Моя смерть находится в пище богов

pov chase:       Чейз всегда размышлял почему люди убегают от дождя? Тёплые капли хотят лишь смыть с людей слой грязи, лицемерия и обыденности. Люди же в свою очередь закрываются пёстрыми зонтами и как можно скорей забегают под крыши. Он всегда смеялся над такими людьми, и только в Ноене находил частицу понимания. Они всегда называли такую погоду «небольшим хаосом», ведь это действительно было так.       В такой же дождливый день, Чейз как обычно вернулся домой. В квартире была уже излюбленная тишина. Брюнет снимает мокрую одежду, и проводя длинными пальцами по стене проходит вглубь помещения.       — Ной, ты дома? — громко произнес я, заходя в полутемную комнату.       Никого, лишь затемненные силуэты мебели. Я прошел в ванную. Включив свет и достав коробку, я вытащил таблетку Амброзии и отправил в свой рот…       …Коридор. Чейз касался его руками, чтобы не врезаться во что-нибудь и не заблудиться в темноте. Стена, до которой он дотрагивался стала теперь тёплой и мягкой. Было похоже будто она покрыта нежным мехом и шевелилась, словно дышала. Чейз отдернул руку.       Этого мало. Еще одна…       — О, ты уже здесь, — послышался голос позади меня.       Вздрогнув, я повернулся и увидел Ноена, переминавшегося с ноги на ногу и очевидно обрадовавшегося моему возвращению.       — Где ты был? — спросил я, подходя к нему вплотную.       Ноен был таким простым, но таким особенным. Не как все. Он выделялся из толпы скучных, серых, обиженных жизнью, людей. Он был самым счастливым среди всех. От него пахло цитрусами и ромашками. Самый приятный аромат, который Чейзу доводилось чувствовать когда-либо.       — Я весь день был тут. ты чего? — Ноен закусил губу от волнения. Он часто так делал.       Чейз бросил быстрый взгляд на тот самый прежде белый ковёр. Его брови сами собой вскинулись от удивления. Никакой крови, а уж тем более пятен. «Хуй с ним» подумал Хадсон и перевёл взгляд на Ноена.       Чейз медленно прижал его к стене и, обхватив левой рукой талию, провел языком по горячей шее. Парень издал приглушенный стон, закрыв глаза. Минута от минуты я чувствовал нарастающее возбуждение, когда начал целовать его, прижимая все ближе к себе. Его пальцы, ловкие тонкие пальцы пробрались под мою рубашку и впились ногтями в кожу. Поняв, что я остановился, парень открыл веки. Нет, я не собирался ничего говорить. И все равно, что завтра вода напомнит мне о нашей ночи любви, которая отзовется очередной болью в теле.       Я просто любовался им. Я скользил взглядом по лицу, словно забыв его и пытаясь заново запомнить каждую деталь.       Ничего не говоря, парень подпрыгнул и, обхватив меня ногами, приник к моим губам. Я чувствовал его язык, скользящий у меня во рту, когда нес его в нашу постель, держа за бедра.       Медленно опуская Ноена на кровать, я шептал ему о том, что ощущал сейчас. А он завороженно слушал, подрагивая ресницами и одновременно снимая с меня одежду, которая тут же летела на холодный пол. Поцелуй за поцелуем…       Я провел ладонью вдоль тела парня. Ной легко улыбался. Это доверие ко мне… я точно жил за счет тех мгновений, когда в его глазах отражалась вся любовь ко мне.       Рука Ноена нежно коснулась моего возбужденного тела, и я улыбнулся. Нависая над ним, я опустил ладонь вниз. Мой палец не спеша вошел в него. Я наклонился ближе и стал целовать парня в губы, глубже и глубже проникая внутрь языком. Происходящее заставило его простонать мне в рот, и по истечению нужного времени я добавил еще один палец. Мы уже так привыкли друг к другу, что движения и короткие вздохи заменяли все слова. Третий палец скользнул в него, и я услышал еще один протяжный стон. Через пару мгновений парень нашел мою руку, которой я опирался о кровать, и накрыл своей ладонью. Я почувствовал, что он готов, и убрал пальцы.       Мы оба тяжело задышали, когда я вошел в него и начал медленно двигаться. Находясь сверху, постепенно набирая темп, я наблюдал, как подрагивали его ресницы, как приоткрывались опухшие губы, которые я то и дело накрывал своими. Он рассекал мою спину своими небольшими ноготками. Я прижимался к нему ближе, касаясь носом шеи и пытаясь отвлечься от боли. Пусть. Ведь нам обоим было больно. Боль как принцип. Боль как доказательство, что ты жив.       Мы находили успокоение друг в друге. Так было всегда. В этой комнате ничего не менялось, кроме потолка, на котором заблудившиеся тени рисовали чью-то смерть. pov noen:       Смерть Чейза… Она была очередным испытанием для меня, но я постоянно прибегал к амброзии. Я не хотел быть богом или пародией на него, я хотел видеть, чувствовать и слышать Чейза рядом с собой.       Он был таким красивым в день, когда я увидел его в самый последний раз, тогда я осторожно, боясь, что разобью такого хрупкого мальчишку, притронулся к его губам своими. Они были холодны, как лед, но вкус сладкой карамели остался до сих пор. Он был прекрасен даже тогда, когда вокруг его тела были уложены лилии и белые розы, а солнечные лучи падали на такую белую кожу. Только никто не знал, что там не хватало всего одного цветочка, чтобы его сердце правда начало цвести. Земля так его и приняла. Такого красивого, молодого, свободного и с ромашковым венком на голове.       Так странно и невыносимо грустно я почувствовал себя сегодня. Я представил на короткое мгновение, что однажды, в одно из солнечных утр, мы станем лишь отождествлением сна. Этот мир слишком огромен и бессмыслен, чтобы быть сценой пестрящего спектакля. Достаточно нас двоих. Наш мир не настолько мал и ограничен, нет. Он в нашем сознании.