Моя смерть находится в пище богов

      Моё тело и сознание всё больше утопало в этой до боли противной брусничной пропасти. Амброзия. Одно слово, одна таблетка, и ты уже не вернёшься к прошлой жизни. К той жизни, которую ты хотел, думал, что это по-настоящему божественно. Ценностью здесь были лишь яркие брусничные таблетки. Лишь с помощью них ты мог стать богом… «Ты больше не Бог, Хадсон. Ты тоже смертен. Посмотри на себя».       Этот маленький пузырёк таблеток, пузырёк порций, обрёк меня на падение. Теперь я вижу лишь образы и всё больше утопаю в них. Брусничная бездна до которой я целенаправленно шёл. pov chase:       Колени были в белой неприятной «пыли». Побелка, которой покрывают ванну. Она крайне неприятна на ощупь. Но именно в этой ванной начнётся эта история.       Грязное зеркало, с кучей небольших разводов от капель воды, и отражение Чейза. Он один в квартире, и тишина начинает напрягать. В ванной пахнет сыростью и плесенью. Тут давно никто не убирался. В последний раз это была мама. Чейз до сих пор вспоминает её ароматную и пышную шарлотку по утрам, и невесомый поцелуй в щёку. Как же он по этому скучает…       Его волосы слегка закрывают глаза. Он не обращает на это внимания. Длинные, слегка покрасневшие, фаланги пальцев брюнета тянутся к шкафчику, который находится чуть левее его отражения. Всё такие же голубые глаза бегают по коробке с разными таблетками, но уже без той искры как раньше. Хадсону нужен лишь пузырёк таблеток. Брусничных таблеток. С ними он чувствовал себя богом.       Каждая таблетка это порция, нельзя потерять ни одну, иначе станешь на шаг дальше от божества, к которому все так стремятся. — Амброзия пища богов, — повторял Чейз каждый раз, как видел пузырёк.       Жмуря глаза, и пытаясь не завыть от невыносимой боли, Чейз, аккуратно держась за стену руками, дошел благополучно до кухни и выпил таблетку, закрыв веки.       Голову пронизывает резкий звук. Он оглушает темноволосого, но Чейз целенаправленно идёт в гостиную, чтобы увидеть своего ангела…       Огромные пятна крови, того же брусничного цвета, заполонили весь белоснежный ковёр.        Беги, Чейз. Беги, пожалуйста… pov noen:       Люди в своем бесконечном, таком пыльном и быстром потоке слонялись по улице. Все они закрывались зонтиками. Не понимают, что этими зонтиками они прячутся не от дождя, а от свободы. Мы с Чейзом называли это «небольшим хаосом», в таком скучном, сером и обыденном мире.       Ох, как же они не понимают, что эти свежие капли хотят смыть с них чуть-чуть грязи и дать свободу. А может, они это понимают, поэтому и бегут от этого? Дождь никогда не хотел никому навредить, он лишь хочет дать таким глупым людям свежий глоток свободы, капли отдают свою жизнь, разбиваясь об асфальт, чтобы смыть с этого мира всю черноту и грязь. Но мы этого не понимаем, и их смерть напрасна.       Так всегда говорил Он. И всегда как-то грустно улыбался, оголяя свои клыки. Он всегда смотрел только мне в глаза, надеясь увидеть какую-то искру, но я был таким же серым, как весь мир. А он был самым счастливым из всех людей в толпе. Я часто задумывался почему он выбрал меня? За мои пыльно — розовые волосы? За пузырёк амброзии в кармане? Или из-за того, что вытянуть меня из вечной депрессии может только он?       Каждая буква твоего имени, слетающая с моих губ, подобна ножу, который так глубоко входит прямо в остатки сердца. Этот конец был для меня, это мою кровь должны были смыть капли холодного дождя в тот день.       В шестом классе Он так бережно надел на мою голову ромашковый венок. Над нами все смеялись, но я сидел на уроке, и лепестки ромашек падали на парту. Но, когда я огляделся и увидел, как Он улыбается, я не посмел его снять.       Он всегда любил ромашки, поэтому каждый день я наблюдал на своем подоконнике одинокий цветочек.       И вот я снова здесь. Прости, Чейзи, что у меня в руке снова лезвие, а по запястью снова стекает алая кровь.       Лепестки с ромашек, которые я крепко сжимал в пальцах, срывал ветер и кружил в своем вальсе.       Я снова выпил таблетку амброзии, чтобы увидеть тебя, Чейзи.       Кровь на запястье начала приобретать ярко — брусничный оттенок.       Я был счастлив. Потому что сейчас ты был со мной.       Холодные капли обжигали кожу и скатывались по его блестящим темным волосам и идеальным губам, которые Ноен так хотел поцеловать.       Чейз как и тогда повторил мне, что все люди — ангелы, но их крылья покрылись слоем их же лицемерия, жестокости, ненависти, поэтому они не могут их расправить.