Хруст позвоночника

Лера вернулась домой, когда на часах было четыре или пять часов утра, будучи навеселе. «Круто тусанули. Напелась и наплясалась» – подумала девушка, усмехнувшись. Германика уж и забыла о том, что было вечером. Бывает и случается, через пару часов она извинится и всё у неё с Ксю пойдёт своим чередом. Что, первый раз, что ли? Она открыла дверь в квартиру и вошла, хлюпнув мокрой от грязи подошвой тяжёлых ботинок. О том, чтоб её закрыть, режиссёр не позаботилась: она планировала это сделать после того, как проведает девушку. – Ксюш! Я пришла! – Валерия, сняв с себя ботинки и куртку, позвала девушку. Потом одёрнула себя, подумав, что та, наверное, спит и списав именно на это тишину, стала идти в зал, где вчера оставила Сидорину. Открыв дверь в гостиную и проделав несколько шагов, Германика обомлела. Увиденное Лера осознала не сразу: несколько минут просто моргала глазами и хватала воздух ртом. Её Ксю качалась в петле. Всё веселье сняло как рукой, и внутри стал разливаться холод, а следом за ним – паника. Девушку затрясло. – Блядь, – Валерия осела на пол, не удержавшись на ногах. – Бля-я-ядь! Её сердце как будто стало биться медленнее. «Пиздец. Дожили. Труп.» – мыслить девушка могла только обрывками фраз. Валерию мучила одна мысль: что тут происходило, пока её не было? Почему Ксю сделала это? – Почему ты...?! – Лере было страшно признаваться себе, почему это случилось. В голову пришла мысль, которая показалась ей спасательным кругом. Самойлов может помочь, и даже он – лучше, чем наедине с трупом. И с похоронами. Встав, утерев с лица слёзы и найдя в контактах нужный номер, она позвонила. – Возьми трубку, пожалуйста, – эти слова повторяла она как мантру. Её сердце стало стучать быстрее от волнения. Лера постукивала пальцами по комоду, к которому прислонилась. В трубке послышалось шуршание. «Наконец!» – Глеб! Блядь, Гле-еб! – Германика снова срывалась на рыдания. Спокойной у неё никак не получалось быть. – Лера, что случилось? Какого, мать его, хуя?! – Глеб явно был удивлён звонком. – Ксю... Повесилась... – язык не слушался. – Что? – ошеломлённо спросили на том конце. – Я домой пришла и... И увидела-а... На люстре! Верёвку! – голос срывался. Лера была на грани истерики. – Заткнись! Заткнись нахуй! – Самойлов грубо её прервал. – Я сейчас приеду. Звонок оборвался. Лера положила телефон, на негнущихся ногах дошла до кресла, села, поджав колени, опустила на них голову и зарыдала.