Незваный гость

Часы показывали четверть четвертого утра. Азирафель, сидя за рабочим столом, бережно разделял желтоватые страницы. Он всегда любил время перед рассветом: была в предрассветной тиши некая стабильность, которая помогала сосредоточиться, особенно на деликатных и кропотливых задачах. В юности Азирафель выработал что-то вроде обыкновения – урывать драгоценные отрезки времени, когда все спали и никто не мог его потревожить. Увы, с некоторых пор из привычки к ранним подъемам это превратилось в досадную неспособность проспать больше, чем несколько часов за раз. Впрочем, было бы довольно неблагодарно жаловаться на бессонницу, учитывая, что она часто снабжала Азирафеля самым продуктивным временем в сутках. Временем, когда он работал до тех пор, пока организм не оставлял надежду на дополнительный отдых, недовольно пытаясь вместо этого настроиться на новый день. Раскрытая книга на столе была в поразительно хорошем состоянии, если брать во внимание ее возраст. Что, к некоторому разочарованию, никак не отражалось на ее ценности. И все-таки Азирафель действовал очень осторожно, предварительно удостоверившись, что его руки сухие и чистые и что он не нанесет книге дополнительного ущерба. Переплет пообтрепался, но большая часть страниц сохранилась на удивление неплохо. Меньшая часть выглядела кошмарно. Попадись Азирафелю человек, который решил залатать скотчем двухсотлетнюю, прекрасно иллюстрированную копию… Половицы за спиной издали протяжный скрип, и Азирафель вздрогнул, едва не разрезав вместо пожелтевшей ленты скотча на краях страниц сами страницы. - Господи боже мой… Быстрый взгляд через плечо подтвердил то, что Азирафель уже подозревал. Он прижал руку к груди, чувствуя, как колотится от испуга сердце, затем медленно сдвинул очки на лоб и сосредоточился на причине переполоха. Не грабитель. Всего лишь Кроули. Кроули был соседом Азирафеля по лестничной клетке. Мистер Э.Дж.Кроули – по крайней мере, такое имя стояло на письмах, которые все еще порой доставляли по старому адресу. Изначально Кроули жил именно в этой квартире, а когда в дом въехал Азирафель, они договорились поменяться. Азирафелю для его книг требовалось помещение с невысокой влажностью и минимальным количеством солнечного света. А Кроули, очевидно, имел ботанические интересы, и его растениям нужна была южная сторона. К несчастью, Кроули продолжал считать, что живет на прежнем месте. Во всяком случае, какая-то часть его сознания так считала. - Здравствуй, Кроули, – мягко проговорил Азирафель. Окончательно стянув очки, он положил их на стол. – Снова в поисках приключений, как я погляжу? Кроули не ответил, лишь с тихим шарканьем отправился в обход стола, время от времени довольно мыча под нос. Он крепко спал. Эти ночные вторжения были уже не в новинку. Сомнамбулизм, как выяснил Азирафель, чаще всего встречался у детей. Следующими кандидатами были недосыпающие трудоголики с высоким уровнем стресса в повседневной жизни. Кроули Азирафель знал лишь несколько месяцев, но успел составить мнение, что в вышеуказанный типаж тот вписывается как родной. Будучи примерно возраста Азирафеля, годы свои Кроули носил чуть лучше и свое длинное стройное угловатое тело любил втискивать в дорогую дизайнерскую одежду. Пусть и выглядел в ней так, будто одевался в большой спешке. Кроули был достаточно привлекателен, чтобы на него оборачивались, и - судя по привычке фланировать по улице и провокационно облокачиваться на свою машину – об этом знал. Но в каждом слове, вылетающем у него изо рта, сквозило ехидство, а общее ощущение неизменного беспокойного раздражения граничило с грубостью. Не помогало делу и его обыкновение носить затемненные очки во все часы дня и ночи. Данное обстоятельство лишь подкрепляло впечатление, будто Кроули не желает, чтобы его беспокоили. Впрочем, дорогие наряды, которые Азирафель привык видеть в дневное время, в настоящий момент отсутствовали. Вместо этого Кроули был облачен в темно-красные пижамные штаны и выцветшую черную футболку, чуть съехавшую набок, с воротом таким широким, что выставляла на обозрение ключицу и округлость плеча. Причудливые янтарные глаза были приоткрыты, однако Азирафель по опыту знал, что это ровным счетом ничего не значит. Впечатляющая грива рыжих волос выглядела примятой с одной стороны, будто бы Кроули полночи терся ею о подушку. В первый раз, когда такое случилось, Азирафель, ясное дело, перепугался мало не до смерти. Он вынырнул из полудремы, сидя в кресле, с открытой книгой на груди – прямо навстречу маячившей в темноте фигуре. Лишь спустя целую серию довольно постыдных звуков, которым, к счастью, никто не был свидетелем, и одну неловко брошенную подушку Азирафель сообразил, что застывший перед ним высокий мужчина – это его гуляющий во сне сосед. До того он едва ли перекинулся с Кроули и парой десятков слов. После решения поменяться квартирами они разве что отдавали друг другу дань вежливости в виде кивков, невнятных приветствий и редких коротких замечаний о погоде. Совершенно ничто из такого куцего общения не подготовило Азирафеля к зрелищу соседа посреди его гостиной – пошатывающегося, в шелковых пижамных штанах и вытертой футболке с эмблемой Queen. Некоторое время Азирафель подумывал его разбудить, однако это выглядело чересчур фамильярным. Тогда Азирафель еще не знал, что будить сомнамбул можно, им это не повредит. После минутного колебания он осторожно провел беднягу по коридору в нужную квартиру, двери которой были широко раскрыты, и свет из коридора лился внутрь. На следующее утро Азирафель остановил Кроули на лестничной площадке, чтобы все объяснить – разумеется, ему пришлось все объяснить – и тот совершенно смешался, что Азирафелю совсем не понравилось. Разговор оказался ужасно неловким для обоих. Кроули извинился и клятвенно заверил, что такого не повторится. Даже пообещал приобрести засов на дверь. Не помогло. С другой стороны, Кроули жил на новом месте всего несколько месяцев. Разве можно ожидать, что подсознание приспособится к изменившемуся окружению столь быстро? Азирафель предполагал, что со временем Кроули осознает, что очутился не там, и ночные визиты прекратятся. К тому же они не приносили никаких проблем, если не считать легкого испуга от неожиданности, а так нет, сосед вовсе ему не докучал. Если говорить начистоту, находящийся в ясном сознании Кроули казался Азирафелю довольно устрашающим. В секунды редких встреч на лестничной площадке он выглядел беспокойным и каким-то настороженным, словно готовился атаковать или защищаться. Темные круги очков не позволяли определить направление взгляда, и Азирафелю оставалось лишь представлять подозрительно сощуренные глаза. И все же Азирафель заставлял себя желать соседу доброго утра или доброго дня. Пожелать спокойной ночи не поворачивался язык. - Вижу, я сегодня не единственный, кто страдает от расстроенного режима сна. Азирафель никогда бы не признался, что ему куда легче общаться с ночной версией Кроули – более мягкой, расслабленной, лишенной дневного напряжения, решительности и острых углов. В конце концов, он ничем не заслужил этой близости, поскольку демонстрация Азирафелю своей уязвимости не относилась к сознательным решениям Кроули, и жить с этим было, наверное, ужасно. Азирафель уже не раз корил себя за не вполне невинные мысли о том, как красив был сосед в такие моменты. Очаровательно мягкий, сонно-взъерошенный, Кроули бродил, покачиваясь, по дому Азирафеля – его личному пространству – так, словно никогда и никуда отсюда не уходил. Но думать о том, как он прелестен, казалось злоупотреблением доверием, поскольку Кроули, по сути, пребывал без сознания и в какой-то мере под ответственностью Азирафеля – у них будто сложилось молчаливое соглашение на этот счет, пусть и ужасно туманное. Не в первый раз Азирафель поймал себя на том, что любуется татуировкой змеи перед правым ухом Кроули – изящным гордиевым узлом витков. Пожалуй, чересчур броское место для татуировки, впрочем, Кроули был из тех, кого совершенно не заботит, что о нем думают другие. Или, по меньшей мере, производил весьма убедительное впечатление такового. Было не вполне ясно, каким образом Кроули проникает в квартиру. Всякий раз, когда Азирафель проверял замок на входной двери, тот выглядел крепким, однако почему-то не мог выстоять против натиска спящего соседа. Поэтому возможность быть застуканным за починкой книг между двумя часами ночи и четырьмя часами утра оставалась вполне реальной. Обычно незваный гость бродил между гостиной и кухней с выражением хмурого удивления на лице, причиной которого Азирафель считал смутно незнакомую обстановку. Больше всего Кроули не нравился холодильник. Прошлой ночью Кроули долго стоял перед ним, тихо бормоча: «Нет-нет-нет» – и Азирафель предпочел думать, что эти слова не выражают осуждение по поводу половины малинового чизкейка, скрывающегося за белой дверцей. Но Кроули был странно настойчив, и потребовалось несколько минут, прежде чем Азирафель сумел осторожно перехватить прохладную руку и сопроводить соседа обратно по месту жительства. Очень медленно отодвинув стул, Азирафель встал, и занывшая спина отчетливо напомнила о том, сколько времени он провел без движения. - По-моему, тебе пора отправляться в постель. Собственные слова невольно позабавили: они звучали так, будто Азирафель ожидал отказа. Когда сделалось очевидно, что визиты обещают стать скорее регулярным событием, нежели редкой случайностью, ему пришлось углубить свои познания в области лунатизма. Помимо прочего, выяснилось, что будить сомнамбулу неопасно, но, обретя сознание в незнакомом месте, человек может сильно растеряться, а то и перепугаться. Ходящего во сне рекомендовалось по возможности не тревожить. Пусть себе гуляет по привычному маршруту – при условии, конечно, что это безопасно. А затем человека советовали вернуть в комнату, в кровать. Азирафель понимал, что он за Кроули не в ответе – любой бы это подтвердил. Но что с того, раз сосед не доставляет хлопот? Хоть какой-то перерыв в череде одиноких раздумий. Потянувшись, Азирафель осторожно взял Кроули за локоть. Кожа была теплая, видно, Кроули покинул свою спальню совсем недавно. Мысленно извинившись за фамильярность, Азирафель аккуратно развернул соседа, надеясь направить его в сторону выхода. - Вот так… Иногда, если Кроули решал, что еще не завершил свои похождения, процесс отнимал достаточно времени. Но вот ступни зашаркали по ковру, красный шелк штанин задевал лодыжки. - Замечательно… Мы так уже делали. Ты знаешь, куда идти. - Ангел, - пробормотал Кроули – не в первый раз. Азирафель уже привык, что Кроули говорит во сне. Порой это были фрагменты мыслей, порой – просто одно-два слова, которые тот повторял на разные лады, будто не зная, как сказать правильно, и потому прокручивая в голове снова и снова. - Там был ангел. - Они восхитительные создания, – Азирафелю показалось, что будет проще согласиться. – У меня есть книги по искусству религиозной иллюстрации. Если в реальном мире твой интерес не угаснет, я с радостью тебе их одолжу. На первых порах Азирафель беспокоился, что его ответные реплики потревожат Кроули. Но после того как тот сшиб на пол парочку стульев и несколько стопок книг, благополучно проспав весь переполох, сделалось ясно, что небольшая беседа его не разбудит. Азирафель находил странное успокоение в том, чтобы превращать эти встречи в некое подобие разговора. - Я искал, искал, искал… Слова делались все тише и жалобнее, пока совсем не угасли. - Боюсь, здесь ты их не найдешь, – извиняющимся тоном заметил Азирафель. – У меня нет ангелов – ни на книжных полках, ни в холодильнике, прости. Пойдем же. Уверен, твоя кровать куда удобнее моей холодной гостиной. Кроули медленно моргнул, однако, к счастью, позволил развернуть себя и увести в стылый коридор. Дверь по обыкновению была нараспашку. Азирафель заметил, что Кроули обзавелся не только засовом – дверь также подпирал увесистый белый стул, который явно отодвигали, чтобы освободить путь из квартиры. - Не сработало, – резюмировал Азирафель, проникаясь сочувствием к тому, что стало для Кроули крайне тревожащей проблемой. – Что ж, полагаю, навещать меня хотя бы безопаснее, чем бродить по улице или, упаси господь, рисковать скатиться по лестнице. Пережить несколько непрошеных визитов было для Азирафеля куда предпочтительнее, чем тревожиться, что Кроули скитается по Лондону в пижаме. Пускай лучше шуршит среди книжных полок и высказывает загадочные мнения касательно холодильника. Первые несколько раз Азирафель просто отводил Кроули в нужную квартиру и оставлял там. Казалось невежливым без приглашения проводить в чужом доме больше времени, чем это было строго необходимо. Однако вскоре выяснилось, что при таком раскладе Кроули вполне мог вернуться. Или же просто бродить по своим комнатам под аккомпанемент причудливых стукающих или клацающих звуков. Будучи не в силах избавиться от опасения, что сосед навредит себе, наткнувшись на что-нибудь в темноте, Азирафель стал отводить его в спальню, хотя и мог вообразить, как это выглядит со стороны и без контекста. Поступив так впервые, Азирафель оставил на внутренней стороне входной двери записку, где многословно извинялся за нарушение столь значимых границ, тем самым предоставляя Кроули возможность воспротивиться происходящему или предложить альтернативу. Ни возражений, ни предложений так и не поступило, зато несколько дней спустя Азирафелю доставили большой дорогой подарочный набор с различными чаями, печеньем и шоколадом. Кроули, по-видимому, сгорал от стыда. Азирафель был уверен, что сосед его избегает. Во всяком случае, в светлое время суток. Жилище Кроули было хоть и слегка пустое, но куда симпатичнее, чем Азирафель предполагал. Просторные чистые помещения со множеством пышных зеленых растений не портили даже стены меланхоличного бледно-серого цвета. У Кроули имелась ровно одна книжная полка, заполненная лишь наполовину, а его вкус в живописи можно было описать словами «зловеще» и «экстравагантно». Азирафелю нравилось считать это доказательством того, что сосед не такой колючий, каким желает казаться. Пухлая, мягкая с виду подушка неловко лежала на полу гостиной, один уголок был вытянут из наволочки, словно Кроули пытался волочить ее за собой. Подобрав подушку, Азирафель бережно вернул ей нужную форму, пока Кроули покачивался рядом. Закончив приводить в порядок подушку, Азирафель снова взял его за руку. - Сейчас вернешься в кровать и согреешься. Спальня выглядела стильно, но удивительно пустынно – внутри были лишь кровать да маленькая черная тумбочка, на которой обретались лампа, телефон и смехотворно громоздкий будильник. Одеяло лежало кучей – создавалось впечатление, что Кроули, вставая с кровати, выползал из-под него, а не откидывал. И оно все еще хранило тепло тела, как убедился Азирафель, пока сдвигал одеяло, чтобы усадить соседа на кровать. Затем он вернул подушку на положенное место и осторожно подтолкнул Кроули, убеждая лечь. - Ну вот, так ведь гораздо лучше, правда? - Ангел, – отозвался Кроули, будто, наконец, нашел то, что искал. - Что ж, ты вернулся на нужное место, – ободрил его Азирафель. – И больше никаких прогулок до утра, договорились? Ты себя вымотаешь, а я ведь знаю, как ты занят днем. Отсутствие должного отдыха еще никому не шло на пользу. Азирафель знал, о чем говорил. И знал, как трудно бывает получить этот самый должный отдых. Он с трудом удержался от искушения подоткнуть одеяло – ведь они, по сути, оставались незнакомцами. И единственным способом избавиться от ощущения, что он злоупотребляет ситуацией и вообще ведет себя крайне неподобающим образом, было не задерживаться в чужой спальне дольше, чем того требовала необходимость. Вернувшись к своему порогу, Азирафель шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Рабочий настрой был сбит, желания спать также не наблюдалось, и он решил поставить чайник. Возможно, чашечка ромашкового чая его воодушевит.