Хуйня от Рей

Пак тяжело вздыхает, вновь ударяясь головой в барную стойку. Горло обжигает очередной шот текилы, а мозг понемногу отключается от окружающего мира. Бармен – парень лет двадцати – разливает яркие коктейли и крепкое спиртное. Его венистые руки крепко держат шейкер, и Чимин залипает на них. В голове проносится мысль, что они неплохо бы смотрелись на его члене, как вдруг её прерывает удар по плечу. И вот Пака уже за шкирку оттаскивают от стойки. В свете неонов с огромным трудом удаётся узнать лучшего друга. Вэнн хмурится, продолжая тянуть младшего к выходу. Он так долго смотрел на чужое тело, что не заметил, как Вэнн оплатил выпитое и ещё с пару минут стоял рядом. – Вэнн, отпусти, – хнычет Пак, вырываясь из чужой хватки. Парень молчит, хватку ослабляет, но всё ещё не выпускает, к такси ведёт. – Пиздюк, хрен ли меня не позвал? – рычит Вэнн, но ответа не следует. Улица-такси-улица-квартира. Мягкая кровать встречает теплом. Чимин падает на неё спиной, утягивая парня следом. Пухлые губы сминают чужие, а языки сплетаются в бешеном танго. Вэнн запускает пятерню в волосы друга, оттягивая назад, смотрит ошарашенно. Пак стонет низко, недовольный действиями друга. – Батон, ты нормальный вообще?! – парень зол и обижен такой подставой, сначала пить не позвал, а сейчас творит то, что друзья не должны делать. Чимин игнорирует любые вопросы и возгласы, не позволяя даже не миллиметр отодвинуться от себя. Парень вырывается он не хочет, нет. Точно не с пьяным другом. Вэнн кричит что-то, сам не разбирая, ему не противно, если только от себя, потому что он хочет Пака, до чёртов, но нельзя нет, он на грани. – Давай просто переспим! – кричит Чимин, прекращая держать друга. Голос трезв, но дрожит, от поступающих слёз, сам не знает зачем. Он просто хочет. – Пожалуйста? Вэнн выдыхает и кивает в знак согласия. Он проиграл. Маленькие ладошки тянутся к ремню, ловко с ним справляясь, не впервые. Вэнн целует шею, кадык, одну за одной расстёгивает пуговицы на полупрозрачной рубашке и скидывает её с худых плеч друга. Зубы смыкаются на тонкой коже, оставляя следы, за которые Мин, скорее всего получит завтра, но венки на шее и косточки плеч и ключиц выглядят слишком соблазнительно. Пак недовольно хнычет и бьёт друга по голой спине, на что тот смеётся и оставляет шею в покое ненадолго, лишь чтобы стянуть непозволительно узкие джинсы, так сексуально обтягивающие бёдра и задницу парня. – Блять, дед, – стонет Чимин, когда друг стягивает зубами боксеры, задевая носом лобок. Младший сейчас такой открытый, готовый отдаться ему, довериться, как никому другому. Пак позволяет ему всё абсолютно, Мин имеет право делать всё, что нельзя делать простому любовнику или парню, потому что тут у них нет никаких чувств и обязательств, есть только дружеское желает помочь и жажда до чужого, соблазнительного тела. У Чимина точно есть кинк на тело Вэнна. Его руки в меру накаченные, а плечи достаточно широкие, чтобы старший мог донести худенького Пака на них до кровати, тонкая талия, вокруг которой так удобно обвивать сейчас ноги. О да, Вэнн однозначно его тип, но чувств тут никогда не будет. Ну просто не могут появиться чувства к человеку, с которым вы ссали в один унитаз, к человеку, который видел вас пьяным чаще, чем вас просто родная мать видела. Нельзя влюбиться в того, кто отсосал вам за ответы на итоговый тест по математике в старшей школе. Точно также и Вэнн. Любит Минни дружеской любовью и также по-дружески растягивает его своими пиздецки длинными и изящными пальцами. В комнате как будто застыл запах цитруса, который принадлежал смазке. Мин вспоминает какую-то дурацкую шутку из стендапа и смеётся, распределяя по органу ещё немного смазки. Они друг в друге уверены, каждый чист, и имеет медицинское заключение об этом, которое раз в два-три месяца хотят вместе подтверждать. Потому что А мало ли? Пак бьёт своей маленькой ладонью по плечу друга, прося, нет, требуя поторопиться. И Мин слушается. Первая фрикция идёт туго, хоть старший и растянул Пака достаточно хорошо, у самого младшего был секса не было уже давно. Последующие толчки идут более плавные, с каждым из которых чужой член погружается всё глубже. Стоны и шлепки двух тел друг о друга заводят ещё сильнее. Вэнн закидывает ногу Чима себе на плечо, входя под изученным ещё на моменте растяжки углом. Короткие ноготочки Пака впиваются в кожу на спине, оставляя глубокие красные полосы. Ближе, глубже, ещё. Поцелуи смазанные, но такие горячие и родные. Половой орган старшего пару раз выскальзывает, заставляя обоих стонать разочарованно. – Вэнни, – судорожно шепчет парень, оттягивая чужие волосы, на ухо парню, вновь присосавшемуся к шее. – Вэнни, сладкий, я уже близко, – стоны глубокие, низкие, похожие на рык, они такие приятные слуху. – Блядь, если ты не кончишь в меня, я тебе член откушу. – Ага, – рыкает в ответ Мин и выходит, почувствовав чужое, горячее семя на своей руке, тут же доводя себя до пика. На чужих губах застыл немой стон, а лицо исказилось в удовольствие. Плевать на эту глупую угрозу. Тяжело дыша, оба тянутся к объятиям. Чужое тепло жизненно необходимо. Старший вытирает салфетками свою руку и чужой живот, сразу возвращаясь под тёплое одеяло. А Пак крадёт лёгкий поцелуй перед сном. Все разговоры останутся на завтра, хотя их слишком много. Вэнн не знает, что послужило причиной к одиночной пьянке и внезапному домогательству. *** – Дед, ебать тебя в рот, я убью тебя!