Shipwreck

– Прошло пять дней, а у нас ничего нет, даже связного, который мог бы познакомить нас с остальной стаей. – Наён расхаживает вокруг стола и произносит слова, пронизанные безнадежностью, что очень заметно в ее голосе. Она в отчаянии. – Это... Это еще не ужасно, но это плохо, буквально на грани. – Она смотрит на Тэхёна, и заканчивает свою фразу с еще большим отчаянием. Эмоции отражаются драматично и преувеличено на ее чертах лица. Слушать это обескураживает, но это правда и, как правило, правда имеет свойство быть уродливой. Голова Тэхёна склоняется под тяжестью этой гадкой правды, которую озвучила Наён. У них ничего нет, и это ужасно. – Мы должны им что-то предложить. Кён знает этих волков, знает, что им нужно. Он лучший связной, который у нас есть. – Предлагает Богом, и Тэхён на самом деле не в восторге, что он предлагает Кёну дать им совет по этому вопросу. Подход этого человека к жизни совершенно не согласуется с философией Тэхёна. Он слишком напорист, слишком требователен, почти агрессивен. Тэхён не думает, что ему стоит быть их связным. Он предпочел бы, чтобы их отношения с волками протекали естественно, какими бы тщетными ни были попытки. – Предложить им что, Богом? – многозначительно спрашивает он, потому что, что они могут предложить, чтобы заставить этих волков довериться им, – Я полагаю, ты не имеешь в виду, наше вовлечение в незаконный бизнес этого человека. Я не могу строить свое исследование на подобном. И действительно, что, черт возьми, он должен отметить в своем исследовательском журнале, что он занимался бутлегерством, чтобы завоевать доверие стаи? – Очевидно, мы бы опустили это. Тэхён жмурится от тона, который Богом использует в его адрес. Это не ново, но в последнее время все чаще звучит в его голосе. Он думает, что Богом начинает чувствовать разочарование, и это видно по тому, как он смотрит, когда говорит, по тому, как нетерпеливо он говорит. – Наён, – зовет Богом, спрашивая ее мнение. Она вздыхает, беспомощно опускает глаза, прежде чем заговорить, – Я не думаю, что нам стоит вовлекать Кёна. Но если прогресса не будет, тогда нам придется сделать все возможное, чтобы заставить стаю поговорить с нами, – она делает паузу, облизывает губы и внимательно смотрит на Тэхёна, – даже если это означает позволить этому человеку создать для нас возможность. Тэхён усмехается, но Наён говорит прежде, чем у него появляется возможность сформулировать эту усмешку во что-то более связное, – Я знаю, что это не идеально, Тэ... Но что мы должны делать? Мы не можем позволить себе столько терпения. – Сейчас мы должны вернуться к нашим исследованиям и подумать о будущем. – Он вздыхает и проводит рукой по волосам, пытаясь хоть немного унять отчаяние, цепляющееся за его спину. В пещере достаточно света. Сейчас полдень, солнце жарит высоко в небе. Воздух влажный, и влажность заставляет пот скапливаться в каждом углублении его тела. Он чувствует себя беспомощным перед этим. Пещера дает тень, но ее недостаточно. Его ноги кипят в ботинках, но он не может ходить тут босиком. Сандалии тоже не годятся, так что ему приходится терпеть. Они должны с достоинством перенести возможную неудачу. Лицо Богома раскраснелось от жары, или может быть, это эмоции в его глазах раскрасили его лицо в красный. Тэхёна не так уж это и заботит, чтобы пытаться понять. Он не знает, как понять эмоцию и не рационализировать ее. В данный момент он не чувствует себя рациональным, поэтому встает и выходит из пещеры. В любом случае, ему нечего сказать, и он, конечно, не хочет быть рядом с Богомом, когда он так смотрит на него, поэтому он подходит к Кёну, и говорит, - Мы можем пойти в лес? Я хочу пойти к озеру. – Конечно, – лениво усмехается мужчина, его глаза ленивы тоже, едва приоткрыты, когда он смотрит в глаза Тэхёна. *** Кён говорит, болаболит о том, о сем. В основном, он хвастается своими многочисленными приключениями на море, но Тэхён не обращает внимания. Слишком жарко, и от голоса Кёна становится еще хуже. Он слишком громкий, слишком мощный; мужчина не говорит, он, черт возьми, лает. Когда они добираются до озера, Тэхён сидит на берегу. Кён и его люди в воде, они успокаивают жар, обжигающий их тела. Тэхён испытывает искушение, но он достает свой блокнот, вытаскивает множество бумаг из сумки, все вокруг него превращается в пустой звук. Он просматривает свои заметки, другие исследования, просматривает работы других ученых. Он пробегает глазами страницы, которые знает наизусть. Он запомнил каждую линию, рисунок, расчет, все. Прошло два года с тех пор, как он посетил леса Найхил, где провел неделю с Восточной горной стаей. Визит оказался бесполезным для исследования. Слишком мало времени, слишком мало доверия между стаей и его командой. Слишком мало денег. У них был бюджет. У них есть бюджет. Гребаный бюджет, гребаные деньги, думает Тэхён. Это самое большое препятствие, если бы у них было больше денег - у них было бы больше времени, а больше времени означает больше шансов разобраться в этом - найти лекарство от вируса, убивающего людей на протяжении более пятидесяти лет, к которому у волков иммунитет. В их общинах не было зарегистрировано ни одного случая смерти. Профессор Тэхёна - Кан, сумел доказать, что у оборотней имеется готовое антитело, но каждая попытка внедрить сыворотки крови в других существ оказалась тщетной. Антисыворотка, содержащая антитела, полученные из сыворотки крови, оказалась слишком агрессивной для организма, отличного от волчьего, поскольку было обнаружено скопление незнакомых молекул антител, атакующих здоровые клетки человека. Доноры никогда не подходили, а ему нужны доноры, и много. Его глаза бегают по буквам и цифрам, все больше и больше слов, больше цифр. Тут присутствует рисунок и еще цифры. Есть график, и еще один, и несколько слов, а все вокруг него просто пустой звук, все, о чем он думает, это графики, рисунки, числа и буквы. Он закрывает блокнот, запихивает все обратно в сумку, и он все еще, черт возьми, не понимает. До него до сих пор не доходит. Он потратил на это четыре года и до сих пор понятия не имеет. У него ничего нет. Просто бесполезные буквы, цифры, рисунки и графики, и он хочет сдаться. Он настраивает свой слух на все вокруг: хлопанье крыльев, плеск воды, гул голосов, шелест листьев. Он прислушивается, обдумывает идею сдаться, но это всего лишь идея, не то, что он реально сделал бы. Он вздыхает, а потом видит как они маячат там, где кончаются деревья и начинается озеро. Их глаза сверкают. Это та же самая группа молодых волков. Светло-коричневый смотрит на него, но на этот раз не рычит. Однако, он напряжен, считает Тэхёна недостойным доверия. Это то, что, по его мнению, пытается передать волчье тело. – Чонгук, – недружелюбно разносится голос Кёна. Он вибрирует в воздухе, а затем Тэхён замечает, что человек со шрамом тоже там. Он смело шагает вперед, приближаясь к тому месту, где в воде плавает Кён. Щенки идут осторожно, следуя за человеком, переводя глаза с одного незнакомого лица на другое. – Кён, ты наконец-то, научился плавать? Кён пристально смотрит на мужчину, но затем говорит с такой фальшивой беспечностью, что тошно его слушать. – Пришлось использовать это замечательное озеро. – Для пущего эффекта, он толкает себя в воду, и плывет на спине - просто хрестоматийное определение безразличия. – Что ж, вы повеселились, теперь наша очередь. Это просьба, но, по сути, это приказ. Нет никаких реальных признаков угрозы, но что-то в том, как волк смотрит на плавающее тело Кёна, заставляет думать, что нежелание выбраться наружу - это самоубийство. И действительно, Кён и другие мужчины выходят из воды. Каким бы уступчивым ни был Кён, он не торопится, нарочно еле тащит свое тело. Тэхён воспринимает это за жалкую попытку возмущения, но это все, что он может сделать, все, что волк позволяет ему сделать. – Не знал, что ты проводишь обучение в своей нормальной форме. Он говорит "нормальной форме", самодовольно растягивая слова, ухмыляясь глазами, так, будто напрашивается на конфликт. Тэхён беспокоится, что может возникнуть разногласие, но волка это не беспокоит. Его поза все еще небрежна – он все еще уверен в себе, все еще контролирует ситуацию и свои чувства. Кажется, что все попытки Кёна доминировать пролетают мимо его ушей, но это не так, потому что он мрачно хмыкает себе под нос, позволяя своему языку уткнуться в щеку, что указывает на то, что он раздражен. Однако, это все, что он делает. А потом он наконец смотрит на Тэхёна. Он не улыбается, но его забавляет одно только присутствие Тэхёна. И когда он говорит, он говорит о Тэхёне, но не обращается к нему, – Это потому, что у этого есть склонность к нарушению границ. Я не могу предупредить его рычанием. – Он медленно обходит озеро, подходит ближе к Тэхёну, – Ну, я пытался. Но это не сработало. Кён фыркает, и его голос действительно звучит дружелюбно, когда он вставляет свои пять копеек, – Ах Тэхён. Он проблемный, разве нет? – и на мгновение он переглядывается с волком, чтобы позволить своему голосу повыситься до насмешливого тона в сторону Тэхёна. – Не знаю, проблемный ли он, но он совершенно точно проблема. Когда он подходит ближе, Тэхён встает, выравнивая их взгляды. Он не обижается, не находит ни одной единой клеточки в своем теле, вибрирующей от ярости на двух мужчин, говорящих о нем так, словно его тут нет. Поэтому он встает и выпрямляется, – Я работаю. И это правда. Он, черт возьми, работает. Это не место, для проявления его любопытства. Он работает. У него есть бюджет и ограничение по времени, и он отчаянно нуждается в том, чтобы эти волки сотрудничали. – Чонгук? – обращается он к человеку, подходит к нему, потому что обстановка иная. Теперь он может позволить себе сделать шаг ближе к этому мужчине. Поэтому он так и делает, подходит ближе, и когда он достаточно близко, он повторяет, – Ты Чонгук, верно? Мужчина морщит нос, и Тэхён беспокоится, что от него воняет, ведь он знает, что волчье обоняние особенное, но он отталкивает эту мысль. Теперь это не должно его волновать. – Так и есть. – Не мог бы ты уделить мне пару минут, чтобы я мог объяснить цель моего исследования? Глаза Чонгука темные. Они темно-коричневые, переходящие в черный, или, возможно, они просто черные. Тэхён не может сказать, потому что солнце слишком яркое, а тень от дерева, падающая на Чонгука, создает неудобное освещение. Он не может распознать точно. Но не должно иметь значения, какого цвета у него глаза, что действительно важно, так это - как обойти темный взгляд, который Чонгук бросает так открыто. Глаза альфы черные, и в них недружелюбный блеск. – Пожалуйста. – Тэхён позволяет этому проскользнуть между его губ, он знает, что умолять - это непрофессионально, но это соответствует ситуации, потому что глаза Чонгука смотрят на него жестко, но затем уже нет. Он просто смотрит. – Мне действительно нужна твоя помощь. И это что-то меняет в Чонгуке. Он пожимает плечами, смотрит в другую сторону, прежде чем поравняться с Тэхёном выражением на лице, которое не является улыбкой, но граничит с ней, и он соглашается. Соглашается уделить Тэхёну свое время. *** Тэхён смотрит на Кёна. Похоже, мужчина, которого зовут Соджун, говорит о вещах, которые ему до смерти наскучили. А затем он снова сосредотачивается на волке, глядящем на него пугающе пустым взглядом.Чонгук широк. Его рубашка прилипает к груде четко очерченных мышц. Тэхён может сказать многое, но он старается не думать об этом. Это непрофессионально, и это делает его немым. Когда Чонгук поднимает на него бровь, он, наконец, решает заговорить. – Хорошо, – говорит он, внезапно занервничав, потому что ему нужно правильно разыграть свои карты. Он должен быть точным и убедительным, когда смотрит в глаза Чонгука, которые не обещают второго шанса. – Итак, прежде всего, я хотел бы прояснить одну вещь. Чонгук ничего не говорит, хотя Тэхён замолкает, пытаясь вовлечь альфу в разговор. Может быть, он хочет разжечь любопытство Чонгука, но этого не происходит, на его лице нет ничего, что могло бы выдать это, и он все еще устрашающе спокоен. Тем не менее, он призывает Тэхёна продолжить разговор. – Вы не станете объектом этого исследования, в том смысле, что мы будем делать что-то с вами, экспериментировать на вас. Мы не будем просить вас остаться с нами или пойти с нами, хорошо? Мы здесь не для того, чтобы ставить эксперименты на вас. Чонгук хмыкает, утыкаясь языком в щеку, и что-то в этом заставляет Тэхёна нервничать. Затем он достает металлический футляр из кармана, пришитого к бедру, достает сигарету и зажигалку из другого кармана. Тэхён внимательно наблюдает, а затем он прижимает самодельную сигарету к губам, и часть табака выпадает. Он зажигает сигарету, Тэхён смотрит, и его губы приоткрываются, когда Чонгук громко вдыхает дым, дразня каждым движением. Он все еще молчит, а затем выдыхает, смотрит на Тэхёна только для того, чтобы обнаружить, что он уже смотрит в ответ, и тогда ученый выдыхает тоже. – Ты куришь? – спрашивает Чонгук, протягивая ему сигарету. – Э... Нет. – Мы сажаем табак. Продаем его вон тому, и еще парочке придурков, которые приплывают на своих шикарных кораблях и что-то требуют. – Он говорит, вдыхая и выдыхая дым между словами, а затем делает особенно длинную затяжку. Тэхён просто слушает. Лес за спиной Чонгука тускнеет с той же скоростью, с какой исчезает краска с его лица. Щебет, доносящийся со всех сторон, звучит угрожающе. Он не может сосредоточится, не может придумать достаточно убедительных слов. – В прошлом месяце прибыл особенно смелый придурок, – взмахивает он рукой с сигаретой. Он оживляется, когда говорит, становится все более и более взбудораженным с каждым движением, гребанное чириканье подчеркивает это его особое состояние. – Думаю, он был из Пусана. Он останавливается, делает вид, что на мгновение задумывается, прежде чем снова заговорить, – В любом случае, это не имеет значения, все люди одна и та же масса тупых лиц. Так вот, он ждал на пляже три дня, да? И был чертовски зол, потому что ему пришлось столько ждать. – Его голос воздушный, его действительно приятно слушать, но вовсе не потому, что он пронизан чем-то жутким, – И когда мы наконец пришли на пляж, потому что у нас была сделка с этими моряками... – Тэхён не может смотреть ему в глаза, поэтому он смотрит на его беспокойную руку, держащую сигарету, – ...он топает к нам и злится, потому что ему пришлось ждать три дня, в связи с чем он просит продать ему табак со скидкой. Тэхён кусает губы, наблюдает за клубящимся в воздухе дымом, наблюдает за дымом в глазах Чонгука. – Скидку, потому что он случайно пришел сюда без связного и был слишком трусливым, чтобы самому искать нас... но, но, – он качает головой, сквозь хриплый смешок, – Вот что сделал вот этот придурок... Можешь в это поверить? Просто гулял беззаботно, а потом, когда один из щенков совершает какую-то глупость, нам приходится иметь дело с законами и городами, правительством и снова с законами. – Он напоминает карикатуру, когда говорит с широко открытым ртом, и Тэхён думает, что так и было задумано. – Что ж, блять! У нас тоже есть законы, и очень немногие из вас, людей, действительно уважают их. – Прошу прощ... – Слушай, Тэхён, – говорит он, перебивая, втаптывая сигарету ботинком в землю, – Мне не очень нравятся люди. Особенно любопытные. Те, кто приносят с собой всевозможное оборудование и несут в своем уме всевозможные идеи. Так вот, я точно не могу запретить тебе находиться здесь, но в следующий раз, когда ты зайдешь на нашу территорию - а Кён знает, где она начинается, и где заканчивается – один из волков увидит, как ты радостно бегаешь среди густых кустов и перепутает тебя с оленем, а я говорил тебе, что ты похож на оленя. Тэхён смотрит, и да, он действительно похож на одного из них. На какого? На оленя, попавшего в свет фар. Но на самом деле он гребанный олень, он человек, он логичный. – Этот придурок получил скидку? Чонгук не улыбается, но мускул на его правой щеке дергается, – Как ты думаешь, Тэхён? – Он получил больше, чем просил. – Ну, если можно так выразиться... – Но я не хочу больше, чем то, что я... – он думает, что слово "попросил", не то, которое придется по душе Чонгуку, но он просто не может придумать эвфемизм, поэтому понижает голос, для эффекта робости, – ...очень вежливо и уважительно попросил. Чонгук на это приподнимает бровь и оборачивается. Тэхён делает шаг вслед за мужчиной. Это неуклюжее движение, потому что его тело движется само по себе, и его рот открывается прежде, чем он успевает сформулировать мысль в уме. Но он шагает за Чонгуком и говорит, – Я клянусь тебе. Это этично, научно и... и у вас есть готовое антитело. Это просто, для вас, я имею в виду. Мне просто нужны образцы крови и измерения, – Он говорит, говорит, говорит и говорит, формулируя как можно больше предложений. – В лагере. Взгляните на оборудование, выслушайте идеи, которые я несу. Когда Чонгук оборачивается, Тэхён делает еще один шаг и позволяет себе говорить еще немного, – Позволь мне доказать тебе, что ничего из этих вещей не должно вас пугать. – Я не боюсь. – Защищается Чонгук. – Да, да, я знаю, но я боюсь, что разочарую многих. – Он боится, что Чонгук откажет ему, и он эгоистичен, но он боится, что Чонгук разрушит все исследование. – Пожалуйста, я не имею в виду ничего плохого, ладно? Я просто... Если ты позволишь мне все объяснить, ты поймешь, насколько это все безобидно. Это чертово щебетание сводит его с ума, и Чонгук оглядывается через плечо - это последнее, что он мог для него сделать. – Я подумаю об этом. – Он уходит, – Пожалуйста, уходите сейчас же. У меня урок. Он говорит "сейчас же", оправдывая это предполагаемым уроком, но Тэхён думает, что он имеет в виду уйти сейчас, покинуть лес в принципе.