Мне хватит твоей любви

      Когда Брайан узнал, что дядя Эрвин встретит их, его настроение, испорченное внезапным переездом, несколько улучшилось. Он не видел дядюшку с рождественских каникул. Тогда дядя Эрвин гостил в их берлинской квартире целых четыре дня — небывалая щедрость для отца. Поэтому, оказавшись в аэропорту, Брайан тут же встал на носки, высматривая темную макушку родственника. Из-за очков от солнца, которые юноша не потрудился снять, он видел все в легком затемнении. Однако Эрвина Гольдберга Брайан узнал без труда: легкая улыбка и хитрый взгляд уже были устремлены на племянника.       — Дядя Эрв! — крикнул Брайан, не обращая внимания на недовольное ворчание отца, и бросился в объятия дяди. С Эрвином у него с самой первой встречи (которую, впрочем, Брайн не помнил, потому что был еще слишком мал) установились теплые дружеские отношения. Возможно, дело было в том, что дядя был на шесть лет младше отца (ему было всего двадцать девять, в то время как отец пять лет назад перешагнул тридцатилетний рубеж). Пока единственным плюсом переезда для Брайана являлось то, что он сможет чаще видеться с дядей. Как знать, может, Эрвин даже предложит проводить у него выходные. Только вот Брайан боялся, что отец не разрешит. Клаус Гольдберг был довольно авторитарным родителем, придерживающимся традиционной наискучнейшей схемы: школа-музыкальная школа-дом. Даже прогулки по большей части включали в себя совместные походы за продуктами.       — Привет, Брайан! — Эрвин с готовностью принял племянника в объятия, а затем обменялся с братом сухим рукопожатием. Их взаимоотношения можно было охарактеризовать скорее как деловые, нежели доверительные. Братья часто говорили о работе и никогда — о личной жизни. Наблюдая за тем, как Клаус сдержанно кивнул Эрвину, Брайану подумалось, что если отец кого-нибудь обнимет, начнется апокалипсис, не иначе.       — Идемте к машине, — Эрвин подхватил сумки Брайана, но Клаус тут же дал сыну следующие, чтобы не расслаблялся. Остальной багаж громоздился на тележке, которую мужчина с заметным усилием толкал вперед.       После того, как все вещи загрузили в машину дяди, Брайан с трудом протиснулся на заднее сидение, сплошь забитое сумками. Он был худощавым, довольно высоким юношей с темными вьющимися волосами до середины шеи. Сняв солнечные очки, он разглядывал своими зелеными глазами окружающий его городской пейзаж. Огромный город поражал своим великолепием, но в то же время становилось страшно от бесконечных потоков машин, суетливо бегущих по тротуарам прохожих, ярких вывесок, и тем сильнее он ощущал себя чужим, одиноким. Хотелось попросить дядю развернуться, поехать в аэропорт, взять билет на самолет и улететь обратно в Германию. Но Брайан продолжал сидеть, зажав ладони между колен.       Примерно через час машина остановилась возле девятнадцатиэтажного дома. Брайану снова пришлось надеть очки: слепящее августовское солнце резало глаза и нещадно пекло спину. Какой-то старик, выгуливающий хрюкающего светлого мопса, бросил взгляд на незнакомцев и остановился. Клаус в этот момент как раз стал вытаскивать из салона багаж.       — Хи-хи, — посмеялся старик. Его смех напоминал скрежет. Брайан с трудом удержался, чтобы не поморщиться от столь неприятного звука. — Лифт не работает. Желаю вам удачи, — с этими словами старик натянул поводок и, еще раз хихикнув напоследок (на этот раз Брайана все же передернуло), пошел дальше.       — До чего приветливые здесь соседи, вы не находите? — улыбнулся Эрвин. Брайан расхохотался. Клаус проводил старика раздраженным взглядом и снова посмотрел на многоэтажный дом, морально готовясь к тому, что предстоит занести вещи на шестнадцатый этаж. Сумки его особо не волновали, а вот с коробками предстояло помучаться.       — Эрвин, ты постоишь тут и присмотришь за сумками, мы с Брайаном сначала занесем в квартиру коробки, — сказал Клаус и продолжил на немецком, чтобы сын понял его: — За час или два, думаю, справимся.       Брайан кивнул и наклонился к коробке, но Эрвин остановил племянника, потрепал его по волосам и посмотрел на брата.       — Может, оставим Брайна здесь, а с вещами разберемся сами? Я ведь уже предлагал тебе нанять грузчиков, — напомнил Эрвин Клаусу.       — Платить за то, что мы можем сделать сами, я не собираюсь, — возмутился Клаус и нагнулся за коробками. — Через три подхода вы с Брайаном поменяетесь.       — Дядя Эрв, я справлюсь, — заверил Брайан с улыбкой. Было приятно, когда дядя трепал его шевелюру. Этот жест юноша трактовал как акт безусловной любви. Отец никогда не делал ничего подобного. Зато ругань и побои, к сожалению, не были редкостью.       Как и обещал Клаус, через три ходки Брайан поменялся с Эрвином. Работа пошла быстрее. Спустя час с небольшим, как и предсказывал Клаус, они забрали последние вещи и втроем поднялись наверх. Брайану было любопытно осмотреть новое жилище, особенно — увидеть свою комнату, но усталость взяла верх, и он плюхнулся на диван в гостиной, шумно выдохнув. Дядя, тяжело дыша, рухнул следом. Он смотрел на Клауса с нескрываемым раздражением. Каждый раз, когда Эрвин в очередной раз поднимался с тяжелым багажом на шестнадцатый этаж, то проклинал упрямого жадного брата, который, стоило Эрвину заикнуться о грузчиках, сразу же испепелял его взглядом.       Пока дядя с племянником приходили в себя, Клаус прошел на кухню и набрал из-под крана стакан воды. Осушив его в несколько глотков, вернулся в гостиную и указал на вещи, сложенные возле дивана.       — Надо разобрать вещи. Брайан, твоя спальня от ванной слева. Эрвин, с тебя кухня, а я пока займусь спальней, — распорядился Клаус и, поймав взгляд сына, добавил:       — Справитесь за пару часов — закажу пиццу. Даю слово.       — Это настоящее рабство, — шепнул Брайан дяде так, чтобы не услышал отец. В противном случае все могло закончиться очередной ссорой, а праздновать так новоселье Брайану не хотелось. Со вздохом он встал, размял напряженные плечи и прошел в комнату.       Эрвин тяжело поднялся с дивана и прошел на кухню. Коробок оказалось не слишком много: большая часть была забита книгами Клауса. У мужчины осталось много литературы с университетских времен. Даже когда ему пришлось забрать документы, он продолжал учиться самостоятельно, покупая книги за свои деньги. В каждой можно было найти заметки на полях, благодаря которым сын когда-то узнал отца с другой стороны: не как алкоголика, ненавидящего свою жизнь, а как человека со светлыми надеждами на будущее, увлеченного тем, что он делает.       Брайан тем временем оглядывал свою комнату. Она оказалась ничуть не хуже той, что была у него в Берлине: большая кровать, стол под окном, книжные полки, шкаф. Юноша раздвинул шторы и посмотрел в окно. Оно выходило прямиком на шумную, запруженную автомобилями улицу. Через дорогу располагались кафе и несколько магазинов. Брайан знал, что в скором времени посетит их, но сначала надо было разобрать коробки, а потом, глядишь, отец станет сговорчивее. Оторвавшись от окна, Брайан окинул взглядом пять сумок и несколько коробок с книгами. С них юноша и решил начать. Большую часть библиотеки ему пришлось оставить в Берлине. Поэтому Брайан привез с собой только самые любимые книги. Осторожно вскрыв коробку, юноша любовно оглядел плотно прижатые друг к другу книги и улыбнулся. Он долго расставлял их на полках, примеряясь и так, и этак. На разбор остальных вещей ушло гораздо меньше времени: у него было не так уж много одежды, а безделушек не было вовсе. Клаус считал — и в этом Брайан был солидарен с отцом — что сувениры только захламляют пространство, собирают пыль.       Покончив с вещами, сложив вместе коробки и спортивные сумки и спрятав все под кровать, Брайан вышел в гостиную. Следом за ним из спальни вышел Клаус. Эван, который уже закончил расставлять кухонную утварь, тихо сидел на диване, опасаясь, что брат заставит его разбирать что-нибудь еще. Но Клаус ничего не сказал, лишь вопросительно взглянул на сына.       — Я закончил, — отозвался Брайан, отвечая на немой вопрос отца. — Можем сходить в кафе «Райские холмы». Оно прямо через дорогу, — Брайан с улыбкой плюхнулся на диван. — Всего-то надо в последний раз спуститься на первый этаж, да, дядя Эрв? Эван страдальчески улыбнулся.       — Почему бы и нет? — кивнул Клаус, принимаясь протирать очки. — Интересное название. Надеюсь, что еда там нормальная.