почему Россия?

Через два дня все было погружено в ладьи, которые вскоре отплыли. По Славучу до Киева несколько дней пути при хорошем ветре. Дружинники безостановочно гребли; река и не думала куда-то спешить, поэтому по ней было легко плыть. По прибытии к пристани, на которой круглый год велась торговля, ежечасно отсюда отходили множество дубасов и византийских кораблей, постоянно слышались возгласы покупателей, недовольных ценою, здесь меняли соль и множество других, не менее ценных товаров, бесконечный гундежь и чьи-то попытки торговаться никогда не оставляли это место, Хельг решил не причаливать к многочисленным деревянным скрипучим помостам, на которых топтался простой народ, а остановиться около подолия, где берег был не так высок, как при Боричевом съезде, да и не хотел он перекрывать Почаину, в которую входили многочисленные торговые суда. Семь серовато белых парусов с красными солнцами по верхам медленно проходили мимо стен Великого града. Только дружина начала выгрузку, как налетели на их место бояре в сопровождении своих близов, ведь знали они о скором возвращении защитников с самого утра. Хельг, не успев ступить на землю, уже был завален многочисленными вопросами, лившимися из разных ртов, но все что он мог ответить: «Все мы к князю, отцу нашему, а потом он сам решит, что говорить, а что утаить можно». Кто-то в толпе похлопал Хельга по плечу, после чего он, несущий в руках пустую бочку, обернулся. - Ты меня со свету сжить раньше времени хочешь? Если мы это ведьмино отродье сейчас поведем к Олегу, он и тебя, и меня, и его тоже, да всех нас на шкурки пустит. – Преслав говорил быстро, но старался не показать свое волнение, которое только больше нарастало от круживших вокруг бояр, прибывших с теремного двора князя. - Так если утаим, то еще хуже будет. Ты же знаешь Олега, да лучше меня знаешь, не думай лишнего, лучше зови Твердяту, пускай поможет вытащить пленника. - Этот уже собрался, я лучше Онагоста найду, он все равно ничем не был занят. - Если он не рядом, значит, не обязательно лодырничает. - Конечно, ты Ждану тоже так скажи по приезде в Новгород. - Преслав, ты славный воин, я могу на тебя положиться, поэтому ты поведешь рыжего и будешь его представлять Олегу. – говоря это, Хельг улыбался во весь рот. - Только этого мне не хватало. Сам нашел, сам и разбирайся. – Преслав ускорил шаг, чтобы отойти подальше от развеселившегося воеводы. Когда руки дошли до разгрузки последней ладьи, то первым делом из нее под руки вынесли бледное тело юного парнишки, еще совсем зеленого, как принято считать, без бороды. Его одежда было рваная, но все еще держалась на костях, которые начали выпирать из-за того, что ему пришлось плыть на корабле: всю дорогу он не ел и не пил. Чарующие очи наполнились холодом и безысходностью. Хельг эти дни не пересекался с ним, пытаясь осознать, что произошло в палатах, но стоило увидеть его таким, как по сердцу разлилось холодящее чувство. - Ладно, мужики, давайте его сразу на поклон, а то он хоть сейчас дуба даст. – сказал один из несущих. - Пусть повозки для разгруза гонят, тогда и поедем со всеми. Как ты его на конях держать собрался? – второй был широк не только в плечах, но и в животе, оттого ленился и на делах, и в речи. Лошади бесконечно ходили по въезду до града, мимо торговых рядов и лавок ремесленников, но сегодня их количество было куда больше обычного. Они, нагруженные оставшейся провизией, дружинниками и металлом, мчались туда-обратно по нескольку раз, пока конь не начинал путаться в собственных ногах. На одной из последних телег, встречаемых возгласами и хлопками народа, повезли Мара. Каждый прохожий смотрел на него искоса, а некоторые и вовсе плевались. Тихо стало только когда они въехали в Княжеский двор, находящийся в самом центре Киева, близ Перуна. Хоромы стояли посреди двора, огороженные тыном; по углам и сторонам располагались хлевы и конюшни. Крутая двускатная кровля палат сразу выдавала их хозяина: по концам верхнего кнеса красовались злотоглавые резные коньки, смотрящие по разным сторонам, гребень и резные карнизы, расписанные внутри и снаружи разноцветными красками. На резном крыльце стояли Хельг и Зорин, который все наглаживал свой красный пояс, как только рыжего начали сгружать с повозки, они вошли в царские сени. Лестница плохо давалась обессиленному Мару, поэтому его несли под руки гриди. Они прошли несколько пышно собранных больших комнат, прежде чем добрались до гридницы, на срубленном потолке которой висели тяжелые лампады, а по бокам у стен стояли дубовые лавки, на которых тихо сидела дружина. Никто из воинов не смел кричать или начинать праздновать, поскольку на стуле, украшенном шубами, с позолоченными ручками никто не сидел. В центре, меж столов, ломившихся от яств, приготовленных для верных воинов, чтобы почить погибших и возрадоваться победе, стоял высокий муж с пышной белой бородой в богатой, вышитой драгоценными нитями, одежде со сведенными сзади руками. - Странные ты нынче подарки мне делаешь, Хельг. Я думал, ты привезешь мне голову джавшигара, а ты притащил этого худосошного оборванца. – как только он заговорил, все взгляды тут же устремились в его сторону. Хельг, севший на самый край лавки, почти у ног князя, только собрался встать и заговорить, как тяжелая рука опустилась ему на плечо. - Сиди. - Я…- не успел он продолжить, как белая змея, прятавшаяся все это время под лохмотьями, развернулась по безжизненной руке Мара и зашипела. - Ты еще и змею притащил в мой дом! – князь разразился басом. - О-о-о, Княже, это не просто змея, как и не простой мальчишка. Ты не думай на своего верного слугу, Хельг молодой, но уже умен не по годам, так что не стал бы он тащить тебе на поклон всякую дрянь. – начал быстро щебетать Зорин в попытках спасти себя и подопечного. - И что ж тогда это за змея? - А вот ты не поверишь, но, когда мы были в покоях Песаха, или Песахи, как там его это было, этот лис был его помощником и советником, он колдун. - Колдун, говоришь. - Может и не колдун, но он говорил со змеем. Вот, вставай, Хельг, скажи, как было то. И ты, Преслав, не сиди, скажи князю, что произошло в палатах давгара. Хельг наконец смог встать. - Когда мы пришли говорить к хазарам, он там был. Он стоял близ джавшигара и говорил с ним, подчинялся его приказам. А эта змея читает человеческие судьбы, по крайней мере, прочла мою. Он рассказал о моем детстве, а потом соврал, чтобы спасти нас. Пока воевода говорил, князь все ближе подходил к Мару. - Спас вас, говоришь. Зачем ему спасать вас? –Олег взял за подбородок пленника. – Что с его зубами? Он слишком молод, чтобы их лишиться. - Как скажет князь, - начал Зорин. – Он сказал, что это с рождения, всегда таким был. - Как, по-твоему, у человека могут быть золотые клыки? - Так разве он человек? Какой человек может говорить со змеей. - Ты спрашивал у него? - Конечно спрашивал, он говорит на латыни. Дак не просто говорит, разъясняется лучше любого грека. - Спроси у него, что он делал у хазар. - Так я спрашивал. Он сказал, что его похитили на Понте Аксинском, когда он собирался возвращаться из Трапезунда обратно в Константинополь. - Хороший ты, Зорин, толмачь, жалко человек глупый. О чем еще спрашивал? - О змее, о службе, о жаловании, о хазарах, о роде, ведь странно, что он рыжий грек, или мне одному с этого странно. В этот момент тело Мара ослабло окончательно, он свалился на деревянный пол с глухим стуком, а из-под его плеча выползла белая змея, явно не обрадованная таким событием, но тут же начавшая оборонять своего друга от рук чужаков, пытающихся поднять парня. Хельг бросился помочь гридням. Он снял свой широкий пояс, обвернул несколько раз вокруг руки и поймал раскрывающуюся зубатую пасть. - Держи ее. Держи. – никто не ожидал такого, поэтому воины начала вести себя менее сдержанно. - Дайте мне мешок. – змея в руках Хельга извивалась как сумасшедшая, пытаясь ухватиться за воздух своим длинным хвостом. - И ее, и рыжего несите в людню. И налейте ему супа, чтоб до завтра в себя пришел. – слова Олега стали точкой для дальнейшего обсуждения Мара. Он развернулся и пошел к своему стулу. - Налейте мне меду! – сказал князь, сев на свое место. – Да побольше, а с эти завтра разберемся. Моя дружина вернулась!