на холму, крикнет им:«помогите!», но она так не делала. Наоборот, подходила ближе ко мне, прижималась, катала снежные шары и ждала, пока я доделаю свои. Действительно не хочет убегать или усыпляет мою бдительность? Мы гуляли ещё часа два, пока она не взяла меня за руку и не прошептала: — Я устала, Адриан, поехали домой. Я кивнул и мы сели в машину. Это так странно. Неужели ей не хочется домой? Что я могу сделать? Что мне делать дальше? Держать ее до конца жизни? Отпустить? Отпустить и покончить с собой? Попросить не рассказывать обо мне, а пока она в шоке радуется родителям, уехать в другую страну, поменять имя и паспорт? Поменять имя и паспорт ей? Сменить ее внешность, представить всем, как какую-нибудь другую девушку, скажем, из приюта? Но ведь она Маринетт Дюпен-Чен, а не кто-либо ещё. Вернуть ее и сесть в тюрьму? Я сломал её. Да, она любит меня, я люблю её, но что мы можем делать вместе? Сидеть в грязном подвале? Я был слеп, желая получить ее любовь, а теперь должен решать, что делать. Я хочу лучшего для неё. Сумасшедший парень, державший ее в подвале, не заслуживает ее. Она пристегнулась и повернулась ко мне: — Было весело. — Ты хочешь домой? — я сжал руль и опустил голову. Будь, что будет. Я остановлюсь, пока не стало слишком поздно. — Да, посмотрим фильм, когда приедем? — Нет, ты хочешь домой? — я выделил последнее слово, — К родителям, Алье.. — я сглотнул и дрожащим голосом продолжил, — Луке? — Я.. — она уставилась на меня.

***

— Я.. Что мне сказать? Что сделать? Я так хотела домой, все время хотела. Он меня не пускал, делал все, чтобы я осталась, желал, чтобы я его полюбила. Я должна сказать, что хочу, но не могу. Мне страшно. Я привыкла жить с ним, я привыкла к нему, я хочу быть с ним. — Я не знаю. Он смотрит на меня со страхом. Чего он боится? Он боится, что я уйду? Или расскажу о нем? — Маринетт, прости меня. Я действительно сумасшедший, я сделал все это, — он снова опустил голову, и почему-то я почувствовала себя виноватой, — Я хочу остановить это все, пока я могу. Пока не стало слишком поздно. Мы молчим. Я не знаю, нужно ли мне домой. Конечно, я хочу увидеть родителей, хочу увидеть Алью, хочу заниматься тем, чем занималась до.. своей комнаты, но.. Я хочу все это с ним. Это странно. Так странно. Мне было страшно, я боялась его, а теперь он для меня каменная стена, защита, опора, поддержка. — Давай я отвезу домой, а ты делай что хочешь. Скажи, что это был я, или.. — Я не буду говорить. Мы молчим. — Маринетт, я понимаю, но то, что ты чувствуешь не настоящее, оно.. — Тебя мучает совесть? — я повышаю голос и перебиваю его, — Ты же так хотел этого. Так вот, я люблю тебя. В чем дело? Почему ты обрываешь все? — Потому что я понял, что это не нормально! Что ты заслуживаешь лучшего! — он вскрикивает, выпрямляется и смотрит мне в глаза, — Ты заслуживаешь любить кого-то, кто не запер тебя в подвале.. — Ухоженном подвале! — почему-то, я хочу его защищать, хотя понимаю, что он прав. —.. кого-то, кто не изнасиловал тебя, не ударял тебя.. — А мне не нужен этот кто-то! Мы смотрим друг на друга. — Тебе нужен психолог, — говорит он. — Тебе тоже, — отвечаю я. И мы молчим. — Я отвезу тебя домой и ты.. — И я скажу, что сбежала, потому что хотела начать другую жизнь, но во мне заиграла совесть и я решила вернуться. Почему он так поступает? Мне больно. Я не хочу покидать его, хотя все время думаю о том, как хорошо было бы жить не в подвале. Я думала об этом уже просто по привычке, хотя на самом деле, я полюбила все это. Он был нежен ко мне, добр. Делал подарки. Да, немного не так, как надо, но.. — Маринетт, я такой мудак. Я сделал из тебя зависимую.. — Ну и пусть, — шепчу я и беру его за руку, — Ну и ладно. Я хочу быть с тобой. Держишь ли ты меня в подвале или нет, мне все равно. Он смотрит на меня, выискивает в глазах что-то, но я показываю ему только свою уверенность. — Я продам этот дом, куплю другой дом в другом округе, а ты.. — А я разберусь со своей смертью и приду к тебе. И мы начнем встречаться и жить, как все. — Ты уверена? — Да.