не бойся темноты.

— Какие ещё тени, хён? Может, тебе просто показалось? — Джункю хмурился и сонно тёр глаза. Хёнсок дрожал от страха и мотал головой, а на его глазах уже выступали первые слезинки. Ему не могло показаться — он единственный не спал в ту ночь и точно видел, что в гостиной что-то промелькнуло. Странное ощущение также не покидало, когда Хёнсок ушёл к себе в комнату, ведь ему казалось, что за ним кто-то следит, буквально вселяя страх своим нездоровым вниманием. — Я что-то видел, — сдавленно повторил он и прижался к Джихуну, который почему-то с укором смотрел на Джункю и стоящего рядом с ним Чону, — Я точно что-то видел… — Эй-эй, успокойся, — Джихун взял обнявшего его парня за руку — нужно что-нибудь придумать и привести Хёнсока в чувства. В голову пришла кое-какая мысль, которая сперва смутила, но другого очевидного выхода не было. Джихун заглянул в испуганные глаза старшего, погладил его по мягким волосам цвета мяты и быстро спросил: — Может, ты переночуешь в моей комнате? Вдвоём будет не так страшно. Хёнсок благодарил всех богов за то, что в гостиной было достаточно темно, и никто не увидел густой румянец на его щеках. Он всхлипнул и через некоторое время несмело кивнул, выпутываясь из сильных рук Пака и, с трудом взяв себя в руки, направившись в сторону его комнаты. — Хорошо, пойдём, — Хёнсок старался усмирить дрожь в коленях. Он виновато взглянул на проснувшихся парней, — Спокойной ночи. В его голосе — никакой уверенности. Ему по-прежнему было не по себе, потому что он не мог отделаться от ощущения, что увидел то, чего не должен был. Хёнсок не смел обижаться на неверие Джункю его словам — реакция вполне понятна, но младший выглядел так, словно знал, про что твердит лидер. Он тоже думал, что ему просто кажется, и поэтому предпочёл молчать — это же мелочь, разве нет? Однако слова хёна по какой-то причине подтолкнули на то, что это не галлюцинации вовсе — тени, словно маленькие зверьки или дети без лиц, скользят по стенам и подстрекают совершить какую-нибудь глупость и мерзость в любую секунду. Доён так однажды чуть не покалечил Едама, положив кухонный нож в верхний шкафчик, который при его открытии ловко выскользнул и порезал щёку парня. Крови было много. Едам со страхом представил, как бы на это отреагировали Хёнсок с Асахи — с первым всё вполне ясно, но вот второй до конца жизни бы осуждающе смотрел на бедного парня, который не понимал, что творил. Ким и правда потерял контроль над собой, и Джихун его видел, когда в спешке пробегал мимо кухни, но не стал делать лишних телодвижений, потому что снова опаздывал на шоу. — Не клади ничего острого наверх, Доён-а, это опасно, — уже из коридора прокричал ему старший и выбежал из квартиры. Доён после этого случая стал вести себя ещё тише и со временем совсем закрылся, словно остерегаясь чего-то. Йоши, когда они с Харуто, Машихо и Асахи ещё не вернулись в Японию, с беспокойством смотрел на младшего и с замиранием сердца ждал дня их отлёта — оставлять парня в таком состоянии было попросту страшно. Что, если ему в голову придёт очередная безумная мысль? Даже Хёнсок начал этого бояться. После того, как он увидел тень, в голове всё словно перемешалось, и мысли стали отрывистыми, несвязными, нелогичными. Он очень хотел с кем-нибудь поговорить об этом, но не желал доставлять проблемы. Только Доён и Чону зашли к нему вечером как-то в комнату, подметив, что лидер теперь вздрагивает от каждого шороха. Рядом с ним сидел Джихун и читал, иногда поглядывая на парня. — Мы тоже их видели, — сходу начал Чону, складывая руки на груди и смотря на стоящего к ним спиной Хёнсока, который через мгновение медленно повернулся к ним — он выглядел испуганным и потерянным. — Тени, они… Не дают мне заснуть иногда. — Кто-нибудь ещё знает об этом? — почему-то шёпотом спросил старший, и Джихун еле сдержал улыбку — кажется, кроме него никто ни о чём даже не догадывается. — Джункю тебе не поверил, остальные не знают, — Доён прошёл к креслу и сел в него, затем опуская взгляд, — Ну и ещё тот случай с Едамом. Думаю, что… — Он считает, что ты сделал это не специально и ни в чём тебя не винит, — добродушно перебил его Джихун, откладывая книгу, — Не специально же? Пак явно не невзначай так понизил голос. Доёну становится хуже, и он тяжело вздыхает, пытаясь выцепить из памяти что-нибудь хорошее и обнадёживающее, но в голове только одно — воспоминание о том, как тень села на плечо, тихо посмеялась и затмила разум, оставляя в нём лишь пустоту. Интересно, те, кто видел тени, чувствовали то же самое? Доён искренне надеется, что он с Чону и Хёнсоком единственные, кто повстречал гостей из темноты. Совершенно очевидно, что многие будто чего-то остерегались и молча глотали свою панику, лишь становясь равнодушными и только иногда более менее доброжелательными. Одним из таких стал бесстрашный малыш Чонхван. Он долго не мог уснуть и просто ворочался в кровати, не зная уже, что делать, но вмиг усмирел и вжался в мягкий матрас, широко раскрыв глаза — тень смотрела на него маленьким злобным зверьком, но младший за считанные секунды собрал разбитую храбрость по кусочкам, смело смотря на тёмный сгусток возле себя в ответ. Улыбнулся даже. Кажется, даже такая слепая уверенность в том, что это просто галлюцинация, Чонхвану не помогла — тень прикоснулась к его руке и обожгла кожу, затем впитываясь в неё, как клякса в белоснежное покрывало, и постепенно поглощая разум. Парень с трудом справился с этим помутнением, но Асахи на утро сказал, что младший блуждал по квартире и бормотал странные вещи. Ничего не нашлось, чтобы ответить, и Чонхван просто улыбнулся, махнув рукой, заставляя Хамаду насторожиться — ночью явно что-то случилось. Следующим же вечером Асахи тоже увидел тень у себя в комнате, однако никак на неё не среагировал — они долго глядели друг на друга, и вскоре чёрный кролик исчез, издав что-то наподобие визга и оставив парня в совершенном недоумении. Через несколько недель после инцидента с Хёнсоком уже все знали о тенях и поэтому дружно решили, что всё это безумие, эта коллективная галлюцинация — уже слишком. Они сидели в комнате Джихуна и долго не могли начать говорить о произошедшем, лишь чувствуя, что в двери скребутся их ночные гости, желая чего-то. Хуже всего было, кажется, Джункю, который на прошлой неделе чуть не выпал из окна. Не из-за своей беспечности или невнимательности, а из-за особенно наглой и настырной тени, которая толкала к балкону. Всё это безобразие смог остановить Машихо, который очень вовремя оказался рядом и не позволил свершиться коварному плану. Джункю потом долго не мог прийти в себя. — Что нам делать? — с закрытыми глазами наконец спросил Хёнсок, кладя голову на плечо сгорбленного Харуто, который смотрел на дрожащие руки Чону и потом, не выдержав, накрыл их своими. Доён и Едам переглянулись — младший сглотнул при виде огромного пластыря на щеке парня, вспоминая тот день. Никто ничего не знал, да и сил что-либо предполагать не было. Джихун единственный, кто не встретил на своём пути тень, даже сам лидер не знал, почему они его избегают. Не в чертах характера Пака верить во всякую чушь про сгустки тьмы, но он проникся искренним испугом Хёнсока и пустыми взглядами остальных. Не свойственное всем молчание, даже когда улыбку сдержать невозможно, странная импульсивность в движениях — всё это настрожило и заставило присмотреться. Они не могли ничего придумать, потому что о тенях не было ничего известно. Откуда они взялись вообще? Были раньше рядом и оставались не замеченными, а затем нарастили силу почему-то? Обычно все, кто видел тени, потом не помнили следующие часы своей жизни — в памяти было пусто. Люди, мысли, поступки, слова — кажется, совершенно всё терялось в бездне. «Что я наделал?» — это единственный вопрос, который можно было себе задать, но на него быстро находился ответ благодаря тем, кто порой оказывался рядом и пытался привести в чувства. — У нас нет выбора. Все разом посмотрели на Джункю — в его глазах сверкали слёзы. Парень долго собирался с мыслями и в каком-то отчаянии бегал взглядом по лицам присутствующих в комнате. — Нам придётся быть вместе. Это на время, я… я не знаю, что могу сделать с собой или другими, и поэтому надо следить друг за другом и тенями, изучать их и понять, откуда они. Кого-то ведь не трогали… — Асахи посмотрел на него и еле различимо кивнул; Джихун заметил это и понял, что совершенно запутался — ни Джехёк, ни Едам с Чонхваном не говорили о странностях в поведении Хамады, хоть они и живут в одной квартире и проводят с ним большинство времени. — Как ты их избежал? — спросил у него Джихун, и Асахи пожал плечами, не поднимая глаз. Он не знал, как всем объяснить произошедшее с ним, и просто решил поговорить наедине со старшим позже. Пак вздохнул и прикрыл глаза. — Как я понял, только меня и Асахи не трогали? — Нет, — мрачно и задумчиво откликнулся Хёнсок, теребя край футболки, — Я ведь ничего странного не делал? — В его взгляде теплилась надежда на что-то. Некоторые в подтверждение его словам мотнули головой, и лидеру заметно стало от этого жеста легче. Вся их жизнь поменялась, распорядок дня стал непонятно каким, ведь в любой момент из-за тени мог кто-то пострадать. Их нападения были не такими частыми, как казалось с начала, но со временем последствия становились плачевнее и серьёзнее, и однажды стало понятно, что намерения ночных гостей — не игрушка, и всё делается специально, для чего-то. Уже к вечеру в квартире на нижнем этаже наступила гробовая тишина. Чону и Джункю спали в своих комнатах, пока Джихун и Хёнсок сидели в комнате Чхве и сочиняли новую песню, иногда перекидываясь друг с другом парой коротких фраз — атмосфера позволила только однажды улыбнуться и издать тихий смешок. Тени за прошедший день мало чего успели вытворить, но ничего хорошего в этом не было. Джихун иногда поглядывал на старшего. Переживать за него стало привычкой, хоть Хёнсок и повторяет постоянно, что всё в порядке, пытается шутить и вести себя, как обычно, лишь бы не видеть тени — ему невероятно жутко, хочется паниковать, забиться в угол, но он не имеет права. — Тебе страшно? — совершенно внезапно спросил Джихун, когда старший уже собирался ложиться спать. Хёнсок кивнул, быстро нырнул под одеяло и отвернулся к стене. Он даже не задумывался на заданным вопросом, но потом повернулся обратно к парню, который продолжал смотреть на него и размышлять о чём-то. — Я помогу тебе. — Что? — Хёнсок нахмурился. Джихун вздохнул и выключил свет в комнате, оставляя только маленький светильник на подоконнике. Старший вздрогнул и приготовился к самому худшему, ведь тени всегда мешают ему спать — они скрываются в темноте, Пак об этом знает и поэтому всегда настаивает на том, чтобы они с Хёнсоком спали вместе. Лидер не против, но сейчас Джихун пугал. — Что ты делаешь… — он лёг рядом с Чхве, взял его за плечи и притянул к себе, закрывая его глаза ладонью. Лидер судорожно выдохнул, потому что всё стало понятно — тень мальчика наблюдала за ними всё это время, готовя свой коварный план для Хёнсока и иногда еле слышно хихикая, потирая ладошки. — Тихо, — прошептал Джихун, — Он скоро уйдёт. Хёнсок кивнул, но побоялся что-либо говорить. Клонило в сон, но засыпать было страшно, и юноша просто не мог расслабиться. Тень ещё недолго посидела рядом с парнями и, странно дёрнувшись, исчезла, позволяя младшему облегчённо выдохнуть. Однако руку с глаз лидера он не убрал. Джихун внимательно посмотрел на его губы и накрыл их своими. Его ладонь соскользнула с глаз лидера на его щёку, а затем и на шею. Хёнсок паниковал, но отстраниться не мог: тело словно сковали. — Пожалуйста, скажи, что происходит, — голос парня был осипшим, он не мог отвести глаз с Джихуна, который по-прежнему молчал и только чуть улыбался. Старший терял терпение, — Хватит издеваться надо мной, слышишь? — Я просто так долго думал о том, как относиться к тебе. — И… Что дальше? Мне что прикажешь делать? Джихун пожал плечами, Хёнсок измученно простонал, отворачиваясь и еле слышно произнеся про себя «Господи», прорезая тишину своим лёгким раздражением. Думать о сказанном и сделанном никому не хотелось. Они не говорили друг с другом о случившемся и просто и дальше старались проводить время вместе, когда у Джихуна не было расписания. Где-то в глубине души Хёнсок знал, что должен поговорить с парнем и всё выяснить — не очень хочется, чтобы тебе дурили голову необдуманными поступками, и старший пообещал себе сделать всё, что от него зависит. Джихун долго разглядывал в лидере кого-то родного и наконец-то увидел, стоило только вспомнить об улыбчивом юноше, который готов сделать всё ради тебя. — Ты мне нравишься, — шёпотом на кухне говорит Джихун, осторожно нарезая овощи, и потом повторяет эти слова ещё и ещё, потому что уверен в том, что старший, Джункю и Чону ещё спят. Субботним утром у них совсем тихо, только за окном начал просыпаться город. Джихун чувствует давление — с момента, как он проснулся, за ним наблюдала крошечная тень, которая словно хотела что-то сделать. Парень никогда не разговаривал с тенями, да и есть ли в этом какой-то смысл? Особо не задумываясь, что на кухне он не один, Пак продолжил повторять одни и те же слова — и про себя и вслух. Тень дотошно следовала за ним, но должного внимания так и не получила и тогда проскользила в комнату Джихуна — там спал лидер. Беда не заставила долго себя ждать — послышался грохот, парень резко посмотрел в сторону длинного коридора и рванул к себе. Дверь долго не поддавалась, вселяя в Джихуна ужас, но внутри всё окончательно обрушилось, когда он всё же попал в комнату и увидел, как Хёнсок душит самого себя, а его тело изламывается, точно в судорогах. Глаза лидера были открыты, он задыхался и пытался сказать что-то. Чону и вовремя зашедший к ним Чонхван с трудом помогли Джихуну: если бы они не пришли, то Чхве точно бы себя задушил. Пак не знал, что его пугало больше — то, что тень всё-таки смогла завладеть старшим, или практически удавшееся самоубийство из-за этой же тени. Он чуть не потерял того, кого нашёл совсем недавно. Хёнсок не плакал, однако он помнил всё, что тень с ним сделала, и внутри после случившегося стало пусто, отвратительно. Он перестал бояться, разве это нормально? Старший не позволил Джихуну знать о своих чувствах и решил, что тот со временем сам всё узнает, однако никто и предположить не мог, что это произойдёт так скоро, буквально через несколько часов. — Это не ты. Слова Джихуна были полны презрения. Он знал, что своей грубостью может обидеть, но другого выбора не было. Хёнсок посмотрел на него с непониманием. Он долго молчал и потом кивнул, чему-то улыбаясь — лишь в его улыбке младший углядел что-то родное, уже давно знакомое. Может, он просто стал параноиком, и с лидером всё в порядке? — Да, не я, — Хёнсок прошёл в коридор вместе с Джихуном, который не переставал сверлить его взглядом, — Но на самом деле всё нормально. Это пройдёт. — Не верю, — сухо ответил Джихун, смотря в глаза лидеру. У него было расписание, и оставлять старшего ужасно не хотелось. — Может, поедешь со мной? — Я приеду, когда ты отведёшь программу, а пока… — Проведи с ними время, — шёпотом перебил его парень, замечая, как Хёнсок мгновенно теряется и отводит взгляд, — Ну или прогуляйся с кем-нибудь. Главное, не оставайся один. Хёнсок улыбнулся и обнял парня, прощаясь с ним. Внутри мало сомнений, благодаря Джихуну и остальным хочется двигаться дальше, а оставаться в одиночестве даже как-то страшно. Он знает, что виноват перед многими за свою слабость, но готов быть храбрым ради них. Хёнсок обещает себе приглядеться к Джихуну, к его чувствам, ведь с тех пор, как появились тени, он не отходил от лидера ни на шаг.