Я потерял тебя.

—Чимин,—Чон посмотрел на младшего,—Он не должен тебя волновать. Теперь, ты со мной. —Это значит, что не увижу, да? —Да,—ответил Чонгук,—Можешь забыть о нем. Положительный ответ альфы врезался в сердце омежки, будто ножом. —Куда сейчас хочешь?—спросил Чон. —Не смеши меня!—Чимин вскочил с песка,—Ты никогда не был таким добрым и ласковым. Что случилось? Зачем быть со мной таким двуличным? Зачем заставляешь меня теряться? Как бы там ни было, я под тебя не лягу! —Успокойся,—предельно спокойно сказал Чон, смотря на Пака снизу вверх,—Сядь обратно. Чимин сел. —Ты не ответил на мой вопрос,—заметил Чонгук. —А ты на мой,—съязвил Чимин отвернув голову и закатив глаза. —С чего это ты стал таким смелым?—поднял бровь альфа. —А ты с чего стал этаким "ангелом"?,—фыркнул омега. —Дерзить мне будешь?—уже строже спросил Чон. —Твой садистский дьявол возвращается? Я не удивлен,—Чимин говорил равнодушно, не понимая, что дерзит такому опасному альфе, однако, он делал это. —Припираешься со мной?—достаточно строго проговорил Чонгук и поднял руку для нанесения удара. —Давай, ударь,—Чимин развернулся лицом к Чону, а в глазах омеги, в которые смотрел альфа, не было той наивночти что прежде и доброты, было только...да ничего там не было, пустые глаза, не говорящие ни о чем,—Ударь, раз замахнулся. Я-то привыкну со временем, может, в тебе начнет просыпаться совесть и ты поймешь, что натворил. —Блять, Чимин, к чему ты клонишь?—Чон опустил руку, видимо передумав. —То, что я пытаюсь донести до тебя, тебе видно не понять. Ты не признаешь, то что должен признать. Говоришь то, о чем через какое-то время, будешь сильно жалеть. Делаешь то, что в скором времени, тебе упадет на совесть. Ты действуешь так, как угодно тебе. Ты не способен понять чьих-то слез и боли. Ты не знаешь, каково это, потерять ребенка или...пережить то, что твой истинный от тебя отказался, назвав ничтожеством и шлюхой. Ты эгоист, Чонгук, и мне жаль тебя. Думая только о себе, ты приносишь многим людям страдания, даже не задумываясь об этом. Чем же ты стал, после первой нашей встречи? Когда мы только встретились с тобой, ты был адекватен и даже добр ко всем. За все то, не очень долгое время, я видел в тебе твою настоящую сущность человека, человека, Чонгук, не животного, коим являешься сейчас и по сей день. Я залетел и ты струсилг,—Чимин с призрением говорил все эти слова,—Струсил...Ты трус. Самый настоящий. Ты убил тех, кто был мне д-дорог. Ты получил свое. Но с каждым последующим шагом, ты становился похожим на зверя. Убил. Угрожал. Похитил. Засел на дно, пока все не уляжется. А потом снова пытаешься что-то сделать. Снова убьешь? Или на этот раз, не только ребенка? Ты зверь, Чонгук, и повторю, что мне очень тебя жаль, что ты такой. Сейчас, я выбросил эту правду тебе в лицо. Ты должен понимать эту, такую не приятную для тебя правду, если кто-то другой раскроет тебе глаза на происходящее, то ты убьешь, но мне итак суждено умереть. А сейчас, по закону жанра, и всех сказанных мною слов, ты ударишь меня ведь мои слова, для тебя пустой звук. А теперь, бей. По щекам текли слезы, но не было ни одного всхлипа. Чимин смотрел прямо, не отводя взгляда от альфы. И Чона и вправду начали сжиматься кулаки, но он отпустил их. —Действительно, не каждый осмелиться так высказаться...,—задумался Чонгук. *** Почти утро, а Чимин лежит на кровати в пока сьемном доме и плачет. Что же произошло? Чонгук вколол клофелин и Пак вырубился. А сейчас, омега плачет от того, что он полностью раздет и сильная боль в заднице, говорит ему о том, что было, когда он находился под действием этого препарата. Рядом с Чимином, сейчас не было Чона, но трахали его точно здесь, ведь одежда валяется рядом. Но не это пугало омежку. Нигде не было лужи со спермой Чонгука, а из ануса, Чимин чувствовал, что вытекала жидкость. Паку было страшно...Он конечно знал, что заниматься этим можно во время беременности, только не кончая в омегу, но Чон либо тупой, что не знал, либо сделал это нарочно... Чимин попытался встать с кровати, но сил не было. Он старался быть сильным и не устраивать истерику, хотя она так и просилась наружу. Но наружу вышло нечто другое...Омега чувствовал подкатывающую тошнота и побежал к первой попавшиеся двери, это и была ванна. Пак склонился над унитазом и оторвался только через час. За все это время, Чонгук ни разу не пришел, да и не до него сейчас. Омега через силу встал с холодного кафеля и шатаясь, пошел в душевую кабинку. *** —Проверили, Господин Мин, там их нет,—отчитался один из людей Юнги. —Как нет?! Я вам за что плачу?! А?!—закричал Юнги. Альфа не спал уже два дня. Как он может спать, когда любимый омега неизвестно где. —Юнги, не истерить надо, а приложить больше усилий,—Намджун, был в этой ситуации как успокоительное для альфы, он повернулся лицом к охране,—Обыщите квартиру полностью, может остался хоть намек, куда Чон делся. Юнги упал в кресло потирая переносицу. —Поспи,—сказал Джун. —Нет. —Будешь хуже, если не будешь спать. —Не буду я блять спать! Метка ночью пиздец болела, как я могу спать, зная, что Чиме плохо?! —Не поспишь, будет намного хуже, я присмотрю тут за всем, а тебе нужно набраться сил,—убедил Намджун. Юнги лег на диван и прикрыл глаза.