Доктор Гром

Обычно Игорь испытывал трудности со сном. В квартире с извечными сквозняками и под пледом на твёрдом диване с впивающимися в спину пружинами он без конца ворочался. Его голову переполняли мысли о новом нераскрытом деле, он замерзал и одновременно чувствовал жар, не позволяющий ему сомкнуть глаз. Литры кофе, которые он регулярно вливал в себя по дороге на работу, на самой работе и после неё для поддержания бодрого состояния в поздние часы, когда уставшее после бурного дня тело нуждалось в кратковременной передышке, компенсировали бессонницы. Гром отказывался от чувства расслабленности, предпочитая всегда быть наготове, держаться подозрительно и с повышенной враждебностью относиться к тому, что способно навредить ему или людям в гражданском вокруг. Он позабыл, каково это, лежать без дела, никуда не нестись сломя голову, просто смотреть на змейки трещин, свившие целое гнездо на потолке. Этим днём он проспал почти до самого утра. Его разбудило шевеление чужого тела под боком. Гром посматривал за ним из-под опущенных чёрных ресниц и держал одной рукой, чтобы мужчина возле него не свалился на холодный пол. Он согревал майора, как спокойное пламя в камине обогревало людей, собравшихся возле себя дружной компанией, или горячая душевая вода не наносила ожогов на кожу, а расслабляла, приводила голову в порядок. Спящий Разумовский оказывал поразительно хорошее влияние на него. Игорь не хотел вставать. Его одолевало навязчиво-вязкое желание провалиться в темноту сновидений и лениво пролежать так остаток дня, дать отдохнуть себе и не будить главную причину отдыха. Как там говорил Прокопенко, не переусердствуй с делами? «Не кради людей с их позволения, — майор уткнулся в вихрастую рыжую макушку. — Он прикрыл твою спину, звучит как правда? А ведь она самая. Осмелел после казино. Ты поверил, что спас девушку, а она ограбила тебя. Или напарничек? Как так вышло, что гости из Москвы чрезвычайно быстро среагировали на казино? Кто-то явно проболтался им, но кто? Круг подозреваемых в форме одной единственной точки. Если бы первыми на вызов приехали полицейские, ты бы не потерял работу». За дружелюбной улыбкой белобрысого стажёра в очках скрывался спрятанный за спину нож, который он вонзил в своего напарника, сдав его при первой возможности. Испуг и невинность милой девушки с красными волосами, попавшей в беду, обернулись видео-разоблачением, выставившим органы правопорядка стадом тупых баранов, ещё и кормящих простой народ сплошной ложью и утаивающих важную информацию. А кто показал ему видео? Добренький стажёр с задатками художника и отменного лжеца. Он доверял не тем людям, растрачивая на них крупицы веры, что сам подрастерял, метаясь между двумя крайностями — законом и справедливостью. Иногда, чтобы добиться правосудия, требовалось нарушить установленные повсеместно нормативные правовые акты. Он сам обличал Чумного Доктора в неверности такого подхода и поступал вопреки своим убеждениям. Как же лицемерно. Пчёлкина, Дубин — оба рвались в бой против психа с огнемётами. Журналистка без ущерба себе просочилась в казино, где вход был по пригласительным, и без удостоверения прессы снимала репортаж с подражателями, запечатляла их лица без масок на камеру и могла выложить в общий доступ, также как запись с прослушки. Юля ведь не так проста для роли легкомысленной дурёхи, раз успешно инсценировала нападение на себя. Эта бестия должна была знать наперёд, какая реакция последует за её работами. Один хаос неминуемо породит другой, огонь распространится дальше. Но ведь она журналистка, вопросы безопасности не в её компетенции. Ей платили и будут платить за громкие заголовки, разоблачения, скандалы, интриги. В этом ключе Дима поступил благоразумнее — передал зазнавшегося полицейского спецслужбам, чтобы впредь его противозаконные действия шли по конкретным статьям, а не находили оправдания в удостоверении и фирменном значке. Игоря злило не так это, как то, что всё случилось за его спиной, без его ведома. Разумовский с поднятыми руками и лозунгами о ненасилии полез защищать от вооружённых подражателей других гостей помпезного мероприятия, набрался духу и огрел бутылкой грабителя с пистолетом в руке. Дубину не хватило мужества признаться напарнику в том, что он не выдержит давления со стороны московского следака. «Раз сдал, мог и предупредить до того, как Стрелков разнёс всё казино к чёртовой матери», — Дима не сделал и этого. Гром немного отстранился, аккуратно смахнул длинную чёлку с глаз спящего. Сергей заворочался, и волосы снова упали на его расслабленное лицо. Будто хохолок у птицы. Разумовский единственный не подставлял его, чего уж таить, спас жизнь, в то время как названные приятели создавали неприятности, а выпутывался из них майор почему-то в одиночку, попутно отхватывая ото всех люлей. Сергей и о работе почти не зарекался, за исключением ночной. Кажется, что-то спрашивал про квартиру, вид из окна да и его неловкая попытка устроить из серьёзного разговора совместный перерыв на кофе походила скорее на желание побеседовать, стать ближе друг к другу, чем на стремление контролировать с холодным расчетом, управлять, внушая чёткую установку — я друг, верь мне. Для отъявленного мерзавца Сергей часто вёл себя адекватно и приветливо с погрешностью на отсутствие должных навыков в коммуникации, видно, подрастерял их в пустом офисе. Это он, майор, хотел выбросить его в окно с высотки, разбить лицо в кровавую кашу и сломать каждую кость в теле, чтобы тот надолго отрёкся от своих злодейских планов и костюма, с въевшимся в него намертво запахом гари и палёной кожи. Гром думал, что вот тот человек, которого он не погонит от себя, а сам сорвётся с места и побежит за ним следом. — С тобой жарко, — с долей каприза и возмущения сонно пробормотал Сергей, едва приоткрыв глаза. — У меня дома установлена система тёплого пола, иногда включаю его и лежу возле дивана, но даже так не прогреваюсь достаточно, постоянно знобит. Пробовал проходить обследования, но ничего не выявили. Наверно, из детства пошло. Постоянные перебои в системе отопления, а одеяла тонкие, не греют, спишь под ними в тёплых носках и той же одежде, в которой ходишь, сверху покрывало, сбоку сдвинута соседняя кровать. Игорь не ответил, устроил голову на подставленном плече и не выпускал из кольца рук тело миллионера.

***

— Я бы хотел переодеться во что-нибудь своё и заодно проверить почту. Скоро все начнут думать, что Чумной Доктор добрался и до меня, взял в заложники, вот-вот сожжёт. — Нет. Не все похищения заканчиваются убийством. Они провалялись на диване до позднего вечера. Пришлось встать, потому что Сергей после почти четырёх суток на одной воде нагулял аппетит. В холодильнике, кроме ссохшегося яблока, нашлась отложенная шаверма. Разумовский крайне скептично поглядывал на неё и переводил недоверчивый взгляд на Грома, как бы спрашивая: «Ты точно уверен, что это можно употреблять? А не подскажешь, где находится ближайшая аптека? У тебя найдётся блистер активированного угля?» — Гастрит — это серьёзно, — держа в руке жирный лаваш с торчащими из него пожухлыми листьями салата и чем-то мясным, заявил Сергей. Игорь сморщил нос и отобрал у него шаверму, надкусив. — Гастрит — это твоя гадость из автоматов. С неё мало того, что желудку кранты, так и ничего питательного. А здесь и овощи, и белок в мясе, — возразил Гром и сделал новый укус. Разумовский прижал руку к забурлившему животу. Чувство голода у него одерживало верх над брезгливостью, пусть и не исключало возможности потом провести несколько часов, изливая душу белому фаянсовому другу. Он сглотнул слюну и проследил за тем, как майор опять надкусил шаверму. Сергей стоически отметал мысли о её составе. — На моей гадости хотя бы пишут из чего её сделали, — и пока Игорь подбирал слова, подтянул к себе его руку и наклонился, попробовал предложенный ранее ужин. Голубые глаза вспыхнули искрами прогремевшего салюта, когда он прожевал мясо и стружку острой моркови. — Дай-ка сюда! — Какого… — не успел возмутиться Гром, как его руки уже были пусты. — Эй, мне оставь! — А ты больше стой на месте! — устремившись в противоположный угол комнаты, крикнул Сергей. — На чужой вершок не раскрывай роток! «Во даёт, зараза. Гастрит, гастрит, вон, как хомячит!» — сдаваться без боя Игорь не привык. В нём проснулся азарт вернуть своё по праву. Он бросился в гостиную и почти поймал обнаглевшего вора, как тот скользнул под его рукой и увернулся, попутно сделав новый укус по стремительно убывающей шаверме. Гром думал, и на лице расплывалась хитрая ухмылка. Разумовский рванул в кухню, уходя от преследования, он вместо того, чтобы словить его со спины, оббежав висящую боксёрскую грушу, уронил стул ударом ноги. Сергей шарахнулся от резкого звука, подался назад, запнулся и, ударившись спиной о холодильник, плюхнулся задницей на пол, держа лаваш в вытянутой руке. Игорь не стал вырывать его, навис сверху и надкусил. Шавермы осталось ровно на один укус. Гром тянул время, быстро прожёвывая, пока успевал, ожидая что теперь выкинет Сергей, кто же из них в итоге выиграет феноменальную возможность доесть ужин. Разумовский дёрнул руку на себя, Игорь подался к нему в финальном рывке, но тут Сергей переиграл его, оттолкнулся от пола и свалился сверху на своего недоброжелателя. Шаверма зависла между их лицами. — Ешь, пока дают, — победно улыбнувшись, Сергей подмигнул и протянул один конец понравившегося себе жирного лакомства к Игорю. Гром надкусил с одной стороны, Разумовский, удачно избежав столкновения с чужими дёснами, доел со своей, и только редкие крошки застряли в жёсткой щетине майора и посыпались на его футболку. — Ты прав, здесь жарко, — нечто странное, сильное, неподдающееся логическому объяснению довелось почувствовать Грому. Сергей лежал на нём и явно не намеревался вставать, уютно устроившись на его животе. Весил он сравнительно немного, несильно давил своим угловатым телом. Игорю стало совсем не по себе, когда Разумовский протянул к нему руку и избавил от лишних крошек. Он был так близко, безоружный, открытый, в его одежде, со скромной улыбкой на раскрасневшимся после забега по квартире лице. Живой, настоящий и возле него. Гром приподнялся на локтях и заглянул в омут голубых глаз, перестав моргать. Разумовский смотрел на него в ответ, и его лицо, казалось, приобретало всё более багровый оттенок. Он первым нагнулся вперёд и соприкоснулся с майором лбом. Отросшие рыжие волосы свисали над короткими каштановыми. Пауза между ними не вызывала неловкости, а приносила ощущение спокойствия обоим. Пламя затухало. Чумной Доктор не появлялся в репортажах на новостных каналах.

***

И всё же на утро Сергей напомнил о своей просьбе вернуться к нему в офис хотя бы за одеждой. От грязной футболки неприятно пахло остатками от пиццы и немного потом, спортивные штаны несколько испачкались после валяния на неизвестно сколько немытом полу. Разумовскому не прельщала перспектива ходить в одном и том же, не переодеваясь днями. Вариант с продолжением одалживания вещей из чужого гардероба он не рассматривал. Вцепился в свои мёртвой хваткой и наотрез отказывался снимать, чтобы постирать, ведь тогда во время сушки ему понадобилось бы во что-то временно переодеться. Вдобавок к этому, жить вдали от привычного виртуального пространства, как он внезапно для себя открыл, выпросив телефон для входа в почту, он отвык. Кнопочная «нокиа» отставала от времени, как сам он отставал от жизни. — Раньше готовили за меня, — в своё оправдание сказал Разумовский, когда квартиру заволокло густым чёрным дымом. Яичница его приготовления горела ярким пламенем, а он, растерявшись, быстро залил кипящее масло водой. После поднявшегося вверх огромного горячего облака вся кухня покрылась густым налётом сажи. — И где Марго, когда она так нужна.  — Женщина-компьютер? — перебил его мысль Игорь, вовремя вернувшийся из ванной и заставший пламенный переполох, потушив огонь крышкой от сковороды. — Она как друг, — оспорил Сергей. — Обычные люди, если не дружат с другими людьми, то заводят животных. Кошек, собак, птиц. Чем Марго не имя для попугайчика или канарейки? — Скажи ещё, что для вороны, — обидчиво фыркнул Разумовский, стирая копоть с лица. — Птицы на то и птицы, чтобы не сидеть в клетках. Они их сковывают, — его рука вдруг замерла у щеки, а зрачки глаз расширились, стали неподвижными. — Некоторые так и вовсе, будто сходят с ума, — голос надломился. — Бьются о железные прутья решёток до крови, ломают крылья, кричат. Сергей зависал и на короткие промежутки времени словно выпадал из реального мира. Заглючил, сказал бы майор, если бы больше ладил с современной электроникой. Игорь подумал, что, возможно, в телевизоре мелькнуло изображение. Он обернулся и посмотрел в том же направлении, что и Разумовский, но кроме выключенного ящика и пошарпанной стены не увидел ничего, на чём бы можно было сконцентрировать внимание. Гром предпринял не самую удачную, как ему казалось, но хотя бы какую-то попытку достучаться до Разумовского, тем самым вернув в стены пока ещё квартиры: — Сейчас бы изготавливать смирительные рубашки для пернатых, чтобы не буянили — попытался нелепо отшутиться майор. Сергей дважды моргнул, выйдя из состояния ступора.  — Ты вот, — живо вскинулся он и моментально перевёл фокус со своей персоны, — где твоя собачка, кошка? Гром усмехнулся, поправив сползающее с бёдер полотенце. — Не поверишь, больше по людям. Ну, есть знакомая дворняга, кормлю иногда. Прожорливая пройдоха, но ласковая, руки лижет, хвостом по ногам долбит. — Что не приютишь? — резонно поинтересовался Сергей. — Так, заботиться о ней надо. Следить, чтобы ела, гладить, присматривать, как бы её никто не покусал, и она сама никому ногу не оттяпала. А дворняге что? Да, ничего! — майора вновь перемкнуло. — Ты…ты всё ещё хочешь попасть к себе? Перед глазами заплясали языки буйного пламени. Каждое воспоминание проносилось урывками в голове Грома и смотрелось иначе, с другой стороны, из-под толщи линз птичьей маски. Огонь направлялся не на него, он выступал движимой необузданной всепоглощающей силой. — Никто из невиновных не пострадал, — Игорь пропустил мимо себя то, когда Разумовский возник за спиной и осторожно расцепил сжатые на его груди руки, заменив своими. — Чумной Доктор — судья, а не сумасшедший убийца. «Тогда почему мне не становится легче?» — слова застряли в горле жжёными банкнотами сгоревшей заживо владелицы банка.