Адриан знал, что нужно брать все в свои руки, – не в том смысле, – потому что девушкам это нравится; быть уверенным; иметь с собой защиту, а ещё лучше, если будет смазка; нужно выглядеть опрятно и, конечно, разогреть девушку. Ну и там, по мелочи. Поэтому сейчас, когда Маринетт сидит на его коленях, опуская руки всё ниже и ниже, Адриан пытается вспомнить всё то самое «по мелочи».

Он проводит пальцами по ее коже, трёт веснушки, словно хочет, чтобы они пропали. Он знает – это не произойдет. А если и произойдет, то он сильно расстроится. Это были не просто веснушки. Это были восхитительные веснушки. Самые лучшие, самые любимые. Потому что они принадлежали Маринетт.

День с самого начала не задался, а ещё Маринетт слишком много копила эмоции, поэтому она нечаянно устроила истерику перед Адрианом-Котом, оказавшись запертой с ним в лифте.

Он нежно проводил пальцами по ее талии, едва прикладывая силу. Кожа мягкая и бархатная, сияет на лучах солнца. Он улыбается, чувствуя тепло в груди. Он опускает руку и проводит по её бедру. Она сжимается под ним, покрываясь мурашками. Она тихонько вздыхает, и он краснеет.

Маринетт всегда была лучиком света и поэтому никто и подумать не мог, что Маринетт может быть плохо до такой степени. Разумеется, она не пыталась покончить с собой. Она просто хотела, чтобы стало легче. Оно так и было.