Доктор Гром

— Пройдёт, — угрюмо шикнул Гром и посильнее натянул рукава куртки, чтобы скрыть порезы на травмированной руке. Боль от них, тупая и ноющая, ни за что не сравнилась бы с той, что он испытывал внутри себя. Отсутствие свидетелей или случайных очевидцев, никакой доказательственной базы, а что ещё интереснее — его единственный подозреваемый в буквальном смысле мёртвый. От последнего паника смещалась к состоянию истерики. Посадить труп, что может быть лучше? По всем канонам сыска тот идеально вписывался в типаж убийцы. Подумаешь, его жизненно важные органы не функционировали, у всех свои недостатки. «Волков всего-то покоится где-то в горячей точке. Разумовский поднапряжёт голову и найдёт способ доставить его останки, чтобы подвести под статью, — майор нервно улыбался в пустоту перед собой, и его грудь вздымалась от хриплых болезненных смешков. Он начинал задыхаться, давил сильнее на педаль газа, превышая допустимые в городе скоростные ограничения. Игорь хотел поскорее добраться до дома, снова оценить рисунки, прошерстить газетные статьи и все имеющиеся у себя бумаги. — Если потребуется, сам откопает себя из-под земли и сделает чистосердечное признание». Видеорегистратор в машине протяжно пищал и предупреждал о камерах, фиксирующих нарушения. Майор не слышал его, мысли ударяли в голову, как молот стучал по наковальне. — В жизни нужно испробовать всё, да? — Разумовский по правую руку от него комкал в пальцах ремень безопасности и как-то со страхом посматривал на угрожающий огонёк на экранчике видеорегистратора, совпадающий цветом с исчезающими позади них светофорами. Красный. В позднее время нашлось не так много желающих прокатиться на машине, чтобы они попали в пробку или были вынуждены сбавить скорость. «Ягуар» с рёвом мчался по шоссе, снаружи свистел ветер. Сергей как чувствовал, что вскоре на его почту постучатся множественные штрафы и ладно бы они, как бы им не пришлось выбираться из-под обломков раскорёженного в аварии автомобиля. Разумовский припал щекой к холодному окну и посматривал за дорогой, чтобы за очередным запрещающим двигаться сигналом вдруг не показалась из-за поворота машина или случайный прохожий. Гром ушёл куда-то глубоко в чертоги разума и не особо-то горел желанием возвращаться из них.

***

Игорь не мог сдержать раздражения, срывал бумаги с вещдоками, какой там, картинками Чумного Доктора, скачанными из интернета, газетные вырезки разрывал и бросал на пол, в отчаянии колотил кулаками по голым стенам, разбивая руки в кровь. Разумовский, двигаясь вдоль по стеночке, подбирался к разбросанным на полу листкам и аккуратно собирал их в стопку, складируя на столе. Метания майора продолжались около часа. За то время несколько раз осыпалась штукатурка, в пустоте квартиры звучали глухие удары по качающейся боксёрской груше, поразительно, что она вообще не упала. Сергей наблюдал с дивана, подтянув ноги к груди и прижав к себе подушку, и изредка поглядывал на входную дверь. Вряд ли в доме была хорошая звукоизоляция, скорее, соседи побаивались вникать в то, что происходило возле них. Порядком выпустив пар, Гром смыл грязь и кровь в раковине, на скорую руку замотал полученные травмы бинтами, не чувствуя боли, и поставил греться чайник. — Заваривать нечего. Лучше хлебай, пока горячее, иначе скоро снова застучишь зубами. — Кипяток. Как же я любил его в детстве. Можно пить, можно есть, простое и универсальное блюдо, а если кубик сахара добавить - ммм, деликатес. Игорь прислушался. Слова задели его за живое, вырвав из раздумий обратно в реальный мир. Напомнили лучше поездки, что Разумовский не всегда жил в неприступной башне и выгуливал в ней шёлковые тряпки. Майор наблюдал, майор подмечал ускользающие от внимания кого угодно, но не его тонкости поведения и принцип мышления, заложенные в самые юные годы. — Я забыл, как правильно говорить… — задумчиво протянул Сергей, согревая руки о горячую чашку. — На здоровье? Гром не выпускал из пальцев своей кружки. Нечто внутри него упорно продолжало противиться идти на контакт, в особенности с Разумовским. Это не Пчёлкина, одной кражей не обойдётся. Ставки повышаются. И всё же щепотка здравой мысли преобладала у Игоря. Он ведь сам мучался от недостатка хоть каких-то улик. Разумовскому нечего у него забирать. — За здоровье, — слегка поправил его Гром и стукнул своей кружкой о кружку Сергея, залпом допив остатки дымящейся в холоде квартиры подслащенной воды.

***

Его неудержимо клонило в сон. Почти сорок восемь часов на ногах отдавались пульсирующей болью в висках и плывущим сознанием, но майор упёрто игнорировал это состояние. Расслабиться — означало бы выпустить из виду Разумовского, что предложил выдвинуть диван и продолжить «детективные дела» ближе к утру. Сергей клевал носом над столом и подпирал щёку кулаком, едва не падая. Уже свернувшись в уголке дивана под половиной широко расстеленного пледа, он предложил завязать себе руки изолентой или простынью, раз по-другому принудить майора к отдыху было непостижимой задачей. — Помню, однажды заработался над сайтом, что не спал сутки. Голова гудела, перед глазами проносились чёрные пятна. Потом, стоя, отключился в вагоне метро. Очнулся, а мне в глаза светит фонариком машинист. Оказалось, что проездил до закрытия последней станции на ветке. Тебе нужно вздремнуть. Майор железно стоял на своём — сон ему не потребуется. И всё же задал один интересующий его вопрос. — А нестрашно вот так кемарить? Разумовский обернулся к нему и произнёс: — Верю в нашу доблестную полицию. Да и сколько спал в одном помещении не с одним человеком, а с несколькими сразу, не привыкать, — а затем дополнил. Игорь в этот момент очень захотел, чтобы у него обнаружились проблемы со слухом или давно съехавший сосед снизу врубил бы перфоратор, как в летние месяцы, когда новоприбывший владелец квартиры закатил ремонт перед поездкой на отдых. Сроки поджимали, словно нервы у вечно уставшего полицейского в их жилом корпусе. Сосед, к слову, ремонт так и не доделал. Никто из других жильцов не узнал причины, почему он спешно продал квартиру и исчез на пару со своей тарахтелкой. Хоть бы на улице началась потасовка под его окнами, а, может, дворовые кошки, запели бы друг другу серенады. — Всегда хотелось, но не всегда выходило досмотреть сны ровно до времени подъёма. Спокойной ночи. Майор так и не смог сомкнуть глаз, словно вместе с кипятком он проглотил битое стекло, и оно одним колючим комом встало у него в горле. Глаза Разумовского не источали боль или пробившийся из прошлого страх, когда он говорил. В них нашло место принятие того, что ни за что не должно было считаться приемлемым.

***

В небольшом кафе с окнами, выходящими на канал Грибоедова, было не так уж и много людей. Официанты свободно перемещались по полупустому пространству зала и принимали заказы у столиков в первые часы работы, из настенных колонок доносилась ненавязчивая мелодия без слов, со стороны барной стойки шумела кофемашинка. — Здесь слишком многолюдно для твоих методов, — Сергей плотно запахнул на себе куртку из гардероба майора, войдя в заведение, чуть опустив голову. В джинсовке, наброшенной на большую серую толстовку, спортивных штанах и грубых ботинках он разительно отличался от привычной версии себя с медиапространства, и тем не менее, предпочитал лишний раз проявить осторожность и не дать разоблачить маскировку. Разумовский сразу направился к дальнему столику в углу зала подальше от остальных посетителей. Игорь проследовал за ним, стянув с головы кепку, как то подобало делать в помещении. Гром огляделся и подкатил меню к Разумовскому. — Взгляни на это с моей стороны. При свидетелях ты ничего мне не сделаешь, если, конечно, не хочешь проблем с репутацией, — парировал Игорь. — Выберешь напиток и ещё что-нибудь, на нас станут не так открыто смотреть. — У меня с собой нет денег, — невзначай напомнил Сергей. — Ни их, ни телефона с доступом к виртуальному кошельку. Грома это не поколебало. — Я безработный, — ответил он. — Но пока не бедствую. Разумовский придвинул к себе меню, пробежавшись глазами по ценам. — Выглядит так, что ты тоже не останешься голодным, — заключил он с долей проснувшегося вслед за ним оптимизма. — Условимся. Либо ты сам сделаешь выбор, либо я заказываю на двоих. Игорь фыркнул и скрестил руки на груди. — Если откажусь? — с вызовом спросил он. Разумовский и тут нашёл для него подходящий ответ, в чём-то переигрывая собственную манеру майора вести разговор в полицейском ключе вне рабочее время: — Тогда и я промолчу. На нас будут бросать заинтересованные взгляды, в конце концов дойдёт до того, что меня узнают. Тебе не дадут покинуть кадр и уйти со мной тем более. А если кто-нибудь достанет телефон и сделает фотографию… Гром снова постарался осмотреться. С их места до двери получится прорваться через три близстоящих столика. С другой стороны, окно сбоку. И они с ворохом стекла в одежде под крики сигнализации и испуганных посетителей скрываются до приезда полиции. — Но тебе это зачем? Нас увидят, ты сбежишь. Не в этом смысл? Разумовский не успел вставить слово. Игорь на опережение своей теории достал из кармана кожаной куртки ключи от «ягуара» миллионера и устроил их у салфетницы на середине стола. Гром старательно анализировал, грозно опустив брови и сомкнув пальцы в замок, выжидал, часто моргая, чтобы ненароком не заснуть. Разумовского не обременяли самодельные верёвки из изоленты, закрытая дверь, персональный надсмотрщик и отсутствие у себя средств добраться до дома. Он открыл ему доступ ко всему и сразу. — Не знаю, как у тебя вяжутся отношения, полагаю, нескладно, раз ты ждёшь, что тебя оставят или вкинут в экстремальную ситуацию. Нет, то есть, да, возможно, твой бывший и постоянно где-то пропадающий напарник или та журналистка из казино с красными волосами внушили тебе это. Но я не они. Я дожидаюсь твоего возвращения в твоей же квартире, сижу тут и предпочитаю ловить минуты спокойствия, а не удары по лицу или летающую мебель, — Сергей наклонился к нему через стол и, шепча, добавил: — Ты уже доверился мне, когда пришёл просить помочь вершить правосудие, а я не подвёл. Игорь почувствовал холодное прикосновение к коже. Ледяная ладонь Разумовского накрыла его собственную, едва ощутимо сжав. Гром думал, Гром вспыхнул бы и выдернул руку, поднял бы за ворот кофты морочащего ему голову негодяя, опрокинув спиной на деревянный столик, да с такой силой, что по нему пошли бы заметные трещины. Потом допросил бы, невзирая на свидетелей. «Кто здесь злодей?» — быстро пронеслось в клубке спутавшихся мыслей. Гречкин, погибшая девочка, мальчишка, рисунки, костюм, Волков, мёртв — повторялось, будто кто-то написал код и вложил ему в голову, точно готовую программу. Игорь смотрел на кофемашину, но слышал её через раз, зависал и одёргивался. Чужую руку он так и не убрал, как и не сделал ничего в ответ. К ним направлялась официантка. Светловолосая девушка с каре в рабочей униформе и блокнотом в руках уверенно шла к их столику, оглушительно до усилившейся головной боли стуча по полу тонкими каблучками, как внезапно двери заведения распахнулись и в него, держа пушки наготове, ворвались несколько грабителей, взяв официантку в заложники. — Деньги сюда, живо! Не то ей конец! — взревел главарь банды в натянутой на лицо чёрной балаклаве. Гром запоздало осознал, что народ явно не позавтракать явился, скользнул под столик. Разумовский последовал его примеру. Их отдалённость от более оживлённой части зала позволяла выиграть время. — Сидишь тут и не высовываешься, — приказал Игорь и дёрнулся, как Сергей схватил его за рукав кожаной куртки, удержав в укрытии. — Спятил? У них оружие! Гром видел вытянувшееся лицо официантки и побелевшие физиономии обычных посетителей. — У них люди. Лишних минут на придумывание определённой стратегии у него не нашлось. Мысли путались, цепочки взаимосвязей безвозвратно обрывались. Игорь стал действовать на автомате. Здесь ему помогли отточенные до совершенства годами службы в полиции рефлексы. Он урвал поднос с соседнего столика и запустил его в голову одного из грабителей, после чего схватил за косуху и впечатал лицом в стенку другого. Бандит оставил после себя пятно крови и опрокинул на пол декоративную полочку со статуэтками крохотных чашек. Последовал выстрел. Гром развернулся в новом манёвре и резво уклонился, вдарив стрелявшему кулаком с разворота, что пистолет отлетел далеко за барную стойку, где успели спрятаться другие работники заведения, а сам бандит разбил своим телом окно и с грохотом вывалился на улицу. Рука главаря на спусковом крючке задрожала. Хрупкая официантка тряслась в его руках, сдерживая слёзы, и молила неразборчиво, чтобы ей сохранили жизнь. Гром приготовился вынести бандита, выбив девушку у него из рук. Преступник оказался проворнее. Он отвёл пистолет от её головы и направил на него. Игорь думал уклониться и добить его, как перед глазами, ослепляя, вспыхнуло алое пламя и вид костровища посреди огромной мусорной свалки. Игорь замер на месте. В окружении вскриков, навязчивой мелодии, поломанной мебели и пойманной девушки Гром оказался застигнут врасплох. Холодное дуло оружия упёрлось ему прямо в лоб. — Уже не такой герой, да? — чувствуя своё превосходство над ситуацией, сказал преступник. Бандит вскинул руку и намеревался выстрелить. Гром держал глаза открытыми, несмотря на потяжелевшие веки, встречаясь с неизбежным лицом к лицу в полном оцепенении. Никогда прежде ситуация настолько не выходила из-под контроля. Внезапно позади бандита промелькнула фигура с рыжей копной волос и что-то урвала с барной стойки. Игорь не мог сдвинуться с места. Вместо выстрела последовал треск бутылки вина, разбившейся багровым всплеском о затылок вооружённого преступника. Бандит рухнул к нему в ноги, обронив пистолет. Спасённая девушка взвизгнула и отскочила к свободному столику, вывернувшись из смертоносных объятий. — Если никто не возражает, я возмещу сломанные вещи и окно тоже. Разумовский так и держал оставшееся целым горлышко. Грома сильно повело в сторону. Он едва устоял на ногах, взявшись взмокшими руками за дверной косяк.

***

На обратном пути за рулём автомобиля сидел Сергей. Разумовский кидал встревоженные взгляды на своего спутника. Гром молчал, повернувшись к нему спиной на пассажирском переднем сидении, и смотрел в окно, прижимая трясущиеся в треморе руки к груди. Сергей привёз их обратно в квартиру майора. Игорь с трудом вышел из машины, шатался, хватаясь за фонарные столбы, пока Разумовский сам не стал для него их живым воплощением, предоставив себя в качестве опоры. — Всё закончилось, их отправят в полицию, — уверял Сергей и рвано выдыхал. В доме, где жил Гром, не нашлось лифта, что значительно облегчил бы им жизнь. Они поднимались по лестнице с неровными ступенями и кривыми пыльными перилами, но по собственному восприятию поднимался будто бы один Разумовский, взвалив на свои непривыкшие тягать железо плечи непосильную ношу. Им удалось избежать разбирательств с органами правопорядка благодаря поспешному уходу из заведения, пока его гости и работники отходили от пережитого шока. А номер действующего владельца кафе Сергей правда урвал с собой в общей неразберихе. — Останься, — Гром пришёл в себя, когда они уже пересекли порог квартиры. Разумовский помог ему прилечь на застеленный диван. — Не уходи, — вполголоса повторил Игорь, не выпуская из пальцев край синей джинсовой куртки, держался, как утопленник за спасателя. Он не хотел тонуть. Утопал в разъедающем себя изнутри огне, плавился, как стойкий оловянный солдатик, сгорая медленно и мучительно больно. Погром на площади возле Зимнего дворца, разрушенное внутри кафе, банда хулиганов, случайные преступники, а кто над ними? Чумной Доктор в адском пламени заражённых скверной. Чистильщик больного города на Неве, освободитель людей путём сожжения вируса для предотвращения его распространения. Он учинил беспорядки под покровом темноты, пока майор полиции творил их в дневные часы. «Разумовский не проявлял насилия… Олег Волков…военный…мёртвый…рисунки…костюм…», — Гром вздрогнул от нового касания и вот уже прижался к мужчине возле себя, зарываясь лицом в пламенно-рыжие волосы. Игорь задыхался, судорожно втягивал ставший горячим воздух, чувствуя себя запертым в одном сужающемся огненном кольце. Его словно заключили в костёр и жгли на Ночь Гая Фокса. Однако этот же огонь обдавал теплом и контролировал температуру, чтобы жар не выжег совсем до тлеющих углей. — Я рядом, ты в безопасности, — тихо доносился до него голос Сергея. Разумовский старался не шевелиться. Во многом, чтобы не свалиться с узкого неудобного диванчика, с другой стороны, он оказался тесно до боли в рёбрах прижат к телу майора и был способен максимум приобнять его в ответ. Сергей чувствовал чужое спёртое дыхание на шее, и лёгкие мурашки бежали вниз по позвоночнику. Так близко он никому не дозволял к себе приближаться в точности как Гром, позабывший о том, что вот сейчас-то в момент его полной уязвимости ему нанесут сокрушительный удар в спину. Разумовский не ранил. Гладил его широкой ладонью по подрагивающим плечам, водил рукой по бурой кожаной куртке и ерошил короткие волосы. Чумной Доктор снова не вышел нанести кровавую вендетту казино.