Seekers&Chasers

Джеймс целовался жадно, как в последний раз, сжимал холодными — замëрзшими на осеннем ветру — пальцами челюсть, будто требовал сатисфакции за победу Слизерина. Промокшие от дождя квиддичные мантии противно прилипали к коже, но не то чтобы хоть кому-то из парней было дело до такой мелочи: если Регулус и стучал зубами от холода, входя в раздевалку, то сейчас с ним рядом был, казалось, раскалённый очаг в дурацкой алой мантии. Рег ненавидел алый цвет: из-за ало-золотого гриффиндорского галстука старший брат постоянно ссорился с родителями, алой же была спортивная мантия дурной Маккиннон — Блэк обычно не выражался в адрес представительниц противоположного пола, но белобрысой гриффиндорской загонщице он бы с удовольствием ещё и нос сломал, шутка ли — бладжером его по затылку приложила до алых же пятен перед глазами. Снитч Регулус, конечно, всё равно поймал, но затылок наливался тяжëлой тупой болью, и даже настойчивые ласки Поттера слабо помогали отвлечься. — Да сними ты эту свою красную тряпку! — буркнул Реджи, дëргая за шнурки на груди. — Раздражает! — Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, — фыркнул в ответ гриффовский олень и тут же сменил тон, заглядывая своими умопомрачительно коньячно-карими глазами в лицо слизеринца: — Неужели так больно? — Я в следующий раз попрошу Ванити* тебе бладжером заехать по пустой голове и посмотрю, больно тебе или не больно, — проворчал Рег, стаскивая с плеч Джеймса спортивное одеяние, поганым карминным пятном расплывшееся по полу; сухие, обветренные губы прижались к его губам, чужие, давно согревшиеся пальцы мягко огладили загривок. Когда Регулус на мгновение отстранился глотнуть воздуха, Джеймс-чтоб-его-Поттер улыбался, как будто ему на Рождество вручили самый желанный подарок в его жизни. Блэк сжимал пальцами крепкие плечи гриффиндорца, ощущая литые мускулы; Поттер опустился перед ним на колени, словно язычник перед идолом, и исполнял свой «обряд преклонения» с таким усердием, будто от этого зависела его жизнь. У Регулуса едва ли колени не подгибались от того, что проделывал языком и губами Джеймс, и нелепая его маренового оттенка мантия под ногами была не квиддичной, а аврорской — точно, вспомнил Блэк, они же закончили школу… На мгновение перед глазами всё расплылось; Рег смежил веки. Откуда-то доносился детский плач. Они решились на ребëнка? Джеймс! Джеймс завëл ребëнка, и этот ребëнок сейчас… Регулус резко сел в кровати. Остатки сна всё ещё окутывали Блэка; он сонно поморгал и сфокусировал взгляд на широкой спине брата: тот сидел на краю постели и пытался укачать крестника, бурча ему колыбельную. Сам Сириус выглядел не лучшим образом: под глазами залегли синие тени, длинные волосы спутались, а яркий свет, заливавший комнату — скорее всего, был уже полдень — заставлял брата сонно щуриться. — Выглядишь, как мать-одиночка, — поддел Бродягу Рег и принялся одеваться. Реальность предстала перед главой рода Блэк в самом неприглядном свете: Джеймс Поттер мëртв, оба брата под угрозой ареста, за одним из них, вероятно, мог бы охотиться старый заклятый друг, и оба представляют собой кость в горле Дамблдора — вероятно, старик захочет избавиться от кого-нибудь из них. Регулус успел одеться и привести себя в относительный порядок, когда в дверь спальни постучал Кричер. — Хозяйка просила передать, что мистер Макмиллан и мистер Селвик ожидают молодых хозяев в гостиной, — проскрипел старый эльф. — Спасибо, Кричер! — поблагодарил Рег, улыбнувшись про себя — отправив сыновей поспать, леди Вальбурга вызвала детского целителя и адвоката. Мать умела удивлять своей предусмотрительностью. — Последняя просьба на сегодня! Принеси какую-нибудь одежду Сириусу, — мельком глянув на брата, продолжавшего сидеть с самым отсутствующим видом, даже когда Регулус забрал всхлипывающего малыша. — И крепкий чëрный кофе. Сириус, тебе нужен ледяной душ. Блэку-младшему тоже хотелось закрыться, утопая в своём горе; может быть, даже хотелось по-детски уткнуться лбом в плечо брата и плакать навзрыд, давясь слезами, как много лет назад, до всех их недомолвок и обид, ещё до Хогвартса — Сириус никогда не осуждал, лишь трепал по волосам и обещал, что всё будет хорошо. Хорошо не было, наверное, уже несколько лет. Другое дело, что первое ноября злополучного тысяча девятьсот восемьдесят первого года было совсем неподходящим днëм, чтобы оплакивать покойников, как бы важны те ни были. Регулус давно научился глушить свои эмоции голосом разума, умел многое откладывать на потом — хотя бы до момента, пока не откроет кран в собственном душе. Сириус, кажется, так и не овладел этой наукой, всегда давая волю и радости, и гневу. — Ну что нам с тобой делать? — поинтересовался Рег у зеленоглазого малыша. Тот так удивился, что даже хныкать перестал. Входя в гостиную, Блэк, хоть и хорошо знал визитëров, неосознанно прижал к себе Гарри и прикрыл его затылок ладонью — видимо, наружу вырвался какой-то древний инстинкт защиты потомства, вот только почему Регулус Арктурус Блэк — или какая-то бессознательная его часть — вообще посчитал маленького Джеймса своим потомством? — Добрый день, господа, — вежливо кивнул глава рода Блэк в ответ на приветствия посетителей. — Мистер Селвик, благодарю вас за визит. У нас тут довольно непростой случай… Видите ли, крестник моего брата, как бы сказать… Отразил Непростительное собственным лбом. — Добрый день, лорд Блэк, — поправил очки целитель. — Леди Блэк уже ввела меня в курс дела. Вряд ли я сталкивался с чем-либо подобным в своей практике, конечно… — Мы очень надеемся на ваши опыт и знания, — холодно произнесла Вальбурга. Как и четверть века назад, она весьма настороженно относилась к любого рода колдомедикам, включая самолично приглашëнного — и то, его услугам Вальбурга доверяла лишь потому, что когда-то он же лечил и братьев Блэк. — Пройдëмте. Не будем мешать. Где Сириус? — Приводит себя в порядок, — произнëс Регулус, передавая матери ребëнка — на мгновение страх сжал что-то в груди, и Блэк неосознанно погладил Гарри по вихрастому затылку, но сразу же за тем отступил. Сириус явился минутой позже — куда более собранный, чем за полчаса до того: мокрые волосы, стянутые в высокий пучок и заколотые палочкой, давали понять, что советом касаемо ледяного душа он, в отличие от заклинания сушки, не пренебрëг; белая рубашка с расстëгнутыми верхними пуговицами, чëрные брюки и небрежно накинутая на плечи чëрная же мантия весьма выразительно подчëркивали его яркую, породистую внешность, в отличие от омерзительных по мнению остальных обитателей дома растянутых маггловских шмоток, в которых старший из братьев Блэк расхаживал несколькими часами ранее. — Добрый день, мистер Макмиллан, — Бродяга протянул ладонь для рукопожатия. — Рег? — Гарри с целителем, — коротко уточнил Блэк-младший, занимая место напротив адвоката. Сириус уселся рядом с братом, ни на секунду не спуская глаз с Макмиллана. Вряд ли у Бродяги были причины не доверять визитëру: семейство Макмилланов, хоть и было чистокровным, держалось в стороне от политики, и к идеям самопровозглашённого Лорда относилось настороженно. Несмотря на то, что Октавиус Макмиллан приходился двоюродным братом* отцу Сириуса и Регулуса, чистокровного радикализма Ориона он вовсе не разделял. Как глава семейства, Регулус взял слово первым, кратко описав суть проблемы: на данный момент, его беспокоила перспектива судов над Пожирателями Смерти, к которым он всё ещё принадлежал — и доказательством тому было отвратительное клеймо на руке; затем продолжил Сириус: над ним дамокловым мечом нависло разбирательство по делу предательства Поттеров; сверх того, Блэков волновал вопрос опеки. Выслушав обоих, адвокат извлëк из нагрудного кармана платок, вытер лоб и заговорил: — Ситуация, конечно, представляется весьма непростой… Видите ли, мистер Блэк, — глаза Макмиллана скользнули туда-обратно, но исправляться мужчина не стал, лишь остановился взглядом на Сириусе, — дополнительную проблему в вопросах как возможной клеветы, так и опеки представляют некоторые члены вашей семьи. Если в случае вашего брата, как я понимаю, взаимодействие с Тем-Кого-Нельзя-Называть было, скажем так, весьма номинальным, то ваша кузина… Кхм… Своими заявлениями породила достаточное количество слухов. — Чокнутая сука Беллз, — процедил сквозь зубы Сириус. — Редкостная заноза в моей заднице! — Вы могли бы дать нам какой-либо совет, чтобы восстановить репутацию семьи Блэк? — игнорируя эпатажное заявление брата, поинтересовался Регулус. Намëк касаемо кузины он понял: из-за того, что мадам Лестрейндж и не скрывала свои садистские наклонности, в глазах общественности её родня также представала не в лучшем свете. — Боюсь, что лучшего совета, чем ваш брат, я дать не смогу, — развëл руками мистер Макмиллан. — Absente aegroto*, могу заметить, что душевное здоровье леди и впрямь представляется сомнительным, ваша задача — на всякий случай, обзавестись документальным подтверждением её недуга. Впрочем, вам, молодой лорд, тоже не повредит справка… Скажем, о применении заклинания Империус. Понимаете, о чëм я? Регулус кивнул. — Вам же я бы порекомендовал… Кхм. Вероятно, озаботиться поиском подтверждения своей невиновности. И, касаемо вопроса опеки — я мог бы отметить, что введение ребëнка в род Блэк существенно повысит ваши шансы, — обратился адвокат к Сириусу. — Предполагаю, если целитель не найдëт причин отложить ритуал, мы проведëм его сегодня же, — пожал плечами Регулус. Легче братьям не стало. *** Несмотря на то, что Вальбургу-вечно-Блэк считали лицемерной хладнокровной дрянью, высокомерной до того, что одним взглядом она могла сравнять с землёй, и чистая её кровь была ядом вечной насмешки и внутреннего превосходства, никто не смел отрицать, что эта идеальная властная леди с царственной осанкой, идеально отглаженными мантиями без единой пылинки и складки, с высокими жëсткими воротниками, с твëрдыми, подчиняющими себе интонациями — эта Блэк до последней капли крови, Блэк до кончиков острых тëмных ногтей — была готова идти по миллионам голов ради своих детей. Слепая, яростная, удушающая любовь к сыновьям долгие годы была самой её сутью, когда нежеланный, насильный брак по родительскому сговору едва не сломил её дух, не сделал её немой, бесчувственной марионеткой. Вальбурга полюбила Сириуса ещё в тот день, когда объявила супругу о беременности: до того презрительно клеймивший жену «пустоцветом», сравнивавший её с Друэллой — та уже родила троих дочерей — Орион переменил своё отношение; более того, когда родился мальчик, новоиспечённый отец был счастлив: на свет появился наследник. Супруга в его глазах стала королевой. Отношения с мужем вновь испортились, когда старший сын поступил на львиный факультет; каждая выходка Сириуса увеличивала пропасть не только между ним и семьёй, но и между его родителями. Впрочем, маленькая химера*, коей однозначно являлся сын, презирал обоих: мать — за крики уязвлëнной гордости, коими она пыталась наставить его на истинный, по её мнению, путь; отца — за бесконечное равнодушие, за то, что он не смог сделать свою семью такой, какой были Поттеры. Он был слишком молод, чтобы понять: Блэки не разводятся. Блэки не жалуются. Вальбурга его не винила. Затравленное выражение в глазах младшего сына причиняло ей куда худшую боль, нежели холодность супруга. Регулус никогда не заговаривал об этом, но при виде отца вжимал голову в плечи, словно становясь ниже ростом. Сириус, напротив, зачем-то намеренно выводил главу семьи нелепыми выходками год за годом, и год за годом от любых наказаний его ненависть к отцу всё крепла; её гордый мальчик сводил синяки заклинанием, которое Вальбурга тихо шепнула ему как-то в столовой. Леди Блэк слишком хорошо понимала, что не сможет остаться одна; когда первенец сбежал, от её и без того истëрзанной души будто отняли часть. Иногда ей в кошмарах являлись видения, как младший сын, не спросив ничьей помощи, с истинно гриффиндорским упрямством, так похожим на старшего брата, решился на визит в пещеру в одиночку, и стылая ледяная вода смыкалась над его головой — Вальбурга просыпалась от собственного хриплого крика, и требовала у Кричера, чтобы тот немедленно проверил, в своей ли постели Регулус. Сейчас же оба сына находились в шаге от тюремного заключения, и леди Блэк была готова приложить любые усилия к тому, чтобы никто из её детей не попал в Азкабан; даже — на всякий случай, дабы обелить репутацию Блэков — тем же утром связалась с братом через камин, повелев всеми правдами и неправдами удержать Беллатрикс от необдуманных поступков: Вальбурга слишком хорошо знала импульсивный характер племянницы, как и её нездоровую одержимость Лордом; а уж догадаться, что молодая женщина могла и натворить глупостей, осознав, что с её кумиром что-то произошло, не стоило труда. Вечером того же дня за ужином леди Блэк уверилась в своей правоте: развернув экстренный выпуск «Ежедневного Пророка», она пробежалась глазами по статье о зверском преступлении трëх Пожирателей Смерти с прекрасно знакомыми ей именами — братья Лестрейнджи и Бартемиус Крауч-младший были пойманы аврорами буквально на месте преступления, во время пыток над Лонгботтомами. От мысли, что член её семьи мог быть причастен к этому отвратительному действу, леди Блэк стало дурно: желудок тревожно сжался, и Вальбурга на всякий случай отодвинула тарелку. — Как продвигается решение вашего вопроса, мальчики? — сглотнув, уточнила женщина. «Мальчики» подняли на неё глаза. На безмерно похожих смуглых лицах с высокими скулами застыло выражение крайнего недовольства и усталости. — Во-первых, maman, я попросил бы вас оставить это фамильярное обращение, мы уже не дети, — холодно сообщил Регулус, точно так же, как рано утром, касаясь локтëм брата — незаметный окружающим жест поддержки родом из детства. — Во-вторых, должен сообщить, что нашёл способ представить суду доказательство своей невиновности в виде того, что осталось от крестража, и собственных воспоминаний о процессе уничтожения. Запросы двум независимым мастерам-легилиментам я уже сделал. Сириус связался со своим… Кхм… — Блэк-младший слегка порозовел, не к месту вспомнив особые отношения, связывавшие брата с одним из Мародëров, но более ничем своего смущения не выдал, — со своим школьным другом. — Мы подали в аврорат заявление на поиск Питера Петтигрю, и я «случайно» воскликнул, что его, скорее всего, могли похитить и пытать, поскольку он был Хранителем Тайны, — усмехнулся старший из братьев. — Ну и, разумеется, по вопросам опеки связался с Сектором управления по делам несовершеннолетних — глава, к слову, просил передать тебе свои наилучшие пожелания. Ничего не хочешь нам рассказать? — Большая работа, — кивнула миссис Блэк, игнорируя последний вопрос Сириуса. — Как себя чувствует твой крестник? — Прекрасно, только что спать уложили, Гарри устал после ритуала принятия, — поджал губы Регулус. — Мне казалось, ты не пришла в восторг от нового члена семьи, как-никак, его родила гряз… — под столом послышалась возня, кажется, братья по очереди пнули друг друга, но лорд Блэк всё же продолжил свою тираду: — магглорождëнная. Ты всегда брезговала полукровками. — Я постараюсь забыть этот факт, раз уж этого полукровку объявили Национальным героем Магической Британии, — церемонно сообщила Вальбурга. — Тем более, как я поняла, другого наследника у Блэков и не будет. Регулус едва не подавился вином. Сириус от души рассмеялся и хлопнул брата по плечу: — Поздравляю, Реджи, теперь тебе не нужно делать каминг-аут, мать и так в курсе! Лорд Блэк покраснел и пробормотал что-то себе под нос, одарив старшего брата возмущëнным взглядом. — Как будто вы хотя бы попытались сделать вид, что интересуетесь девушками, — хмыкнула леди Вальбурга. — Регулус, если от Сириуса я ожидала чего-то в этом духе, то ты едва не разбил мне сердце! — У вас его нет, матушка, — Бродяга отсалютовал ей бокалом. — Сириус, я, конечно, рада твоему возвращению, но если ты думаешь, что удовольствие созерцать твоё лицо в стенах родового гнезда затмит моё желание сглазить тебя за чересчур острый язык, то глубоко заблуждаешься. Твоё здоровье, сын, — усмехнулась миссис Блэк, пригубив вино. Вечер в родовом гнезде проходил, как тому и положено.