Альтер-Рай

      Сделать глубокий вдох, чтобы воздух заскрежетал по лёгким, обдал связки резцой своего порыва, его плотности и выдохнуть, опадая обратно в омут, открыть глаза и всё в них рябит от алого цвета тронного зала. Крио Архонт строила Заполярный Дворец, словно стремясь укутать вечную мерзлоту собственного сердца в эфемерную шаль мириады мерцаний алого кварца.       Сколько Фике себя помнит, ей всегда было холодно. С тех пор как отреклась от снисходительности солнца, вознесшись до Архонта и стала реже видеть его и совсем перестала чувствовать. Только вечный озноб, равнодушие соприкосновений. - Пощадите не меня - мою бедную семью, - мужчина в костюме Фатуи, бывший приближённый Царицы, тот, кому она из уважения вручила титул графа, дала участок земли, обманул, предал и стал в её глазах безликим. Приговор к наказанию будто вспорол ему что-то внутри, и эта дыра бесконечно выпускала из себя слова.       О том, что жестоко лишать его семью титула и участка, что его жена инвалид, а сын совсем ещё маленький, чтобы присматривать за ней. И если этого подданного-поддавшегося соблазну – предателя лишат свободы или даже жизни, придется оторвать мать от сына.       Слова выпархивают встревоженно ропщущими тоненькими крылышками бабочками. Их всё больше, они всё льнут к Царице, но её не касаются. Её ответ ловит каждую, сжимает в твёрдый кулак и уничтожает. - Поздно ты вспомнил о семье, - холодный голос ставит этим предложением точку. Царица подымается, обвиняемого выводят из зала.       Она никогда не чувствовала тепла, и поэтому её решения всегда были справедливы с точки зрения холодной логики, без вмешательства чувств. Когда-то давно к этому было трудно привыкнуть, когда неопытная душа только вознеслась, но теперь она околела. …но любила период полярных ночей.       И часто любовалась россыпью полярных сияний, стоя в одной спальной рубахе на балконе. Привыкшее к холоду тело не дрожало. Она думала о вынесенных ею решениях, но они никак не отзывались внутри. Даже сегодняшнее… Обвиняемый взял в жёны женщину, с которой встретился вовремя командировки в Ли Юэ. После тяжёлых родов, она стала ограничена в передвижениях и требовала постоянной опеки. Родители обвиняемого были против этого брака, поэтому внука они заберут, но жену…. Определят в соответствующее заведение, будут оплачивать сиделок и вечно винить в том, что из-за неё сын начал разворовывать государственную казну, чтобы оплатить дорогое лечение. Фике оперлась локтями о алую балюстраду балкона, в которой переливаются небесные светила, отражаясь, и пыталась вычислить то, что должна бы сейчас чувствовать как-то математически. Подставляя людей как цифры и обстоятельства как знаки, уравнивая их логикой и моралью и что-то получая из этого… - Жалость…? – предполагает тихим полушёпотом, который совершенно никак в ней не отзывается. А потом мысли прерываются из-за странного блеска на небе. Необычное полярное сияние, казалось, тянулось к её балкону. Его незримая рука кончиками пальцев едва ли не касалась перил там, где лежали тонкие руки Фике. Она протянула одну вверх, интуитивно, внимательно следя за собственным движениям и заметила, как сияние обвило её ладонь, воплотившись пальцами и рукой, продолжаясь запястьем, локтем. Чей-то сверкающий облик словно выныривал из сияющего разреза небес. Фике затаила дыхание увидев парня с белыми волосами, в странной одежде, которую не носят в Снежной. Её руку обдал такой незнакомый ожог. Такой резкий, что от неожиданности у её величества выступили слёзы и заныло запястье. Не потому, что тело парня было обжигающе горячим, а потому, что незнакомо тёплым.       Глаза незнакомца были закрыты. Фике потянула его руку, отходя назад и парень послушно вышел из разреза света, спрыгивая с балюстрады на плитку. Завороженная Фике сжимала его руку и широко распахнутыми глазами смотрела в красивое юношеское лицо, словно спящее сейчас. Когда сияние небесного разреза погасло, парень открыл глаза. Золотистые, они своим взглядом пронзили Крио Архонта, она вздрогнула. - Ан… гел…. – запинаясь, случайно роняет из губ бабочку своих встревоженных, впервые обожженных мыслей.

***

      Из-за плотных дверей слышались пререкания дворецкого с кем-то, кто жаждал аудиенции с Её Величеством. Голосов было множество: мужские, женские, моложе и старше, тоньше, грубее, самые настойчивые, или робкие. Фике не жаждала никого, она боялась собственных действий, вжавшись в угол развороченных своими же руками покоев. Девушка была в шелковом синем халате, не запоясанный, он открывал вид на мятую белую кружевную сорочку с вырезом на ноге.       Руки дрожали, потому, что теперь Фике было холодно. Она впервые осознала это. Никогда прежде не знавшая тепла, теперь она осознала насколько холодная кровь в её венах, и как душат её тело эти родники вен.       Она не может спать, каждый раз видя перед глазами разрез полярного сияния посреди неба и чужие золотые глаза. Горячо было только от слёз, и Фике плакала. От досады и раздражения, от каких-то необъяснимых сожалений.       Голоса за дверью начали раздражать. Девушка подымается, ощупывая стену руками и быстрым шагом пересекает комнату. Дверь отворяется, вспышка света из коридора проецирует в сетчатке Фике полярное сияние, потому что перед нею снова оказался взгляд чужих золотистых глаз. - Вы не хотите видеть меня, Ваше Величество? – Парень с распущенными золотистыми волосами, переодетый в наряды Снежной, стоял перед ней. Ему удивительно шли и белая рубашка под жилетом с золотой вышивкой и эти прямые брюки. Фике не могла оторвать взгляда от его рук. Неизвестный гость чуть склонил голову, и эти руки потянулись к Архонту, Её Величество вздрогнула, когда почувствовала тёплые пальцы на своих запястьях. И омут окатил её с головой, в ушах зашумело и девушка заплакала, сжимая губы, оторопело уставившись на парня. Он ничего не понимая смотрел на неё в ответ, стараясь оставаться спокойным, выказывая дружелюбие и доброжелательность. Мужские пальцы хотели отстраниться, но Фике перехватила их и сжала своими. - Совсем напротив, мой дорогой гость, - спешила уверить его она, когда парень начал пятиться. – как раз-таки, у меня к вам очень много вопросов.

***

      Фике не заметила, как сама стала инициатором того, что грани между ней и новым знакомым стираются о соприкосновения друг с другом. И сама же, словно в назидание, страдала от этого. Разлуки, режущими уколами холода упирались в разные углы тела. Пальцами девушка сминала постель, лицом зарываясь в подушку. Но не смогла заставить себя избавиться этого контрастного душа ощущений. И, не успевая заново привыкать к холоду, вновь ищет рук, дарящих такое манящее, такое до сих пор загадочное и неизвестное, пугающе постижимое, тепло. - Вы не устали от моей компании, господин Итэр? – она берёт его под руку и робко улыбается, кристальными синими глазами, словно в блеске инея, глядя на него. Итэр тепло улыбается и, смущённый, отрицательно кивает головой. - И мысли в голове такой не было, Ваше Величество, - Фике ловит его бархатный голос придыханием собственных губ.       Они шли тропинками вишнёвого сада, который скрыт стенами дворца и выбивается из колорита Снежной зелёной травой и высокими деревьям со сладко пахнущими розовыми листьями. Фике любила это место и приходила сюда каждый раз, когда снежные покрытия начинали рябить в глазах. Ей начинало казаться, что она леденеет изнутри и поэтому приходила сюда, в сад, в земле которого прожилки алого кварца, и кружилась между стволов вишен, босыми ногами ступая по мягкой траве. - Секрет этого сада только в алом кварце? – Любопытствует Итэр вовремя одной из их здесь прогулок. - Нет, - улыбается Фике, прижимаясь щекой к юношескому плечу. – Это сердце бога, моё, вон там, видишь? – Она указывает на красивую веранду с узором внутри, на полу, который сводился к камню в середине. – У Крио Архонта может быть очень тёплое сердце, Вы знали? – Она смеётся, шутя над собой, говоря, как бы не всерьёз. Но то, как проникновенно Итэр смотрит на неё, как понимающе он кивает, заставляет Фике прикусить губу и на некоторое время замолчать, глубоко о чём-то задумавшись.

***

      У них были даже ночи вместе. С разговорами на мягкой постели, с объятиями ладоней пальцами, с поцелуями взглядов. Фике не встречала никого, кто бы был ей роднее и губами прижималась к костяшкам рук Итэра. Он выдыхал и отнимал руки, говоря, что не достоин. Фике смеялась и прижималась к груди парня. И они снова говорили и говорили обо всём и ни о чём, в сущности. Бабочки слов заполнили комнату и неоновым нежным свечением отражали лунный свет, озаряя им пространство. - Неужели Вы покинете меня? – вдыхая глубже запах парня, от которого всегда приятно веяло чем-то восточным и пряным, ненавязчивым, нежным, Фике закрывала глаза, замыкая ладони на его лопатках.       Фике не видела взгляда парня, удрученного, уставшего, упирающегося в какую-то неведомую точку в пространстве, обращаясь, на самом деле, внутрь своей головы. Руки Итэра обняли Фике в ответ, губами парень упёрся в макушку девушки. Он усмехнулся, заметив, как Её Величество Архонт вздрогнула, как податливо она кутается в его объятия, словно желая быть ими поглощенной.       Он ничего не отвечал и на этом их разговоры заканчивались. Они шли посреди ночи в вишневый сад и смотрели, как круглая луна отображается в тёмном озере, и просто молчали, но ни за что не расцепляли рук. Фике впервые дышала полной грудью и так широко улыбалась. Она украдкой смотрела на красивый профиль парня, чьи золотистые волосы кое как собраны сзади в свободный хвост, ниже затылка. Локоть лежал на колене, вторая нога была протянута ровно. Парень смотрел на озеро задумчиво, с тенью улыбки на губах, и Фике, наверное, было бы больно узнать, о чём он думал сейчас. Но она и не пыталась влезть в чужую голову. Опустила свою парню на плечо и вид озера опрокинулся в её глазах, становясь как зеркало для неба в обрамлении травянистой земли, вишневого сада, алого дворца да и вообще всего остального мира. Фике закрыла глаза, заметив, что улыбается лишь тогда, когда начали болеть уголки губ. Итер молчал, его дыхание было таким умиротворённым. В ту ночь Фике была счастлива с ним в последний раз.       На следующее утро он, ничего не объяснив, исчез. Зеркало неба покрылось льдом, вишневый сад увял. Веранда стояла в обрамлении снега, словно призрак, рябя белыми колонами и ветками замерзшего и погибшего плюща. Узор на полу вел к пустой выемке. Сердце бога остыло. Исчезло.