почему Россия?

Празднование длилось ночь напролет: мед лился по рукам и бородам, столы ломились от яств, что постоянно подносились очаровательными прислужницами, зал оглушали свирепые речи, которые произносили воеводы своими уже полусорванными, но такими же твердыми и мужественными голосами. Хельг чувствовал, что ему нет места сейчас в окружении опьяненных ратников, он желал видеть лишь одного человека. Разгоряченная кровь, давшая ему в голову сильнее любого топора, принимала решения быстрее, чем молодой воин успевал их обдумать. Хельг опустил резную ставцу на стол и, прежде чем встать, собрал все силы, которых уже не хватало, чтобы держать спину прямо и ноги по своим местам – они пытались заплестись в бабьи косы, мешая ему покинуть товарищей. Стоило выйти, как воздух посвежел, а вместе с ним и разум. Этот дом он знал лучше себя. Сейчас многочисленные украшения, узорчатые стены, вычурные двери комнат – ничто не заставляло его восторгаться, как было это в детстве, когда он впервые попал в терем Олега. Единственное, что могло заставить трепетать его сердце как доныне, пряталось меж отделанных лестниц. Только Хельг ступил к людням, как маленькая ручка легла на его плечо. - Кто здесь? – даже одурманенный, он мог нащупать кинжал, никогда не покидающий своего законного места на пояснице. - Не гневайся, друже. Это я.- голос молодой девушки звучал по-доброму, привычно, но она говорила шепотом, ведь страх наполнял ее сердце. Хельг почувствовал, как ступор проходит и сменяется чередой мурашек, быстро бегущих по спине. Он повернулся и ухватился за руку, будто она была его последней надеждой на спасение. - Ольга. – ему стало тепло. Желание прижаться губами к ней, взять ее маленькое тело, уткнуться носом в хрупкую шею и наслаждаться самым желанным ароматом нахлынуло волной, какую не победить лодке в море. От корабля его отличало лишь то, что он не хотел победы над своими чувствами. - Ты же знаешь. Не бери меня в свои объятья. – Ольга отстранилась и уперлась спиной в стену. Ее лазурные глаза жалобно смотрели на Хельга, - Теперь я его жена. – она опустила взгляд. - Тогда зачем ты пришла? - Я хотела увидеть друга, хотела, чтобы ты как раньше рассказал мне о своем походе. - Поэтому ты словила меня посредь ночь в закромах? Поэтому ты в одном ночном платье? Скажи мне, зачем ты пришла. - Я лишь хотела увидеть тебя… - Ты видела меня, когда давала клятву Богам быть с Игорем? - Видела, но ничего не могла сделать. Отец был непреклонен… он решил, а я могла лишь повиноваться. - Ступай с глаз моих, - боль утраты наполняла хмельную голову Хельга, отчего ему даже смотреть на княжну было трудно. - Я не была тебе обещана, не сердись, - Ольга вновь подняла глаза, но сейчас уже наполненные слезами. - Но ты звала меня. - Это было неправильно. - Этого не было. – Хельг отвернулся в сторону длинного коридора и пошел прочь. - Хельг… - Все, что могла сейчас Ольга, это звать своего верного друга шепотом в темноте, чтобы никто не узнал о их встрече. Куда мне идти? Здесь все наполнено ее, я будто сам наполнен ее. Все вокруг меня - она, она есть все дороги моей судьбы, или мне так только казалось, а на самом деле так никогда не было. Ее руки не принадлежат мне, но мои подчиняются только ее воле. Воля. Она лишила меня ее еще в нашу первую встречу, когда мы были непослушными детьми. Теперь Ольга бросает ее в меня, а мне не нужно, я больше всего на свете хочу вернуться в те крепкие оковы, что она с каждым годом только сильнее затягивала на моих запястьях. Хельг резко ударил кулаком по стене. Чувства захлестнули его, но им не было выхода, кроме как обрушиваться на все вокруг. В своих раздумьях он дошел до небольшой двери, рядом с которой стоял холоп с саблею. - Что ты здесь делаешь? – спросил Хельг, высоко вздернув голову. - Меня приставили охранять грека, – мужчина средних лет был в несколько раз меньше, но держался ровно, - сказано не выпускать и никого к нему не пускать. - И кто тебе такое приказал? - Твердята, один из княжеских гридней. - А я, по-твоему, не княжеский дружинник? – Хельг сильно повысил голос. - Княжий… - Тогда отпирай. Холоп завозился с дверью, и как только замок поддался, он широко отворил ее для Хельга. - Вот и ладно. Подержи, - воевода впихнул мужчине пояс с оружием и ступил в комнату, - Закрывай. Дверь тут же хлопнула. В комнатушке горела всего одна свечка у самого входа, стояла небольшая кровать, на которой будто бы и никого не было, так она завалена разным тряпьем и покрывалами, и рядом с ней таз из обожженной красной глины, что под тусклым светом сливался с полом. Откуда-то из-под одеял вылезла красная голова. Лицо в потемках было не рассмотреть, но рыжие волосы живо загорелись в дальнем углу. - И как тебе русское гостеприимство? – громом разразился Хельг. В этом не было нужды, но он будто чувствовал, что ему надо быть выше и сильнее. В ответ последовало лишь молчание. - Как ты смеешь не отвечать одному из гридей князя? – опьяненный витязь начал подходить на своих тяжелых ногах. В этот момент на кровать что-то начало шебуршиться, а после и появилась темное пятно, которое село. В глазах Хельга все расплывалось, но он понял, что Мар не спит. - Ну да, как ты мне что-то скажешь… Ты же жалкий ромеец, способный лишь прятаться по углам. – Он сел на противоположный край постели. Мар не стал дергаться, только уставился на тревожившего его покой человека. - Ты несказанно красив… - шепотом проговорил Хельг. В его голове все события перемешались, все чувства объединились в одно сплошное разочарование и желание обладания хоть кем-то, а цветистые кудри только распыляли его. - И здесь ты никчемная челядь. Хельг бросился в сторону, где сидел Мар. Он быстро убирал покрывала, одновременно пытаясь удержать одной рукой ослабевшего парня, закричавшего что-то на своем языке. Мар пытался сопротивляться, бился руками и ногами, но каждый его удар приходился по бесчувственному от меда телу, которое только больше прижимало его к кровати. Когда дружинник навалился на него всем своим недюжинным весом, он почти ничего не мог, но не переставал кричать, чтобы привлечь внимание хоть приставленного к его комнате холопа. Хельга его попытки освободиться только смешили, он все грубее держал его. - Не пытайся. У тебя ничего не получиться. –уверено, но тихо сказал княжеский гридь прямо в лицо несчастному. Хельг пытался перевернуть Мара, но тот, хоть уже выбился из сил, не бросал попыток к сопротивлению. Тогда дряхлая рубаха без вышивки, в каких ходили холопы, порвалась и оголила белое плечо. Дружинник, тяжело дыша, ухватился за разрыв и потянул вниз, отчего он стал только больше. В этот момент знакомых холод пробрался к шее Хельга. Белая тварь обвилась вокруг и начала громко шипеть, ее кончик хвоста быстро ходил из стороны в сторону. Воевода почувствовал, что задыхается. Он начал падать навзничь, но уперся спиной в стену. Хельг хватался за мерзкое тельце в попытках оторвать его от себя. Он не мог понять, куда делся его нож, но быстро вспомнил и на коленях, почти перекатившись через себя несколько раз, добрался до двери, по корой начал быстро и очень сильно бить ладонью. От таких ударов старая дверь чуть не слетела с петель, заскрипела и чуть не пошла трещинами, а может и разлетелась бы в щепки, если бы ее не открыл холоп. Стоило ему это сделать, как Хельг вывалился весь красный из комнаты. Змея тут же поутихла и начала ослабевать хват. Пока дружинник валялся на полу, пытаясь отдышаться и приподняться хотя бы на локтях, она сползла вниз и мигом шмыгнула обратно к постели хозяина. Хельг встал, отряхнулся, молча забрал у холопа свой ремень и быстро пошел к лестнице. Как только дверь закрылась, Мар запрятался в одеяла и всю оставшуюся ночь не смыкал глаз, которые то и дело наполнялись слезами, но он не плакал, только задирал голову повыше и долго смотрел на свечу при входе, когда она погасла, и света в комнатушке не осталось, он свернулся калачиком и всеми силами старался не издавать не звука. Страх не проходил, даже когда Прей Чан, его верная и неутомимая подруга, сворачивалась рядом и тихо нашептывала ему о всех странствиях, что ей приходилось видеть в головах у людей.