Дорогой дневник

      — Дракончик, это что? — задумчиво спросил Тарталья, смотря на тарелку перед собой. Сидел он в центре стола, уложив лодыжку на бедро второй ноги. В условиях крайне коротких шорт без белья в которых он начал расхаживать по Винокурне, риски были велики. Чжун Ли огромным усилием воли смотрел чуть выше лба Тартальи, чтобы ничего лишнего не уловило даже периферическое зрение. Чайльд, кажется, никакой проблемы не замечал. Не задумывался.       — Сыр-косичка.       — Да, я понял, но почему он тут.       — Ты когда выходил из наркоза, взял с меня обещание, что я привезу тебе сыр-косичку. Иначе ты утопишь служанок в… э-э-э… кваселе?       — Киселе, — скорее на автомате ответил Тарталья. Он этого совершенно не помнил, но, тем не менее, сыру был крайне рад. Поэтому сразу же отправил себе в рот несколько прядок. — Где ты его вообще взял?       — Сам сделал, — обыденным тоном ответил Чжун Ли, на секунду опустил взгляд вниз, снова ко лбу, вниз, опять ко лбу, а после этого выпрямил спину и прочистил горло. — Мы сначала думали, что ты это придумал, но потом Сяо посмотрел в интернете, и правда бывает такое. Но в Мондштадте такого нигде не было.       — Да, знаю, я так и не нашел.       Теперь Тарталья смотрел на продукт совсем иначе. Он оторвал еще прядку, разглядывая в свете солнца. Чжун Ли показалось, что его голубые глаза вдруг стали совсем печальными. Однако буквально через несколько секунд Тарталья вновь широко улыбался, смотря на него. И что только в голове у этого юноши?       — Что у тебя в голове?       — Опилки.       — Что?       — Мультик такой, а ты бескультурщина… ай, ладно, — Чайльд даже рукой махнул, мол, что с тебя взять.       Если что-то и могло действительно задеть эго Чжун Ли, так это подобные заявления в его сторону. И он был готов начать часовую тираду по поводу того, что незнание одного аспекта чужой культуры не делает человека необразованным, как вдруг заметил, что глаза Тартальи наполнились слезами. Чжун Ли последнее время замечал, что Чайльд время от времени ходит с опухшими глазами или шмыгает носом, но тот всегда отшучивался, никогда не попадаясь, что говорится, с поличным.       — Я так скучаю по Снежной.       Он взял салфетку и совершенно бесцеремонно вытер нос. Это было бессмысленно, потому что сопли, слюни и слезы появлялись на его лице и смешивались в одно месиво слишком быстро. Чжун Ли замер, желая, чтобы тут были Дилюк или Кэйа. Они разбирались в таких чувствах намного лучше него. С другой стороны, он понимал, что едва ли Чайльд позволил бы себе такое проявление эмоций при них. Даже при Чжун Ли, даже когда они вели долгие разговоры глубоко за полночь, он продолжал улыбаться. Даже когда просыпался после кошмаров или на секунд десять выпадал из мира и задумывался о чем-то своем.       — По Тоне, по братьям, по маме и отцу, по снегу, по подледной рыбалке, по всему.       Изоляция явно не давалась Тарталье легко. Сложно так часто оставаться наедине со своими мыслями, когда ты прошел в жизни через столько всего. Чжун Ли, конечно, взял отпуск, но время от времени ему все равно приходилось возвращаться в город. Сейчас он подвинул стул и сел рядом с Тартальей. И никакие смущающие шорты уже не имели никакого значения. Он взял руку Чайльда в свою, накрыл второй, и заглянул ему в глаза. Вид опухшего мокрого лица был совсем не поэтичным, но и это не имело никакого значения.       — Аякс, — почти шепотом, совершенно спокойно произнес Чжун Ли, хотя из-за необходимости вынужденной импровизации сердце стало биться значительно чаще, — я тебе обещаю, когда все уляжется, а ты окончательно поправишься, и Джинн скажет, что осложнений нет, мы с тобой поедем в Снежную. Я хочу познакомиться с твоей семьей.       — Отец тебе яйца отстрелит, — впервые за долгое время улыбка Чайльда выглядела действительно искренне, даже несмотря на слезы. Чжун Ли счел это несколько неуместным после таких слов, но промолчал. Тарталья опять вытер лицо и шмыгнул носом. — Вообще, он довольно добродушный, но очень вспыльчивый. И они с мамой даже сейчас умудряются рассказывать мне о прекрасных девочках-соседках. Если они узнают, в каких мы отношениях... Чжун Ли, можно вопрос?       — Непривычно, когда ты называешь меня по имени. Можно.       — Почему ты до сих пор даже не поцеловал меня?       — Ну, ты сказал, что никогда в жизни не целовался, не говоря об остальном, поэтому я решил, что для тебя этот день должен стать особенным и…       — Какой же ты нудный, — закатив глаза, прервал его Тарталья. Он не дал Чжун Ли одуматься и, тем более, ответить что-то, а просто подался вперед и поцеловал его. Слишком самонадеянно для первого раза, но в этом был весь он. И пусть это все было не очень умело, со множеством лишних резких движений и привкусом недавних слез, Чжун Ли наслаждался. Еще тогда, три года назад, они постоянно так низко склонялись друг к другу, но никто так и не сделал столь очевидный первый шаг.       Наверстать упущенное сейчас им, однако, не дали. Чжун Ли только коснулся кончиками пальцев талии Тартальи, как во входную дверь постучали и начали звонить так настойчиво, что темперамент гостя ощущался даже в столовой.       Да, у этого гостя был действительно взрывной темперамент.       Дворецкий предложил ему пройти в гостиную, но тот, то ли слово иностранное не узнал, а то, не практиковать Мондштадский уже много лет, то ли просто не хотел повиноваться правилам, но пошел он не в том направлении и попал в столовую.       Тарталья никогда не видел, чтобы Чжун Ли выглядел настолько растерянно. Он выпрямился и сжал пальцами рукава светлой легкой водолазки. Даже в жару он не любил носить короткий рукав. Хоть под ней и контурировалось намного больше, чем под свободной футболкой вроде той, которая сейчас была на Тарталье.       Еще Тарталья никогда не видел, чтобы здоровенный бугай, сравнимый параметрами, пожалуй, только с самыми выдающимися Застрельщиками, выглядел настолько растерянно.       Пока оба смотрели друг другу прямо в глаза, Тарталья переводил взгляд с одного на другого, наблюдая, как с каждой секундой поза обоих становится все напряженнее.       — Моракс, я так и знал, что ты не сдох, скотина, — заявил гость и сделал шаг вперед.       Чжун Ли в совершенно несвойственной ему манере отступил на шаг назад и начал искать взглядом, чем бы ему защититься. В силу особенностей характеров обитателей дома, у кого вспыльчивых, у кого суицидальных, опасные предметы из столовой унесли.       — Аждаха, — выдохнул Чжун Ли и с силой сжал спинку стула, на котором сидел Тарталья, — ты что тут делаешь?       — Что ты тут делаешь?! Не припомню у себя способностей к некромантии.       — Вы знакомы? — вмешался Тарталья, наконец-то уловивший, в чем дело.       — Он мой парень, — довольно резко ответил Аждаха.       — Бывший.       — Когда это мы успели расстаться?       — Я думал, что тот факт, что я ни разу не навестил тебя в тюрьме, после того как ты пытался свергнуть мою власть и убить меня, было достаточным намеком.       — Дракончик, он пытался тебя убить? — Тарталья схватил нож для масла и приподнялся. Горящему сердцу не важно, чем попытаться покалечить человека, который в ширину как два тебя, если не больше, и выше тебя сантиметров на десять, хотя ты всегда кичился своим ростом, если он обидел человека, которому ты доверил свой первый поцелуй.       — Ты тоже пытался. Сядь, — Чжун Ли надавил Чайльду на плечо, заставляя его опуститься на место.       — Эта сопля пыталась тебя убить? — Аждаха даже усмехнулся. — Тогда мне придется раздавить его череп.       — Сопля?! — Тарталья не вскочил только от того, что Чжун Ли продолжал его держать. — А ты… да в твоих морщинах можно маленькую армию спрятать. Тоже мне, пельмень переросток. Не поверю, что Чжун Ли вообще на такого мог посмотреть.       — У нас с ним разница буквально на год меньше, чем у меня с тобой, — просто чтобы собраться с мыслями произнес Чжун Ли и одним рывком залез на стол, посылая полный сожаления взгляд двум подглядывающим горничным. Ходить по столам он считал в высшей мере кощунством, но и одним из лучших способов хотя бы ненадолго привлечь внимание к своей особе. — Успокоились, немедленно!       Он говорил негромко, но властные нотки этого тона заставляли что-то внутри оборваться и похолодеть. Возможно от того, что оба успели почувствовать на своей шкуре, кто-то больше, кто-то меньше, что Моракс мог быть жестоким, беспощадным и непоколебимым. А еще его техники боя могли сделать очень больно, даже если на первый взгляд и казалось, что он простая интеллигенция, которая ничего тяжелее сборника стихов не поднимала.       — Уважаемые мои бывшие убийцы, — Чжун Ли заглянул в глаза каждому, холодным металлическим взглядом, от которого было не убежать. — Эволюция подарила нам органы голосообразования и извилины не для того, чтобы мы орали друг на друга, не разобравшись в ситуации, а потом еще и в драку лезли. Более того, мы в чужом доме.       — Столько лет прошло, а ты все такой же зануда, — не без ехидства заметил Аждаха.       Тарталья прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть мимолетную улыбочку. Однако через мгновение он уже выпрямил спину и сгруппировался, чтобы быть готовым ко всему. Чжун Ли сделал один шаг в сторону, где стоял Аждаха и внимательно посмотрел ему в глаза уже не мимолетно, а прицельным неморгающим, будто гипнотизирующим взглядом.       — Простите меня, Сяньшэн, — Аждаха склонил голову.       Тарталью буквально пробрало от того, как покорно звучал грубый голос этого мужчины. Он сам, конечно, уважал Чжун Ли, но не мог представить ситуацию, когда между ними было бы уместно такое поведение. Разве что… нет, это точно не для него. Тарталья качнул головой и периферическим зрением заметил яркое красное пятно. Дилюк стоял возле двери и пытался вникнуть в ситуации, которую ему обрисовывала одна из горничных.       — Здравствуйте, мастер Дилюк, — привлек Тарталья внимание всех.       Взаимодействие Чжун Ли и этого Аждахи вызывало в нем неприятное клокочущие чувство в груди. Раньше он его ощущал только в те момент, когда Царица вместо него выделяла кого-то другого из предвестников.       Чжун Ли сразу слез со стола и едва уловимо поклонился хозяину дома.       — Прошу меня извинить, они едва не подрались.       Дилюк только кивнул.       — Мне тоже стоит извиниться за опоздание. Появились непредвиденные дела.       Салфетки после непредвиденных дел все еще лежали в бардачке его машины. Взбрело же Кэйе в внезапно появившийся перерыв не сделать ничего иного, кроме как прислать Дилюку свое полуобнаженное фото с не самой пристойной подписью. Они оба были не слишком хороши в секстинге, но какое это имеет значение, когда за каждой буквой вы прекрасно представляете, как это было бы в реальности.       — Здравствуйте, — Дилюк задумался, какое обращение ему стоит использовать. Чужие культуры всегда очень трудны.       — Просто Аждаха, все в порядке.       — Нам удалиться? — спросил Чжун Ли, а Дилюк перевел вопросительный взгляд на Аждаху.       — Моракс может остаться, а его, — по лицу Аждахи было видно, что он прикладывает огромные усилия, чтобы избежать оскорбления, — друг пусть уйдет. Лишние бесполезные уши нам ни к чему.       — Вообще-то я Одиннадцатый Предвестник, — горделиво заявил Чайльд, все еще мало закрытый одеждой и все еще немного опухший.       — Ты? Ты Чайльд Тарталья, самый смертоносный из всех Фатуи? Мальчик, не хочу тебя расстраивать, но он скончался в прошлом месяце. Да и если бы нет, думаешь я бы поверил, что ты… — Аждаха выдержал короткую паузу и нахмурился. — тот самодовольный молодой рыжий парень из Снежной, о котором мне рассказывали. Ладно, оставайся.       Он повернулся к Дилюку.       — Вы не думали позвать священника? У вас тут мертвяков полный дом.       — Давайте перейдем ближе к делу. Вы очень настаивали на личной встрече, да еще и в моем доме. Скажу честно, я согласился только из-за того, что мне позвонили Цисин.       — Ты с Нин Гуан снюхался? — спросил Чжун Ли, неодобрительно нахмурившись.       — Просто мы одновременно заметили одну проблему, которую надо решить.       Дилюк жестом попросил убрать со стола, а потом оповестил горничную, что, если хоть кто-то будет пойман за подслушиванием, полетят все головы. В переносном смысле, конечно. Тарталья заявил, что в буквальном. Последней просьбой было принести вино и закуски. И только с бокалами в руках и с едой на столе они начали беседу. Дилюк, конечно, сидел с виноградным соком. Тарталья тоже.       — Вас мне посоветовали в качестве человека, который не связан с официальными властями, но имеет влияние в городе, — начал Аждаха.       — А половые связи считаются? — Тарталья выглядел как человек, который даже не собирается вникать в происходящее. Он просто потребовал вернуть убранный сыр и с упоением его пожевывал. Чжун Ли пнул его под столом, но мгновенно об этом пожалел. Обнаженная ступня Тартальи очень быстро оказалась под его штаниной. Совершенно не выдавая себя выражением лица, Чайльд гладил лодыжку Чжун Ли.       — Я сомневался, — совершенно игнорируя Тарталью, продолжил Аждаха, — но если Вам доверяет Моракс, то и я могу.       Чайльд терпеть не мог, когда его выходки игнорировали, а сейчас это делали буквально все в комнате. Он уже собрался произнести еще более рискованную реплику или поднять ногу выше, но вдруг посмотрел на Чжун Ли и успокоился. Чжун Ли столько делает для него, а он продолжает вести себя как ребенок. Такое поведение Тарталью забавляло, но сейчас он осознал, что оно разочаровывает любимого им человека. Первого любимого человека вне семьи. Они ведь договорились еще неделю назад, что Тарталья должен начать учиться сдержанности и более осознанному поведению. «Нужно систематизировать твой хаос, хоть немного, тогда тебе станет легче» — сказал ему недавно Чжун Ли. Вспомнив это, Тарталья сел ровно и даже попытался не кривиться каждый раз, когда слово переходило к Аждахе.       — Так вот, я бы хотел поговорить о так называемой Паймон. Она уже повсеместно распространена в Мондштадте, так что я приятно удивлен, что не вижу ее у вас.       — Да, мне ее предлагают очень настойчиво, так как я бываю у всех на виду, — кивнул Дилюк. — Хорошая реклама. Думаю, мне придется тоже перейти на нее, в баре уже не все могут оплатить заказы, так как для нее нужен специальный терминал. Хотя в целом вещь удобная, вроде.       — Они работают слишком скрытно. И собирают слишком много информации. У меня так и не вышло найти первоисточник распространения ИИ, но зато средние звенья мы высылаем из страны пачками. И хотя официально у нас нет никакого сотрудничества с Паймон, все равно люди начинают ходить с браслетами. Без проблем соглашаются на накопление, хранение и использование личной информации.       — У них действительно довольно агрессивная реклама, но в целом мне кажется, простите, что это уже паранойя, — Дилюк пожал плечами, снова и снова прокручивая в голове услышанное. — Мы уже давно получаем ту же таргетную рекламу или храним все пароли в сети. Это удобно и особенно нам не мешает.       — Подождите, — с совершенно серьезным настроем попытался вмешаться Тарталья.       — Опять ты с какой-то глупостью, — раздраженно ответил Аждаха, осознавая, что тут, кажется, ему помощи искать не стоит.       Тарталья цокнул языком и откинулся на спинку стула, запрокидывая голову якобы от ужасной скуки.       — Всего-то с тем, что я встречался с некой Паймон. И у меня от нее, если честно, мурашки по спине были.       — Чайльд, Паймон — это искусственный интеллект, встроенный в часы вроде тех, которые поставляет Ли Юэ, только более продвинутые. Ты не мог с ней встречаться, — тень осознания мелькнула на лице Дилюка, и он посмотрел на Аждаху. — Не потому ли вы беспокоитесь, что она составляет серьезную конкуренцию вашей технике?       — Безусловно, продажи в Мондштадте уже многократно упали, но это причина беспокойства Цисин. Меня больше волнует воля людей.       — Не ты ли хотел ее подчинить и сделать Ли Юэ закрытой монократической республикой? Даже сейчас я вижу отголоски этого стремления, — серьезно заметил Чжун Ли. — Будто люди сами не могут понять, что для них хорошо, а что плохо.       — Люди идиоты, которых нужно вести, — Аждаха повысил голос. — ты вообще видел, что они сделали с Артериями Земли после твоего ухода? Отмель Яогуан полна мусора. Деревья вырубаются мегатоннами, и я не удивлюсь, если скоро начнут пилить горы. Янь Фэй осталась, наверное, единственным неподкупным юристом. Я боюсь, что Воля Небес скоро сломается и позволит наркотикам свободно гулять по городу, потому что на нее давят. Жители Ли Юэ хотя бы чтут контракты, но без надзора Моракса приезжие так и стараются их нарушить. Это вынуждает и наш с тобой народ преступать черту, чтобы выжить. Это твое сердце каменное, а мое разрывается, когда я это вижу. Ты, так чтящий все традиции, предал их все, отрекшись от самой главной, отрекшись от своего титула.       — Это не наш с тобой народ, Аждаха. Они принадлежат сами себе. Некоторые люди идиоты, но эволюцию общества это не остановит. Посмотри на Мондштадт. Он захлебывался в свободе и вседозволенности, но сейчас его экосистема нормализуется, он становится очень комфортным для жизни городом. Жителям Ли Юэ придется либо научиться справляться со своими пороками, либо они элиминируют. Цисин будут их направлять, дай им еще немного времени, у них большой потенциал. Но знаешь, что действительно может навредить Ли Юэ? Идиот с безграничной властью, им мог стать я однажды, мог стать мой преемник, а мог бы стать и ты, если бы смог свергнуть меня.       — Ты ошибаешься. Я бы сделал Ли Юэ лучшим местом! — Аждаха ударил кулаком по столу, но усмехнулся почему-то Тарталья.       — Ты хочешь не пустить Паймон в Ли Юэ, но говоришь ровно ее слова.       Чжун Ли жестом прервал попытки Дилюка и Аждахи что-то сказать.       — Аякс, пожалуйста, расскажи нам об этом.       — Ты действительно хочешь слушать этого клоуна? — с усмешкой спросил Аждаха.       Дилюк промолчал, но, откровенно говоря, тоже не был настроен доверять Тарталье. Чжун Ли посмотрел на Чайльда. Тот не стушевался и не разозлился, но закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. То, как он закрылся от мира, чувствовалось почти физически.       — Да, я хочу его послушать. И не из-за того, что я испытываю к нему очень нежные чувства, а из-за того, что он талантливый и опытный воин, который был лучшим из лучших в одной из самых влиятельных группировок в мире. И пусть мы стараемся оставить это в прошлом, сейчас я просто не могу позволить вам забыть об этом.       — Чжун Ли прав, — Дилюк осознал, что не согласиться с такими аргументами крайне сложно.       Было заметно, что Тарталья уже не хочет ничего рассказывать, но легкое касание Чжун Ли побудило Тарталью переступить через себя. Командная работа. Нужно учиться работать с кем-то, чтобы научиться лучше взаимодействовать с Чжун Ли. И как они умудрились так безрассудно полюбить друг друга еще в те времена, когда должны были стереть друг друга с лица земли, как вода стирает камень, постепенно, но неизбежно? Быть может, они продолжают уничтожать друг друга?       Тарталья посмотрел на Чжун Ли и накрыл его руку своей, сжал, всего на секунду, чтобы убедиться, что он тут и он реален, а не пришел видением, как иногда бывало после нескольких бессонных от изнуряющих кошмарами ночей. Ничего ведь не предвещает беды, но почему-то кажется, что им не видать тихого семейного счастья, как в глубине души желали оба.       — Это случилось лет пять назад, поэтому я сразу и не вспомнил. Не помню, был ли я уже Чайльдом или еще нет, но меня отправили на Селестию. Это такой небольшой, но очень развитый частный остров. Там жило на тот момент человек триста, наверное. Кто владелец я тоже не знаю. Я встречался с Паймон, ей тогда лет четырнадцать было. Я посмеялся, конечно. Что ребенок может предложить Фатуи, даже я в таком возрасте начинал простым солдатом, но… у меня была своя мотивация вырасти над собой. Но потом мне стало не по себе. Они просили очень большую сумму на развитие производства. Такую, какую может дать, наверное, только Фатуи или, пожалуй, мог дать Моракс. Одна из причин, по которой меня в действительности послали к нему. Она демонстрировала оружие, я такого никогда не видел. Любой из предвестников с таким мог бы убивать сотни мирных людей за сутки. Показала она и чертеж того, чем можно было взорвать целый город. И она все говорила и говорила о чистоте Тейвата, о мертвой морали, о необходимости навести порядок. Я видел, что она и меня с трудом выносит, но им нужны были деньги, стоит это очень дорого. Мы ей отказали. Очевидно, что при производстве такая мощь окажется не только у Фатуи. Это ставит под угрозу существования всего человечества, на такое пойдут только совсем помешанные на власти, — он недвусмысленно посмотрел на Аждаху. — Так же мы доходчиво объяснили правительству каждой страны, почему им не стоит отвечать на предложение, если такое поступит. Но у них и не было таких средств. У Моракса были, так что мы решили не рисковать. Хотя там еще много чего было, я не особенно вникал, если честно. Мне не нравятся методы Фатуи, я просто исполнял приказы Её Величества Царицы. Возможно, поэтому столько Фатуи и прибыло в Мондштадт. У нас… у них всегда была повышенная настороженность по поводу Паймон. Но не думаю, что за столько лет этот гениальный ребенок не придумал, как бы укрыться от мира еще лучше.       — И ты молчал все это время? — немного придя в себя, спросил Дилюк.       — Мне приходилось есть бульоны из одного крылышка и какать животом в пакетик. Простите, у меня был стресс!       Именно поэтому, когда Сяо зашел в бар и рассказал о своей тревоге по поводу столь повсеместного распространения Паймон, Дилюк не предложил ему просто пойти отдохнуть, а начал очень подробно расспрашивать о Рэйзоре, а потом даже попросил его постараться назначить им встречу. Свои мотивы Дилюк не объяснил, а лишь туманно сообщил, что у него пока недостаточно информации, чтобы составить полную картину. От: Венти Детка, я решил заехать к тебе, а тебя нет. Да и ты не написал, что добрался до дома. У тебя все в порядке? 01:05 Я переживаю 01:06 Ответь мне немедленно или я иду к Действующему Магистру, чтобы весь Ордо Фавониус начал тебя искать! 01:10 [три пропущенных от: Венти]

Вот Бездна! Венти, прости, я заехал к Дилюку, он предложил лечь тут, а завтра отвезет меня в универ. 01:13 Простипростипростипростипрости. 01:13

А я надеялся немного поцеловаться перед сном 01:14 Ладно, я рад, что ты в порядке. Не лапай там Дилюка 01:14

Немножко можно? 01:15

Можно 01:17 Я очень устал. Ты не против, если я у тебя лягу? 01:18

Конечно 01:18

Доброй ночи. То, что произошло сегодня, было просто невероятным. Спасибо тебе! 01:20

[голосовое сообщение, где Венти исполняет припев севшим сонным голосом и потом желает спокойной ночи] 01:25

Я абсолютно влюблен в тебя. 01:30

Иди уже спать, тебе завтра на учебу 01:32

Ничего страшного, я лучше с тобой побуду. 01:33

Все, я не буду больше тебе отвечать. Не хочу, чтобы ты опять сидел на энергетиках 01:34

Ты жесток! 01:34 (＃￣ω￣) 01:35 ♡(◡‿◡) 01:35

[прочитано, но не отвечено] Бонус:       Тарталья в одних боксерах крутился перед зеркалом в комнате Чжун Ли, пока тот читал книгу, сидя за столом. Тарталья никогда не видел, чтобы он смотрел или читал что-то лежа. Он вообще человек?       — Ты очень похудел, — заметил Чжун Ли, отрываясь от одолженного в библиотеке Дилюка Достоевского.       — Да, с завтрашнего дня начинаю тренироваться вместе с тобой.       — Исключено, тебе еще рано. Все, что я позволю тебе делать, это лечебная физкультура. Мне кажется, ты стал сутулиться.       Тарталья инстинктивно выпрямился, решая теперь всегда ходить с идеально прямой спиной. Хватило его ровно до первой мысли, которая перебила эту установку.       — Нет, у меня теперь ужасное покалеченное пузо. Нужны такие кубики, чтобы все компенсировали. Тем более теперь я знаю, какие тела в твоем вкусе. Сколько ты говоришь вы встречались? Двенадцать лет?       Чжун Ли потер глаза пальцами.       — Тринадцать. Ты же не собираешь мне сейчас устроить приступ ревности? Это все в прошлом. Я все еще испытываю к нему тепло, как к человеку, с которым меня столько связывало, но на этом все.       — И все же он такой сексуальный, намного сексуальнее меня. Как ты вообще? У него же, наверное, и хуй здоровенный.       Чжун Ли устало улыбнулся.       — Ты правда думаешь, что верхним был он?       Тарталья резко обернулся, восхищенно смотря на Чжун Ли. Однако через секунду он снова отвернулся.       — И все равно мне кажется, что я не нравлюсь тебе внешне. Нет, теперь я в этом уверен. Меня даже Синьора домогалась, а ты нет, хотя столько шансов было.       — Ты же лечишься.       — Опять оправдания.       — Ложись на кровать.       — Что?       — Ложись на кровать, я тебе сказал.       Тарталья немного опешил и растерялся, не думая, что его слова действительно воспримут всерьез. Флирт без продолжения уже давно стал слишком значительной частью его личности.       — Ты же не собираешься идти на попятную? — спросил Чжун Ли, заметив колебания Чайльда.       Тарталья мотнул головой, залез на кровать и вытянулся на ней, ложась солдатиком. Чжун Ли незаметно усмехнулся и покачал головой, а потом раздвинул ноги Тартальи, усаживаясь между них. Крепко сжав его бедра, он наклонился вперед и начал очень медленно и тщательно целовать его живот, пока не почувствовал, что мышцы Тартальи наконец-то хоть немного расслабились. После этого он поднял голову и заботливо заглянул ему в глаза.       — Хватит на сегодня?       Тарталья покраснел и едва уловимо кивнул, а Чжун Ли вдруг удивленно поднял брови. Бедром он случайно ощутил нечто очень интересное.       — Так быстро?       Тарталья покраснел еще сильнее.       — Он же уже полностью встал. Ничего себе.       — Прекрати! — Тарталья резко оттолкнул от себя Чжун Ли и убежал в ванную, закрываясь изнутри.       Чжун Ли подошел к двери и тихо постучался.       — Уходи!       — Но это моя комната.       — Мне все равно.       — Аякс, ну что случилось?       — Он же наверняка лучше меня. А я ничего не умею, да еще и бою… ничего не умею, в общем.       — Чего ты боишься?       — Я? Я ничего не боюсь.       — Аякс.       — Опозориться.       — Каким образом?       — Это все… оказаться грязным или рано кончить. А вдруг у меня некрасивые стоны или будет уродливое лицо?       — Я и подумать не мог, что ты такой нежный, — удивленно, но без тени осуждения пробормотал Чжун Ли скорее сам себе.       — Я не нежный!       — Хорошо, Аякс, пожалуйста, открой мне.       — А ты больше не будешь смеяться над моим…       — Я и не смеялся над твоим стояком! Архонты, как ты мог о таком подумать?       Замок щелкнул и Чжун Ли сразу же открыл дверь, смотря на совершенно подавленного Тарталью. Только член его упадочное настроение явно не разделял. Ну надо же.       — Даже завидую тебе, у меня вот уже иногда не встает, даже когда хочется. Не часто, конечно, но случается и дальше будет только хуже, — Чжун Ли нежно взял Тарталью за подбородок и заглянул ему в глаза. — Положи руку на мой пах. Да, вот так. Погладь. Сожми. Ух, драгоценный, не так сильно. Отлично. Можно я коснусь тебя?       — Да, — тихо выдохнул Тарталья, наслаждаясь уже тем, что он сам касается Чжун Ли. Это действительно было приятно, особенно осознавать, что ладонь под тканью ощущает все больше плоти.       Чжун Ли взял его член через ткань белья подушечками пальцем, двигая по нему с маленькой амплитудой, намеренно задевая головку лишь иногда. Тарталья почти сразу тихо ахнул.       — Ты часто дрочишь? — спросил Чжун Ли, немного ускоряясь.       — Пару раз в месяц, когда я сдерживаюсь, я более… больше выкладываюсь в драках. А-ах, не трогай там.       Чжун Ли просто для задору провел ногтями по низу живота Тартальи и вдруг понял, почему тот так быстро возбудился. Еще одна попытка подтвердила подозрения. Он пытался сдержаться, но для Чжун Ли было очевидно, что Тарталья возбуждается от прикосновений к животу. Впрочем, это знание лучше оставить на будущее.       — Я бы так не смог.       Чжун Ли поцеловал Тарталью и, убрав от себя его руку, резко надавил на поясницу, прижимая к себе. Потираясь о его бедро, собственным он стимулировал стояк Тартальи. Много времени не потребовалось, чтобы Чайльд кончил с тихим поскуливающим стоном, от чего на белье появилось большое мокрое пятно. Он намеревался снова сильно смутиться и что-то сказать, но Чжун Ли поцеловал его еще глубже, направляя его руку в собственные штаны. Сначала движения Тартальи были очень неуверенными, и Чжун Ли даже забеспокоился, что не сможет кончить, но Тарталья быстро понял, что ему нужно делать, и к концу Чжун Ли уже шумно дышал ему в шею, крепко сжимая длинными пальцами обнаженные плечи.