Дорогой дневник

От: Люмин Дооооооброе утро :))))))))))) 7:14

Доброе утро)))))))))))) 7:16

Ты чего это такой счастливый? Не припомню, чтобы ты радовался хоть одному утру, которое началось раньше двенадцати 7:20

Ну, я очень за тебя рад, и не хочу портить твое настроение своим нытьем. 7:21

Ой, когда тебя останавливало 7:22

Твоя правда. 7:24 Дилюк отвозит меня в школу на своей крутой тачке. Все старшаки-восьмиклассники обзавидуются. 7:25 У него не было еды, и мы поехали в мак. Он взял мне хэппи мил……. и большой кофе……. а на кассе сказали, что мне не стоит пить столько кофе в таком юном возрасте………. А потом я хотел кинуть сахар ему в бардачок, Кэйа его любит, а я нет……. А там……. не могу об этом, у меня травма. Я достиг такого уровня сюрреалистических происшествий за это утро, что просто не могу больше воспринимать его серьезно. 7:30

Как у тебя все прошло? 7:32

ПХАХАХАХПХПХАТЦКТАЫДЛВТЖВА 7:32 Слушай, ты красишься подводкой и любишь первые альбомы майкем, ты не станешь старше четырнадцати, смирись 7:34

Еще слово, и я забаню тебя в тиктоке. Посмотрим, кому ты тогда будешь кидать видео на языке Ли Юэ и просить перевести, пока сидишь по утрам на толчке. 7:36 Ты и сейчас там, да? 7:36

Нет! Эмбер спит, а я не хочу ее будить, но и уходить не хочу вот так. Я сегодня не приду в универ. 7:38

Я так и понял. Так как все прошло? 7:39

Не знаю 7:40

Это как? 7:41

Все было очень хорошо, сначала немного стыдно и неприятно, но потом кхм. А сейчас я сижу, и мне почему-то очень некомфортно 7:47

Так пересядь где комфортно. 7:48

Сяо! 7:48

Прости. Ну, это связано с твоим новым статусом или с тем, что она девушка? 7:50

Не знаю. Наверное, второе 7:52

Либо это внутренняя бифобия, либо, чего мне действительно не хотелось бы, ты абсолютно гетероромантична. 7:53

Так, давай обсудим это чуть позже. Тут с Моной какая-то херня. 7:58

Что??????? Она в порядке? 7:59

Да-да, не переживай и попытайся понять свои чувства, я потом все тебе расскажу. 8:02

      Сяо быстрым шагом подошел к Моне, возле которой уже стояли Барбара и Беннет. Она, конечно, очень любила фиолетовый цвет, но едва ли растекшийся по скуле и области вокруг глаза синяк был задуманной частью образа. А судя по агрессивному выражению лица, случайности его тоже приписать было нельзя. Сяо вспомнил, что сегодня у нее был какой-то важный зачет для допуска к защите диплома. Вероятно, это было единственной причиной, по которой она пришла в университет, предприняв жалкую попытку скрыть кровоподтек пудрой.       Неудивительно, что Барбара и Беннет сдружились. Едва ли в университете можно было бы найти парочку более наивную. Сейчас они стояли и причитали, как это Мона могла так неудачно врезаться в шкаф. Сяо не понимал, что он ощущал в большей степени: злость или отчаяние. Все было слишком очевидно. Хотелось подойти к ней, со всей силы тряхнуть за плечи и прочитать долгую нотацию. И по тому, каким злым огоньком загорелись глаза Моны, она это прекрасно поняла. Однако Сяо просто подошел к ним и спокойно сказал, что Моне сейчас просто необходимо купить горячего чая и овощной салат, так как от сладкого она отказывалась, несмотря на все аргументы, а потом отправить сдавать этот злосчастный зачет. Всего на секунду на лице Моны промелькнуло выражение благодарности, после чего она приняла привычный горделивый вид.       — Ты пойдешь с нами? — спросила она тоном, будто ее это особенно не волновало, но Сяо прекрасно видел, что она хочет этого.       — Нет, прости, у меня и так хвостов больше чем в шкафу фурриконщика. Не хочу набирать еще.       — Ну и ладно.       Они разошлись. На самом деле идти на пару Сяо не планировал, сейчас у него появилось дело поважнее. До Моны достучаться невозможно, он это прекрасно знал. Кажется, ее били еще опекуны, а первая любовь оказалась талантливым манипулятором. В ней только начали прорастать заботливо брошенные Люмин и компанией семена осознания, что бывает иначе. И вот нарисовался этот, чьи действия могли очень быстро свести весь прогресс к нулю. Сяо понял, что поговорить нужно именно с ним. Только вот была одна проблема. Он боялся. Все знали, что Скарамуччу нужно обходить за десять метров из-за его крайне вспыльчивого характера и крайне низкой социальной ответственности. Никто не понимал, почему столь мудрый человек как Профессор Бореалис до сих пор держит этого человека в штате сотрудников. Однако его слишком уважали, чтобы оспаривать это решение. Да и он намекал, что долго юноша тут не продержится.       И все же он все еще был тут.       И Мону нужно защитить, раз она сама не понимает.       Глупо надеяться, что этот разговор не закончится дракой.       В школе Сяо дрался постоянно и весьма успешно, защищая всех униженных и оскорбленных. В своем лице в первую очередь. Но тут ситуация уже другая, слишком много стоит на кону. Он уже не сиротка-иностранец, которого нужно понять и пожалеть, он уже взрослый студент, отчислить которого ничего не стоит. И Венти будет переживать. Но больше всего не хотелось терять прогресс от терапии, а после такого стресса это вполне возможно. Он ведь только начал чувствовать, что действительно живет, а не существует. Но его все всегда защищали, и он должен отплатить этим же. Нет, не так, это вовсе не желание покрыть долг. Это вполне осознанное желание защитить тех, кто тебе дорог. Последние события вынудили Сяо признаться самому себе, что все его окружение не просто декорации на его пути от рождения к смерти (желательно, скорейшей, как он пошутил бы раньше), а те, кто непосредственно ее составляют.       — Я пойду с тобой.       Сяо едва не подпрыгнул от испуга, услышав сзади себя низкий голос. Он сразу же развернулся, прижав руку к груди, будто бы это помогло хоть немного уменьшить сердцебиение.       — Рэйзор, привет, — Сяо резко выдохнул. Надо же, он думал, что ему придется бегать по всему университету, чтобы его выловить, а он вот, сам пришел. Только причина странная. — Прости, а куда?       — К Скарамучче.       Сяо попытался считать с лица Рэйзора хоть одну эмоцию, но безуспешно. Как обычно. Он все думал, что спросить в первую очередь, но все вопросы казались в равной степени заслуживающими внимания. Наравне с выдумкой, что он, вообще-то, никакого Скарамуччу вообще не знает. Безупречный план. Никто точно не поймет. Однако сказать ему не дали.       — Вы мои друзья, поэтому я тоже хочу вас защищать.       Вот теперь главный вопрос стал очевидным.       — Ты… считаешь нас друзьями? — наверное, не стоило звучать так удивленно, но Сяо ничего не смог с собой поделать.       — Нельзя?       И снова ноль эмоций. Хотя на мгновение Сяо показалось, что он уловил тень непонимания в тоне Рэйзора. Показалось?       — Нет-нет, ты что! Можно, конечно. Просто ты почти всегда молчишь, мы думали, что не нравимся тебе, а сидишь с нами ты только из-за Беннета.       И тут Сяо пришлось снова очень сильно удивиться. Рэйзор улыбнулся одной стороной рта, обнажая нарощенный клык.       — Беннет и правда нравится мне больше всех вас.       И снова это бесстрастное выражение на лице, но теперь, казалось, с едва уловимой толикой тепла. Сяо не был уверен, что ему это не кажется, но все равно тоже улыбнулся. Неужели под конец учебного года все налаживается настолько, что он даже с Рэйзором сдружится? После такого количества общения придется все лето провести откисая в одиночестве в ванне. С другой стороны, не было в его компаниях тех, с кем он чувствовал себя некомфортно. Единственный дискомфорт был связан лишь с теми факторами, которые сопровождают общение даже с самыми приятными людьми.       Пора показать этому уроду, как обижать его друзей.       И все же пыл Сяо пропал уже на половине пути. Краем глаза он уловил металлический блеск в руках Рэйзора и инстинктивно посмотрел туда. Знакомые очертания ножа-бабочки, какой лежал дома и у него самого, вызвали слабость в ногах. Воспоминания о том, свидетелем чего ему пришлось стать, были еще слишком свежи в памяти. Рэйзор быстро спрятал нож в карман толстовки.       — Что?       — Рэйзор, пожалуйста…       — Что?       — Не нужно заходить так далеко, я прошу тебя.       — Хорошо.       Сяо остановился. Рэйзор был намного менее тактильным, чем он, поэтому не стоило даже пытаться его останавливать, хватая за руку или другими подобными способами. В лучшем случае он бы увернулся, а в худшем ударил бы. Но этого и не потребовалось. Он тоже остановился.       — Это просто предосторожность, — все же попробовал успокоить его Рэйзор.       То мимолетное спокойствие и самоуверенность Сяо были лишь стадией мнимого благополучия. Теперь плохое предчувствие било во все колокола. Сяо собрался просто развернуться и уйти, чтобы решить эту проблему чуть позже, обдумав план. Однако он едва не врезался во внезапно открывшуюся дверь мужского туалета.       — О-о-о-о, вы не меня, случайно, ищете? — отталкивающе улыбаясь, спросил Скарамучча, вытирая влажные руки о футболку. Ну хоть моет, и на том спасибо.       — Тебя, — спокойно ответил Рэйзор, не давая Сяо и шанса избежать конфликта.       — Не тебя, а Вас, щенок, — высокомерно произнес Скарамучча и цокнул языком. — Пришли по поводу вашей шлюхи? Так вот, она мне сказала, будто карты говорят, что кто-то водит меня за нос и скоро меня ждет разочарование. Да кто посмеет?! Единственный человек, который осмеливался попытаться, недавно сдох смертью помойной крысы, как и заслуживал. А ваша гадалка заслужила по лицу за такие слова.       — Тарталья? — кажется, Сяо только что влез перед самим собой в долги по удивлению. Слишком много сегодня потратил его. И даже это имя было произнесено случайно, в порыве этих эмоций, когда Сяо увидел некое подобие брелка, такое же, как он видел у Чайльда. Символ его принадлежности.       — Да, именно он, — всего на секунду Скарамучча стал самодовольным, а потом яростно посмотрел на Сяо. — Откуда ты знаешь этого урода, пусть земля ему будет камнем?       — Ты… Вы… Предвестник?       Мы уже сказали, что Сяо влез в долги по удивлению? Все так. Поэтому, когда из того же туалета вышел профессор Бореалис, он уже даже и не удивился. И это поэтому Скарамуччу так и не уволили? Могли бы хоть у него в кабинете этим заняться.       — Что тут происходит? — сурово спросил этот бородатый внушительный мужчина в прекрасной для своих лет форме. Данные уточнения даны лишь для того, чтобы уважить Сяо, который весь первый семестр после поступления погружался в не самые приличные мысли и пару раз даже краснел, когда видел Директора в коридоре.       — Дед, почему ты был в туалете с ним? — прямо спросил Рэйзор, указывая пальцем на закипающего, но растерянного Скарамуччу.       — Мы были автономно.       — Ладно.       Сяо нахмурился. Давно он не слышал столь информативной беседы.       В коридоре повисла тишина. Крайне неловкая тишина. Даже бестактный Скарамучча не мог пока найти нужных слов. Но Сяо был готов поспорить, что если он еще немного продолжит их поиски, то у него полопаются капилляры в глазах. Слишком напряженно он выглядел. Неужели это и есть тот «вспыльчивый злобный гном, смешно пукающий, если напоить его молоком, но почти, процентов на шестьдесят, такой же опасный как я», о котором говорил Тарталья? Это осознание не помогало, а запутывало только сильнее.       — И все же, откуда ты знаешь Чайльда, пусть земля ему будет навозом? — спросил Скарамучча, так как любопытство все же заняло доминирующее положение среди его эмоций.       Почему-то Сяо только сейчас осознал, что столь очевидный вопрос просто обязан был всплыть после его реплики.       — Он подкатывал к моей подруге.       Скарамучча громко рассмеялся. Кажется, у него даже слезы на глазах появились. И пока он отдавался своим эмоциям, даже не пытаясь успокоиться, Рэйзор подошел к дедушке и что-то быстро и тихо ему сказал. Бореалис внимательно посмотрел на Сяо и кивнул. К этому моменту и Скарамучча немного пришел в себя.       — Не думал, что ему такое интересно. Правда, хоть он и был долбоебом, земля ему пламенем, я не верю, что он так просто сообщил какой-то девице, кем является на самом деле.       — А разве это секрет? — вступился Бореалис, пряча массивные ладони в карманы штанов. — Это люди стараются о вас не говорить, а сами вы сильно не скрываетесь. И, уважаемый шестой, мы не успели это обсудить, но я догадываюсь, по какому поводу Вас искали ребята. До меня уже дошли слухи. Боюсь, мне придется расторгнуть договор.       — Вы не можете, — мгновенно ощетинился он.       — Это Вы скованы указами Царицы. Я подчиняюсь своей совести, и она говорит мне, что этот шаг мне было необходимо предпринять еще давно.       — Я сообщу Ее Величеству сейчас же!       — Не утруждайте себя, я это уже сделал. Вероятно, она с вами свяжется с минуты на минуту, — спокойно произнес Директор и, пока Скарамучча яростно смотрел на экран телефона, перевел взгляд на Сяо. — Зайди ко мне в кабинет, пожалуйста, когда закончится лекция, на которой ты, кажется, прямо сейчас присутствуешь.       Быстро уловив крайне прозрачный намек, Сяо сорвался с места и пошел к нужной аудитории. Что же, по крайней мере, Скарамучча больше не будет доставать Мону. Но что за договор был у их Директора и Фатуи? Сяо очень надеялся, что Профессор его зовет к себе не для того, чтобы так же тонко намекнуть помалкивать и больше ничего не объяснить. Впрочем, на него это не было похоже. Но нанимать на должность лаборанта-Предвестника-Фатуи поступок тоже достаточно экстравагантный.       Сяо почти дошел до кабинета, но полученное сообщение вынудило его свернуть в туалет. Он был женским, но именно этот всегда пустовал из-за неудобного расположения. От: Венти Я проснулся в очень интересном настроении, а тебя все еще нет рядом. Мне нужна твоя фотография. 8:51       Сяо бросил быстрый взгляд на дверь, а потом на широкое зеркало, перед которым остановился. Было немного страшно, но это был совсем не тот страх, как буквально двадцать минут назад с Рэйзором. От осознания того, для чего будет использована его фотография, в животе приятно щекотало, и это искупало все потраченные нервы.       Поставив ногу на раковину, Сяо задрал футболку и запрокинул голову. Для второго фото ногу он уже опустил и смотрел прямо из-под опущенных ресниц, а кончик языка прижал к верхней губе. Отправив фотографии, он все же дошел до лекции. И, пожалуй, не стоило ему открывать там те сообщения с вложениями, которые прислал ему Венти. Во всяком случае он очень надеялся, что свернул их достаточно быстро.       — Тебе тоже непрошенные дикпики кидают? — флегматично спросила сидящая рядом девушка. Недостаточно. — Отстой.       — Да-а-а, — криво улыбнувшись, протянул Сяо. — Отстой.       И сразу мысленно извинился перед Венти. Нет, называть такое отстоем просто грех, который он планирует сегодня вечером начать очень активно замаливать и искупать.       После лекции Сяо сразу пошел к профессору Бореалису. Тихо постучавшись, он открыл тяжелую дверь и оказался в просторном кабинете, полностью заставленном книгами, разными склянками и приспособлениями, о предназначении которых оставалось только догадываться. Он слышал от других студентов, что в его кабинете складывалось ощущение, будто ты попал в Хогвартс. Сяо был уверен, что это лишь преувеличение, но теперь был полностью согласен с этим утверждением. Бородатый седой профессор сюда вписывался как нельзя лучше. Не хватало только мантии вместо классического костюма.       — Здравствуй еще раз. Сяо, верно? — спросил Бореалис, откладывая бумаги и указывая рукой на стул. — Рэйзор о вас уже давно рассказывал. О тебе и остальных.       Сяо не представлял, что о них могли рассказать, но на всякий случай предпочел поклониться и очень глубоко извиниться, а только после этого сесть. Бореалис рассмеялся.       — Нет-нет, он говорил, что вы его друзья. Особенно много он говорил о… — профессор нахмурился, пытаясь вспомнить имя.       — О Беннете, да? — подсказал Сяо, несколько удивленный тем, что Рэйзор может говорить много.       — Да, верно. Мне даже кажется, что он… — Бореалис снова замолчал, ожидая подсказки, но на этот раз Сяо молчал, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. — Ну ладно, придет время, сам мне скажет. Я не думал, что у него получится подружиться тут с кем-то. У него есть некоторые проблемы с взаимодействием с людьми. Он даже заговорил только в пять лет.       Сяо, нервно покусывающий губу, решил, что он все же должен влезть не в свое дело, пока они говорят о Рэйзоре.       — Мне нужно кое-что сказать о нем.       — Да?       — Когда мы шли говорить со Скарамуччей, мне показалось, что он намеревался использовать нож. Я просто очень не хочу, чтобы у него были серьезные проблемы из-за какой-то глупости.       Бореалис пригладил рукой и без того гладкую бороду и мягко улыбнулся. Сяо даже стало стыдно за мысли, которые у него были на первом курсе. Всего за несколько минут разговора он проникся к нему как к старшему наставнику, если не как к дедушке, которого у него никогда не было. Его репутация великолепного педагога и лучшего кандидата на роль Директора была вполне оправданна.       — Это его талисман. Он вообще очень любит символы, а этим ножом он первый раз охотился. Я позволил его носить с тем условием, что он его затупит. Но я благодарен тебе, что ты это сообщил, потому что теперь я уверен, что вы действительно его друзья, а не общаетесь из-за… связей. Я слышал, у него высокопоставленный родственник.       Сяо улыбнулся и почувствовал облегчение. Судя по всему, Рэйзор был действительно интересным человеком, у которого в запасе наверняка найдется очень много историй, просто нужно дать еще немного времени, чтобы освоиться, как когда-то дали ему самому.       — Рэйзор сказал мне, что ты спрашивал по поводу Паймон, — даже слишком внезапно Бореалис перешел к другой теме.       — А, да.       — Почему тебя это интересует?       — Ну… меня напрягает ее повсеместное и столь стремительное распространение.       — Это все?       — Да.       — Ты уверен?       — А что должно быть еще?       — Как минимум, ты знаешь о предвестниках. Они и правда не раскрывают свои должности тем, кто знать не должен. Мы, — профессор задумался, говорить ли ему дальше. — Мы ведем расследование, пытаемся найти саму Паймон. И если ты что-то знаешь и можешь нам помочь, то мы будем очень благодарны. Теперь только я, точнее. Тот молодой человек мне помог на первых этапах, но сейчас от него больше проблем.       — Дилюк Рагнвиндр. Вы его знаете?       — Я хорошо знал его отца. Кажется, Дилюка сильно подкосила смерть Крепуса. А как он с этим связан?       — Он тоже хочет заняться этим делом, и просил меня устроить встречу с Рэйзором, когда я рассказал, насколько он обеспокоен Паймон. Но, наверное, теперь мне стоит предложить эту встречу Вам?       — Дело не двигается с места, так что хуже точно не будет.

***

      — Сначала мы хотели бы узнать, что вы в целом думаете по поводу Паймон, — спросил Дилюк, размышляя о том, в какой момент его поместье превратилось в политическое убежище и место вершения вопросов общечеловеческой безопасности.       На встрече с Бореалисом было пять человек. Сам профессор, Дилюк, потому что выгнать его со встречи в его же доме было бы не совсем этично, Сяо, потому что он эту встречу и устроил, Чжун Ли, за его респектабельность, и Кэйа, просто потому что он, во-первых, только вернулся из командировки и очень скучал по Дилюку, а во-вторых, Дилюк приказал подать на встречу вино двадцатилетней давности.       Тарталью и Аждаху присоединиться не позвали. Тарталью по причине того, что он был официально мертв, а Аждаху из-за того, что смена климата и часовых поясов вызвала у него сильную мигрень и ломоту в суставах. Тарталье запретили это комментировать, но он продолжал говорить что-то про песок и динозавров, неумолимо приближая день своей второй официальной смерти. Сейчас он на кухне под присмотром Эльзера учил двух сотрудниц поместья готовить холодец. Те наблюдали, периодически тяжело вздыхая и произнося что-то вроде «бедные Снежнинцы, мы таким собак кормим, а они из этого что-то готовят». Не останавливали они Тарталью только от того, что давно были уверены в том, что его душевное здоровье было погублено, видимо, еще в далеком детстве.       — Тут почти ничего не изменилось с того времени, когда я тут бывал, — Бореалис оглядел комнату. — Только братья повзрослели.       Сяо поджал губы, Чжун Ли кашлянул в кулак, Кэйа же даже не попытался сдержать улыбку. Неловко было только Дилюку, который попытался скрыть это за напускной суровостью.       — И все же мы тут по делу, а не для погружения в ностальгию.       — Да-да, конечно, — извиняющимся тоном произнес Бореалис, будучи уверенным, что Дилюка так задело напоминание об отце. — Пару лет назад ко мне на курс записалась студентка, крайне способная девочка. Впитывала все как губка, была очень увлеченной, постоянно сидела в библиотеке, читала все новые исследования, которые в интернете пока не найти, я такого давно не встречал среди студентов. Наверное, только Сахароза или Альбедо…       — Альбедо? — Кэйа даже отвлекся от вдыхания аромата вина.       — Да, он сейчас работает у нас преподавателем. Знаете его?       — Нет, просто имя интересное. Никогда не слышал такое, — ответил Кэйа и улыбнулся, возвращаясь к своему занятию. Только теперь он вертел бокал в руке чуть задумчивее. Действительно, ведь дисахаридом своего ребенка называет каждый второй, Альбедо — совсем другое дело.       — Так вот, вы тут люди умные, не думаю, что кто-то поймет меня неправильно, если я скажу, что однажды мы на кружке обсуждали, каким способом убили бы человека. Интересная тема для споров, когда вы все хорошо разбираетесь в химии и биологии. Но она, кажется, восприняла все слишком серьезно. Слушала внимательно все варианты. Сама она сказала, что собрала бы информацию о человеке и убила бы его через его слабости. Подход не такой уж оригинальный, но интересный. Для скрытных людей она предложила использовать дигиталис, мол, у нас столько смертей от сердечно-сосудистых заболеваний, что так можно убивать много людей и никто сразу не поймет, что действовал один человек. Понятно, что это легко обнаружить в крови, так что план был не слишком хорош. Она разозлилась, очень сильно. Сказала, что докажет всем, подкупит лаборанта или что-то такое. Много чего она говорила. С того вечера я ее не видел. Пытался найти ее документы, но такой студентки у нас не числилось. Потихоньку начал узнавать через студентов. Мне помог Итэр, у нас сейчас учится его сестра. Кажется, они двойняшки, но он поступил раньше, на среднее образование. Тоже хороший был мальчик, но больше рукастый. С практиками справлялся великолепно. Так вот, он сказал, что действительно общался с ней, она называла себя Паймон. Кажется, это она и сподвигла его отправиться путешествовать. Рассказываю так, будто вы его знаете. Извините.       — Вы как гордый родитель, — заметил Кэйа, переставший думать над оригинальностью имени Альбедо.       — Я действительно очень горжусь моими студентами. А о так называемой Паймон я так ничего дельного и не смог выяснить. Вообще. Но Снежная заинтересовалась тем, что я искал о ней информацию, они что-то знали. Мне прислали Скарамуччу, когда я рассказал обо всем, что произошло. Со временем более приземленные проблемы отвлекли меня от этого события, и я почти не занимался этим, пока не анонсировали эту систему. Паймон, которая собирает информацию о людях. Девочка, которая называла себя Паймон и говорила, что убивала бы людей, узнавая их слабости. Это могло бы быть совпадением. Я очень сомневался, но оставался шанс. Пока я не прочитал в одной статье, что выросло количество людей, умерших от сердечной патологии. Информацию было тяжело достать, но она подтвердилась. Нонсенс, ведь в системе здравоохранения не было никаких изменений, в других сферах жизни тоже ничего особенно не поменялось.       Дилюк кивнул и искоса посмотрел на Кэйю, который всасывал, иначе и не скажешь, уже третий бокал. Так и хотелось пригрозить, сказать, мол, ты же знаешь, я не люблю вкус вина, так что можешь даже не пытаться дышать на меня вечером. Однако сделать это сейчас по понятным причинам было нельзя. Дилюк сложил руки на груди и хмыкнул.       — Да, ситуация и правда трудная, — подтвердил Бореалис.       — А? Да-да, очень все непонятно. Но она сейчас точно в Мондштадте. Как мне рассказали, проверили четырех независимых поставщиков и все они привели наблюдателей именно сюда, — Дилюк взял бутылку вина и посмотрел на Кэйю, улыбаясь во все двадцать восемь (ну а у кого не было проблем с зубами мудрости; впрочем, если уточнять еще больше, то во все двадцать семь и один имплант), а это никогда не предвещало ничего хорошего. — Кэйа, долить тебе еще?       — Нет, спасибо, пожалуй, выпью мой любимый виноградный сок, — так же широко улыбаясь, ответил Кэйа, и налил себе сам уже из другой бутылки, пахнущей не так приятно.       Сяо не был уверен, что их лица не сведет судорогой от этих улыбок. Чжун Ли же несколько обеспокоенно поглядывал на дверь. Несколько минут назад его тонкий слух уловил мольбы прекратить какое-то безобразие. Учитывая, что Тарталья обитал именно в той стороне дома, их всех могли ждать неприятности.       — Я думаю, — продолжил Кэйа, сделал глоток, и отставил стакан подальше от себя, чтобы не осквернять свой рот после того великолепного напитка, который он пил до этого, — нам стоит начать с морга. Опросить всех патологоанатомов, раз уж она собиралась кого-то подкупать.       — У Вас очень прозорливый ум, не зря Вы занимаете такое положение в Ордо Фаворниус, — заметил Бореалис.       — Да, я думаю, предложение очень разумное, — согласился Чжун Ли.       — Наверное, это будет либо городской морг, либо морг при кардиологическом диспансере, раз речь идет о заболеваниях сердца, — добавил Сяо, хотя сам не ожидал, что может быть хоть немного полезен.       — Мастер Дилюк! Пожалуйста! — в зал вбежала одна из горничных. — Мы с ним не справляемся. Это могла бы сделать только Аделинда, но она в отпуске. Пожалуйста, он пытается поставить в микроволновку яйца и говорит, что все под контролем. Вы просили не беспокоить, но ситуация критическая.       — Я разберусь.       Чжун Ли ожидал, что случится что-то подобное. Поднявшись из-за стола, он поклонился присутствующим и пошел за семенящей горничной, которая не переставала его благодарить. Когда они зашли на кухню, Тарталья как раз достал из микроволновки пару готовых яиц, при этом самодовольно улыбаясь. Присутствующие смотрели на него не то с ужасом, не то с восхищением. Чжун Ли же смотрел с явным отвращением, но не на Тарталью, а на вареные копыта и куски мяса, залитые… бульоном? Что это вообще такое?       — Дракончик, — довольно произнес Тарталья и сунул тарелку с яйцами Эльзеру. Он подошел к Чжун Ли, и тот сдержанно поцеловал его в висок, приобнимая за талию.       — Что ты тут устроил?       — Просто немного национальной кухни.       — Если в Снежной действительно едят такое, то я не уверен, что хочу туда ехать.       — Не шути так надо мной.       — Я не шучу. Ты же сам говорил, что я не умею. Когда я был в Снежной, там никакого мясного… это желе? Не было такого, в общем.       — Ты был в Снежной?       — Очень-очень много лет назад. Ты тогда еще под стол пешком ходил.       — Мне кажется, что ты никогда не был ребенком.       — Мне иногда тоже так кажется, Аякс.       Чжун Ли вздохнул, только сейчас осознавая, что на них смотрит три человека. В этот же момент все они внезапно нашли деятельность намного более интересную, чем наблюдение за разворачивающейся сценой.       — Мистер Тарталья, у вас тут выпало, — Моко протянула Чайльду маленькую черную кожаную коробочку, которую он сразу же схватил и спрятал в карман, буркнув себе под нос что-то похожее на «спасибо».       — Что у тебя там?       — Это личное.       — Ладно.       — Чжун Ли, у меня плохое предчувствие, — Тарталья оглядел присутствующих, схватил Чжун Ли за руку и вытащил из столовой. Когда они остались наедине, он сразу же уткнулся носом в грудь Моракса, хоть ему и пришлось для этого немного согнуться. Чжун Ли запустил пальцы ему в волосы, нежно поглаживая по голове.       — Что-то случилось?       — Нет, но что-то обязательно случится. Это же я. Со мной не может случиться ничего хорошего. Но я боюсь, что это может коснуться и тебя.       — Я не боюсь.       — Не говори так. Ты должен.       — Ты меня сейчас запугать пытаешься? — Чжун Ли даже бровь изогнул.       Тарталья, который реплику назад выпрямился и сейчас смотрел на него, резко выдохнул.       — Это было чертовски сексуально.       — Что?       — Твоя бровь.       — Ты очень неудовлетворенный, Аякс. И очень озабоченный, — нотационным тоном ответил Чжун Ли, а Чайльд обреченно застонал.       — Еще сексуальнее. Так, ладно, на чем я остановился? А, да. Мне очень не по себе. Что-то случится.       Сяо совершенно не хотел подслушивать, но так вышло, что он проходил под дверью, а Тарталья не умел говорить тихо. Услышанное очень Сяо удивило. Вот они какие, истинные чувства Тартальи? Сяо стало его даже жаль, ведь это ощущение того, что ты не заслуживаешь того, чтобы все было хорошо, он и сам прекрасно понимал и с ужасом ждал его постепенно возвращения после окончания курса препаратов. После стольких лет он перестал надеяться, что все пройдет с концами, хотя и чувствовал на этот раз прогресс намного сильнее. Но было кое-что, что разительно отличало его и Тарталью. Второй умел очень быстро переключаться на другие темы. Сяо даже было интересно, часть ли это его характера или лишь защитный механизм на то, что с ним происходило годами.       Он открыл дверь, входя будто случайно. Даже слишком гипертрофированно и совершенно неправдоподобно неловкость сыграл.       — Извините, что помешал. Я просто очень хотел тебе кое-что сказать, Тарталья. Видел я недавно этого Скрамуччу, о котором ты рассказывал…       — Скарамуша?! Да ты что? — Тарталья и правда отлип от Чжун Ли, мгновенно переключаясь на Сяо. — И что он?       — Еще более злобный гном, чем ты его описывал.       — Я тебе за эту фразу самый мясной кусок холодца дам.       Сяо вопросительно посмотрел на Тарталью. Чжун Ли же принял крайне скорбное выражение лица и положил руку Сяо на плечо.       — Я вегетарианец, — быстро сориентировался он.       Тарталья подозрительно прищурился.       — Ты же ел куриный шашлычок, это я точно помню. И стейк. И…       — А я вот… буквально вчера осознал, как много вреда миру приносит мясоедство. Вытаптывание земель, загрязнение окружающей среды, снижение этических норм, всякое такое, — Сяо интенсивно закивал, будто бы это помогло сделать его слова более убедительными.       Тарталья молчал, все еще смотря на него с крайней степенью подозрения, пока его не отвлек возникший в коридоре Аждаха. Он держал в руке смятый клочок бумаги.       — Кто налепил на мою дверь надпись «комната Аджики»? Кто эта рыжая мразь?       Тарталья, который в начале еще думал, что ему удастся обвинить одну из горничных, приготовился бежать. Где-то в соседней комнате послышался громкий смех и сбивчивое «Дилюк, он назвал его Аджикой… это же смешно, не будь занудой!».       — Дорогой дневник, я очень рад, что мы уже проводили Директора. Но я очень жалею, что не согласился, когда он предложил меня подвести, — пронеслось в голове у Сяо, прежде чем весь дом превратился в одну огромную арену для игры в Охотников и Мятежников.