Shipwreck

Земля под его лапами сырая… Она вязкая, и они слегка погружаются в промокший грунт. Здесь холодно, но сгоревшие дома и деревья наглядно показывают, что всего несколько часов назад тут было жарко. Перед ним довольно прискорбное зрелище - сломанные ветви, мертвые деревья, разрушенные дома… Это прискорбно, и он чувствует, как гнев разгорается в его груди все сильнее в то время, как он оглядывается вокруг. Моросит дождь; мягкое постукивание капель, падающих на листья - единственный звук, сопровождающий их, когда они идут к лагерю. Его глаза сверкают, его поза напряженная, и он не доверяет им… Он ожидает, что они подло прячутся в кустах, потому что люди подлые. Вот почему они выбрали другой маршрут, тот, который безжалостен для подлого человека, но как раз подходит для огромного волка. Медленно, его уши улавливают звук потрескивающего в дали огня, его особый слух улавливает звук моря, бьющегося о скалы, шуршащего непрерывно, поэтому он знает, что море сейчас опасно. Слишком игривое, грубое в своей игривости, может стать смертельным для корабля и его экипажа. Они медленно ползут к краю утеса, покрытого деревьями, он смотрит на море, и действительно, беспокойные волны разливаются длинными раскатами, разбиваясь о скалистое подножие утеса с жесточайшей силой так, что этот звук пронзителен в ночи. Затем его глаза устремляются к горизонту, он наблюдает, как море сливается с ночным небом, в воде отражаются небо и луна, и прямо над тем местом, где находится отражение луны, проплывает маленькая лодка. Чонгук прищуривается, наблюдает, как лодка близится к берегу. Он сосредотачивает свой взгляд на ней, но отсюда не видно пляжа, и он понимает, что в какой-то момент маленькая лодка исчезнет из его поля зрения. Он не может допустить, чтобы тот, кто управляет ей, ушел от его взгляда. Он толкает Чимина, указывая мордой на лодку, рычит, чтобы он и ещё один волк отправились туда, поприветствовать кого бы то ни было оскаленными зубами. *** Его окружает тьма. Море темное, небо темное, лес вдалеке темный. Только красная точка зловеще танцует на вершине утеса. – Я ненавижу находиться в море ночью, – шепчет он Чанёлю, но это было неизбежно. Богом и преступники вернулись до того, как у них появилась возможность доплыть до берега, поэтому они решили дождаться ночи, чтобы укрыться в темноте. – Что, если они заметят нас? – Я сомневаюсь, что кто-нибудь из них сейчас наблюдает за морем… Они… Им пришлось бы реально сильно поднапрячься, чтобы разглядеть нас. Тэхён не сомневается в словах Чанёля. Вокруг действительно темно. – Море… Мы ведь не умрем, верно? Я не хочу утонуть… Я… Я запаникую, если мы перевернемся. Море чёрное, и оно яростно раскачивает маленькую лодку, поднимая ее вверх, а затем опуская вниз, толкая ее вперёд, а затем утягивая назад. Тэхён всегда предпочитал стоять ногами на чём-то твёрдом, он всегда предпочитал сушу больше, чем море. – Мы не перевернемся… Расслабься… Ты… Ты, – Чанёль сильнее размахивает вёслами, борясь с морем двумя руками, – Ты же понимаешь, что Капитан и другие, скорее всего, снова схвачены? Ты осознаешь, что… – Все зависит от нас? Да… Я, я не могу использовать оружие. Я не знаю как, да и просто не могу. Чанёль ворчит, сильный поток воды волнует лодку, а следом его слова волнуют Тэхёна, – Ты думаешь, он сердится на тебя? – Это вызывает удивление. Чанёль ему знаком, но не настолько. – Оу, – выдыхает он, смотрит на море, но ничего не видит, – Возможно… я, эм… Он действительно не доверял мне вначале, так что это, вероятно, стало… подтверждением его сомнений относительно нас. Относительно меня. Море ревет, плещется о скалы, и он понимает, что они близки к берегу. Теперь они точно скрыты от взгляда Богома, но дышать легче ему не становится, он думает о Чонгуке, и это беспокоит его, вызывает нехватку воздуха в его легких, – Ты… думаешь, он считает, что я имею к этому какое-то отношение? Чанёль оборачивается, смотрит на него, хрипло выдыхая, – Зависит от того, какой он… тебе, вероятнее, лучше знать. В том-то и дело, что Тэхён не знает, потому что Чонгук защищает свою стаю, но в то же время он хороший и разумный, и он такой замечательный, и Тэхён представить не может, чтобы тот поверил, что он имеет какое-то отношение к этому. Но он так же знает, что Чонгук серьезно относится к своим обязанностям, а Тэхён лишил его чего-то, но чего - он ещё пока не знает. – Я не знаю, – бормочет он, и море толкает их к берегу. Чанёль выпрыгивает из лодки, чтобы вытащить ее на песок. Тэхён выбирается тоже, чтобы помочь ему. Море холодное, ужасно холодное, но это ерунда… То, что его ждёт, гораздо хуже. Пистолет ощущается ещё холоднее, когда прижимается к его коже там, где он засунул его за пояс брюк. Его сердце бьется сильнее, паника наполняет адреналином все его тело, и он рад, что у людей нет особо чувствительного обоняния, иначе Богом мог бы учуять, как он потеет. Богом не может учуять его, Богому будет трудно его найти, и это успокаивает. Он бросает взгляд за плечо Чанёля на лес и замирает. Его сердце опускается, его сердце на дне моря, когда его взгляд ловит две пары больших глаз, пристально смотрящих в их сторону. Их зубы обнажены, опасны, служат предупреждением в лунном свете, который время от времени исчезает за густыми облаками. – Не паникуй, ладно? За тобой два взрослых волка, – предупреждает Тэхён, потому что он не знает, как паника отразится на Чанёле. Мужчина медленно кивает и оборачивается только для того, чтобы увидеть двух больших животных, хищно крадущихся к ним. Они большие, впечатляющего размера, и Тэхён чувствует, как тело Чанёля содрогается, когда он видит их. – Мы хотим помочь… Мы хотим помочь вам, если вы позволите нам, – начинает Тэхён, он не знает, с кем говорит, он не знает, знают ли его эти волки, выпадал ли им шанс встретиться с ним. Он беспокоится, что им без разницы, – Пожалуйста, позвольте нам помочь вам. *** Чонгук смотрит сквозь кусты на лагерь. Там жутко тихо, только огонь громко потрескивает в ночи, и море плещется о камни у подножия утеса. Он не видит Богома, и он не чувствует запаха ни одного из них. Он чувствует запах Капитана, он видит мужчину, сидящего на земле, спиной к спине другого человека, и они связаны в таком положении. Толстая веревка обвивает их туловища, их запястья и лодыжки тоже связаны между собой. Ему кажется, что что-то не так. Он понимает, что они разделились, и ему интересно, на чьей стороне Тэхён. Он не видит его и не чувствует его запаха. Он также не видит и не чувствует Наён. Ночь пугающе тихая, море пугающе шумное, и он не знает, что делать. Выйти из леса - ужасная идея, поговорить с Капитаном - отличная идея. Но второе тянет за собой первое. Он не сможет поговорить с Капитаном, не выходя на поляну, не выставив себя напоказ. Он не может сделать этого. Он оборачивается, подаёт знак остальным следовать за ним, а затем он улавливает его - запах, человеческий запах. Он слабый, запахи большинства людей слабые, особенно тех, кто не так сильно потеет, и конкретно этот запах ему знаком. Он принюхивается снова, сосредотачивается на сладковатом оттенке, который быстро исчезает, он узнаёт его, это Наён. Он принюхивается, идёт туда, откуда исходит запах. Он идёт осторожно, внимательно прислушиваясь, и запах становится яснее. Он приближается, она близко, он снова принюхивается, запах становится интенсивнее, и затем он слышит шорох справа от себя. Его уши дёргаются в том направлении, и он приближается к большому стволу дерева, осторожно огибает его и видит, что она сидит там на корточках. – Обожеобожеобоже, – словно мантра, скользит между ее губ, когда она смотрит на него замерев, – Пожалуйстапожалуйста, не ешь меня, пожалуйста! Я не виновата! Ни в чем из этого, понимаешь? Чонгук закатывает глаза, но она, скорее всего, не видит этого, потому что в этой позе она не достаёт до его головы. Едва ли вообще достаёт до шеи. – Обожеобожеобоже, – она утыкается головой в колени, когда ещё один волк обходит дерево, – Мы пытаемся помочь, честное слово… Я просто… Я заблудилась, и… И Кён вернулся, поэтому я убежала, потому что я бесполезна со связанными руками, но… Но я заблудилась, и… – ее голос срывается, Чонгук едва поспевает за ее бессвязной речью, – И я не знаю, где Тэ… Я не знаю, поймали они его или нет… Он такой вспыльчивый… Он собирается выбесить Кёна. Я знаюзнаю. Чонгук беспокоится о Тэхёне. Он не уверен, что имеет в виду Наён, но больше всего он беспокоится о Михи и других щенках. Он беспокоится о Хосоке, о своих товарищах по стае, которые исчезли без следа. Он беспокоится о Тэхёне. Он беспокоится и злится ещё больше. Он злится, и он чувствует, как в его пульсирующей груди грохочет желание убивать. Грохот превращается в рычание, и Наён вскрикивает, всхлипывая в свои колени от этого звука. Это ярость, чистая ярость. – Эй, эй, – показывается Сокджин, его грудь обнажена, брюки свободно болтаются на его бёдрах, – Все в порядке… Ну же… Наён, верно? – Он встаёт рядом с ней, отталкивая Чонгука. Это никак не влияет на твёрдую позу Чонгука, но волк, фыркая, отодвигается, – Ты можешь рассказать мне, что именно произошло? Кто за этим стоит, и кто такие «мы», которые пытаются нам помочь? Наён смотрит на него кроваво-красными глазами, они выглядят усталыми и напуганными. Она в ужасе. – Кён и Богом… Это их идея… Или только Кёна, н-но Богом его правая рука, и ещё другие мужчины… Их десять… может, больше… половина от первоначального состава экипажа наверняка с ними, – Сокджин потирает ее руки своими, они холодные, и он беспокоится о ней, – Тэхёни и Чанёль отправились на корабль, чтобы достать оружие Капитана, спрятанное в его каюте, но затем Кён и остальные вернулись в лагерь… и я убежала с парой других мужчин, но я потеряла их… вот. Чонгук раздраженно рычит. Осознание того, что по лесу бегают испуганные, невинные люди, усложняет им жизнь. – Они носят растение на шее… У него сильный запах, который перекрывает их собственный… Вы не сможете их учуять. – Вот же блядство, – выдыхает Сокджин, – Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, как отличить хороших от плохих. Чонгук разочарованно рычит. Они не смогут их учуять? Великолепно, думает он, но затем его осеняет… Какое бы растение они ни повесили на шею волку, он сможет почувствовать запах своих товарищей по стае… Он сможет почувствовать свою дочь. И он задумывается. Где же они? *** Капли дождя стекают по его носу, ему щекотно, хочется стереть их, но он не может. И он не будет. Волки перед ним скалят зубы, настороженные и готовые напасть, поэтому он отказывается двигаться, опасаясь, что любое движение может быть воспринято за атаку. Тэхён не двигается, он позволяет каплям катиться по его щеке. Ему щекотно, и это позволяет ему оставаться в сознании. – Честное слово… Мы хотим помочь… Позвольте нам помочь вам. Серый волк наклоняет голову, и его уши расслабляются, а лапы ослабевают в полушаге. Темно-коричневый больше по размерам, он остаётся неподвижным, смотря на них с яростью в глазах. Вся его поза говорит о желании разорвать, откровенно и смело заявляя о боли и гневе… Этот гнев пронзителен, так очевиден в том, как он смотрит, убивая одними глазами. Тэхён уже было думает, что все кончено, он почти верит, что эти волки разорвут их на части, но коричневый волк перекидывается… Он делает это у них на глазах. У Тэхёна отвисает челюсть, он слышит треск, хрипы и хруст, и это так натуралистично. Этот звук, то, как его тело скручивается и изгибается… Тэхён хотел увидеть это, но даже в облачную ночь это выглядит так ужасно, что ему приходится отвести взгляд. Он отводит взгляд, а Чанёль уже смотрит в сторону. Чанёль позеленел лицом, и Тэхён так сильно переживает, что не замечает, как к нему приближается тело. Он замечает его только тогда, когда пара рук хватает его. – Ты, – это Чимин. Он все ещё выглядит как кошачье существо, магическое кошачье существо, но в этот раз что-то демоническое горит в его глазах, – Что, черт возьми, ты наделал Тэхён! Где, блять, они находятся? Где Хоби? Михи?? Говори! Руки яростно трясут его, а в голосе Чимина ярости ещё больше, его взгляд - чистая ярость - он сам определение ярости. – Я… я не знаю, Чимин!! Пожалуйста, остановись! – Твой друг был с ними! Что значит, ты не знаешь? – Чимин хватает его за воротник, притягивает его ближе и кричит, – Почему, черт возьми, ты не знаешь, что люди, с которыми ты живешь, планируют сжечь целую деревню дотла? А? – Они… Что? – Его легкие наполняются таким количеством воздуха, что становится больно, но ещё больнее ему, когда он выдыхает. В тот момент, когда слова Чимина, наконец, доходят до него, – Кто… Кто-нибудь пострадал? – Мы не знаем, Тэхён… половина волков пропала… щенки… все они исчезли! – Ты голый, – голова Тэхёна не работает. Он чувствует себя немного напуганным, немного беспомощным посреди этого леса. Вдали от дома. На самом деле у него и дома-то нет. Просто комната, которую он снимает, живя в доме одной старой леди, которая одинока, может быть, она даже более одинока, чем он сам. Он одинок и не скучает по своему дому, но он разрушил чужие дома. Глаза Чимина злые, и они ему не идут, как будто он не знает, как злиться, потому что никогда этого не делал, и вот появился Тэхён и изобразил гнев на Чиминовом лице. Он не хочет видеть лицо Чонгука. Он разрушил его дом, так что на лице Чонгука должна быть боль. – Тэхён? Ты правда не имеешь к этому никакого отношения? – Чимин отстраняется, его лицо смягчается, но оно не становится мягким, оно просто медленно превращается из разъярённого в раздражённое. – Клянусь, я был с Чонгуком… А потом мы услышали крики, поэтому он ушёл, и мы договорились встретиться позже. Чимин отходит, его тело облегченно расслабляется, принимая непринужденную позу, он ухмыляется, – Очередное свидание? – Мурлычет он, голый. – Ээм, нет? В смысле, нет. Нет. Это было… мы шли в деревню, чтобы… поиграть с Михи. – Поиграть с Михи, да? – Улыбка Чимина становится шире, – Собираешься стать парой Чонгука? А? Как же… Эй, Гё! Как, черт возьми, Чонгук сможет пометить человека? – Спрашивает Чимин, разворачиваясь всем телом, чтобы посмотреть на волка позади. Гё, волк, качает своей головой, и он пожимает плечами. – Черт… Думаю, он не будет ставить тебе метку… Будет, охереть, как больно. – Я… Между нами ничего… такого. Чимин мычит, он все ещё голый, и затем он выпрямляется, пугая Тэхёна и Чанёля, – Чего вы ждёте, а? Мы должны найти их, вперёд! Тэхён знает, что он стебется над ними, он хочет закатить глаза, но вдруг раздаётся голос. Он знакомый, шепелявый, не голос, а шёпот, но все ещё довольно громкий, все ещё звучащий напыщенно и самодовольно. Это Кён, – Это Кён! Прячьтесь! Прячьтесь! В лодки! Лодки! Волки сопротивляются, но по мере того, как голос становится громче, ближе, они следуют за Чанёлем и Тэхёном. Они располагаются за двумя лодками, покоящимися на песке. Холодно, море едва доходит до них, но все же доходит, и оно ледяное. Чимин матерится, Тэхён смотрит, как он прижимается к меху волка, который не перекидывался; он большой, и Тэхён надеется, что на этот раз луна останется скрытой облаками, им нужно как можно больше темноты. – Нихера! Литук, мы отправим этих волков на корабль сегодня… Богом может отомстить как-нибудь в другой раз. Я хочу свалить отсюда как можно скорее, – когда Кён выходит из леса, его голос становится отчетливо слышен в ночи. Тэхён выглядывает из-за борта лодки, украдкой бросая взгляд на Кёна и ещё двух мужчин, вооруженных до зубов - все из-за страха перед волчьими зубами. – Эта дворняга беснуется где-то, и я бы предпочёл не иметь с ним дела, – шаги становятся громче, они идут, приближаются, – Шесть лодок… мммм, хорошо… Сначала детей, да? Они стоят дороже. – Его голос наполняется зловещим желанием, тошнотворным и обманчивым, что так подходят к облачному небу и тихому свисту ветра. Тэхён чувствует вину, он чувствует ответственность, и он не может смотреть на Чимина. Смотреть, как волк зарывается руками в песок, свирепо глядя на море, вероятно проклиная его за то, что оно привело людей в их дом. – Босс… Что будем делать с Капитаном и остальными? С этим ученым? Тишина. – Найдите этого Тэхёна… Он не мог уйти далеко… Мы должны предоставить какую-то компенсацию Богому, так ведь? – Его голос превращается в издевательский смех, и это все, что он делает, когда Тэхён рядом или упоминается его имя. – А остальные? Что ж, просто оставим их здесь… связанными, конечно. Убьём их, если потребуется. Убейте любого, кто попытается поставить это все под угрозу. Чимин смотрит на Тэхёна тяжелым и обеспокоенным взглядом, в котором читается любопытство. Тэхён не знает, что Кён имел в виду, он не понимает, что он должен компенсировать Богому. Он отводит глаза от Чимина, надеясь, что Кён не подойдёт ближе, потому что тогда наверняка тот заметит гору меха, лежащую на песке. – Ладно, джентльмены… Вперёд, за волками! – Кён хлопает в ладоши, и это, возможно, было ошибкой с его стороны, потому что звук столкновения кожи о кожу пронизывает воздух, эхом разносится между скалами, морем и лесом, громко и тревожно разносясь в ночи… А у волков действительно чуткий слух. Тэхён надеется, что Чонгук услышал этот звук… Он надеется. Кён разворачивается, продолжает болтать о бессмысленных вещах, его голос удаляется, медленно затихая, когда он входит в лес. – Я убью его, – Чимин вскакивает на ноги, – Ну же! Мы последуем за ними! Вы двое, – он смотрит на Тэхёна и Чанёля, – Вам лучше воспользоваться этим оружием правильно, да? Вы идёте с нами. *** Чимин возвращается в свою волчью форму. Он не может говорить, а у Тэхёна все равно не хватает смелости спросить о Чонгуке. Он задается вопросом, где Чонгук, переживает, что Чонгук ненавидит его, не поверит ему, что он не имеет к этому никакого отношения. Они медленно продвигаются по лесу, держась на безопасном расстоянии от Кёна… Тэхён не может его разглядеть, но Чимин слышит, как он движется, он чувствует запах растения, знает, за каким запахом теперь следовать. Они медленно движутся через лес, осторожно, чтобы их не услышали. Кён ведёт их к небольшой береговой зоне, скрытой между деревьями, которые создают достаточно места для создания импровизированных клеток, удерживающих волков подальше от леса. У Тэхёна нет совершенного зрения, но он видит достаточно, чтобы разозлиться. Богом бесит его больше всего. Он видит его, и ему хочется наброситься на него, заставить его понять, как сильно он облажался, заставить его понять, что он не может так спокойно сидеть во время свершения греха. – Что теперь? – Тэхён смотрит на Чимина, вздрагивая, потому что голова у него огромная, а он все ещё не привык к ее абсурдным размерам. Чимин смотрит вперёд, сквозь кусты, и думает. Затем он поворачивает голову в сторону Тэхёна, толкает его мордой, прежде чем указать ей туда, где сидит Богом. – Что? Чимин делает то же самое. Он толкает его, указывая на берег, но на этот раз тихо рычит. Это приказ. Он приказывает ему. – Я… зачем? – Чимин снова рычит, на этот раз он указывает мордой на Чанёля. – Может быть, чтобы отвлечь их? Чтобы задержать их на берегу? Ты собираешься привести остальных? – Шепчет Чанёль над головой Тэхёна. Чимин кивает своей огромной головой, а затем просто разворачивается и уходит, а другой волк следует за ним. – О мой, блять, бог! – Чертыхается Тэхён себе под нос, – Итак… мы нападем на них, или просто выйдем к ним? Я не… Я не понимаю, как это может быть хорошей идеей?? – Скорее всего, они свяжут нас… У меня есть карманные ножи… Один в левом сапоге, другой в заднем кармане… Запомни это. А затем он просто встаёт, идёт прямо к импровизированному лагерю, где находятся похищенные волки. Сердце Тэхёна почти выпрыгивает из груди, когда он идёт за ним, и оно почти останавливается, когда его взгляд падает на руку, которая держит его на прицеле пистолета. Кён держит его на мушке. Лицо мужчины расплывается в улыбке, он лыбится и смеётся, уродливо и издевательски, – Добро пожаловать, с возвращением!!! – Кричит он сквозь смех, размахивая пистолетом, маня их подойти к ним ближе, – Привели компанию? Быть может, одного конкретного Чон Чонгука? – Нет… Мы одни, – начинает Чанёль, а Тэхён заканчивает, – Освободи их. – Говорит он, приказывает, – Сейчас же, освободи их! Глаза Кёна расширяются, он недоверчиво оглядывается вокруг, прежде чем из его рта вырывается раскатистый смех, – Освободить* их? Бесплатно*? В этом мире нет ничего бесплатного, Тэхён. Твоё исследование не бесплатное. Мои штаны… Они тоже достались мне не за бесплатно… Это путешествие… Блять! Оно не было бесплатным… Нет ничего бесплатного. – Это, – начинает Тэхён, качая головой в честном неверии, – Это забавная игра слов, Кён… Однако данной аналогии недостаточно в большинстве случаев… Я даже не знаю, с чего начать… «Свободный» может быть и прилагательным, и глаголом, а это значит, что в таком случае свобода - бесплатна. – Правда? – Спрашивает он, и то, как блестят его глаза, говорит Тэхёну, что он не нуждается в ответе, Кён мерзок, и для него это не имеет значения. Мудак - единственная его личность, думает Тэхён… Он это знает. – Связать их! – Кён! – Зовёт Чанёль и добавляет, – Не стоило оставлять те лодки без присмотра… Интересно, как вы планируете переправить кого-нибудь на корабль без лодок? – Что? – Шипит Кён, подходя к Чанёлю и хватая его за рубашку, – Мы только что были там. – Как и мы. Он молчит. Тэхён бросает взгляд на Богома, тот сейчас стоит, глядя на него прищуренными глазами. – Чен! Бю! Идите, проверьте лодки! – Говорит он, пристально глядя на Чанёля, вопросительно заглядывая ему прямо в глаза. Тэхён тоже вопросительно смотрит на него… Лодки все ещё на берегу, они их не трогали. Но это смахивает на попытку сделать их более уязвимыми, избавление от двух вооруженных мужчин, несомненно, поможет. – Свяжите их! Богом, давай, – низко бормочет Кён, а его острый взгляд все ещё сверлит Чанёля. Он неумолимый и заискивающий, Тэхён хочет, чтобы он исчез, он хочет, чтобы Кён ушёл. Богом не остаётся в стороне, он подходит, машет им пистолетом и ведёт к одной из клеток. Сердце Тэхёна замирает, когда он, наконец, полностью может их рассмотреть. У них всех на шеях металлические ошейники. Он видит Михи, обнимающуюся с другим щенком, он видит очень много щенков, слишком много щенков, а затем он видит Хосока. Волк опирается на металлические опоры, его поза беззаботна и хладнокровна, он даже не смотрит, в каком направлении его ведут. Он просто смотрит на него и приветствует, – Привет, Тэхён… Ты довольно популярен, да? – Ты! Заткнись! – Шипит Богом, пытаясь ударить Хосока пистолетом по пальцам, обхватившим прутья, но Хосок быстрый, естественно, и он убирает руки, прежде чем холодный металл соприкасается с его кожей. Звук удара металла о металл звучит устрашающе, но никого из волков это не смущает, как будто они знали, будто они предвидели маленькую вспышку гнева Богома. – Шшш, – насмехается Хосок, скривив губы в усмешке, – Полегче… Тебе это ещё понадобится. Ему это понадобится. Ему понадобится пистолет. Тэхён содрогается, надеясь, что Богом не воспользуется им в действительности. Но Богом связывает его запястья и лодыжки слишком туго, слишком яростно, и Тэхён понимает, он бы воспользовался… Он воспользуется. – Богом… – Заткнись, Тэхён! *** – Их здесь нет… Мы можем освободить… э, Капитана? Голос Сокджина приобретает вопросительную интонацию, он не знает, кто такой Капитан, но по какой-то причине он важен. Сокджин так же не встречал Тэхёна, но он знает, что он важен для Чонгука. Вероятно, именно поэтому уши Чонгука навострились, когда Чимин поделился, что встретил Тэхёна на пляже. – И… Чимин говорит, что разговаривал с Тэхёном. Он в безопасности, – переводит Сокджин для Наён, наблюдая, как ее мокрое лицо расслабляется в улыбке. – О! Слава богу! Где он? – В импровизированном лагере Кёна, к западу от первоначального лагеря… Чимин говорит, остальные волки там… В клетке. – Мне жаль. Чонгук верит, что она сожалеет, но он не доверяет ей. Он также не доверяет Тэхёну, но упоминание его имени согревает его сердце, заставляет на секунду расслабиться, потому что Тэхён в порядке. Чонгук не доверяет ему, но он влюблён в него. Чонгук любит его. Немного. Достаточно. Земля мокрая, Наён поскальзывается каждые пару шагов, пока они идут к лагерю. Она замёрзла, и именно поэтому ей требуется так много времени, чтобы развязать Капитана. – Протрезвел? – Шутит она, зная, что это так, его глаза сфокусированно глядят в ответ. – Все болит, – стонет он, неуверенно поднимаясь, – Где эти ублюдки, а? Я им покажу! Я… Я им… – Ты будешь делать то, что мы тебе скажем, – тихо обрывает его Сокджин, он не рычит, но выглядит смертельно опасно, его глаза пронзают Капитана насквозь. – Обычно приказы раздаю я. Один из волков рычит, его кремовый мех выделяется среди темноты, его оскаленные зубы ослепляют страхом Наён. – Что ж, – Сокджин наклоняет голову в вызове, который Капитан не сможет принять, потому что огромная фигура Чонгука подходит ближе, он не рычит, потому что ему и не нужно, – Сейчас ты на его земле, твои люди забрали его волков, он здесь отдаёт приказы, и ты будешь их исполнять, в противном случае, – грудь Наён вибрирует, когда Чонгук рычит, это самое громкое рычание, которое она когда-либо слышала, это звук, который заставляет срабатывать первобытный инстинкт любого существа прятаться, скулить, и это заставляет людей умолять о пощаде, – Он заставит тебя… И он знает, как быть жестоким. – Я… Я пошутил, – Капитан прокашливается, притопывает каблуком одного из своих сапог, – К вашим услугам! Лицо Сокджина остаётся прежним, стойким и серьезным, он говорит в той же манере, – Чонгук хочет, чтобы ты вернулся на корабль… Оставайся там, жди своих людей, все они будут на твоей палубе к утру… Как только они будут на месте, забери их домой и скажи им, чтобы никогда не возвращались. – Все просто. Все смехотворно просто, Капитан смотрит на них, разинув рот, – Ты тоже, Наён. – Но… Мы можем помочь! – Нам не нужна ваша помощь… Нам нужно, чтобы вы ушли.