Bonjour

      «Как сейчас помню…» промелькнула в голове у Антона мысль и намертво въелась в его черепную коробку. Такое вряд ли забудешь.

***

      Сентябрь. Начало учебного года. Солнце ослепительно светило в окно шатена, пробуждая его утренним лучом. Парень поморщил носик, прикрывая рукой и концом одеяла лицо. Пару минут спустя, в комнату ворвалась мама, о чем-то щебеча по телефону и, подойдя к кровати, стала активно толкать парня в бока, дабы разбудить. Подросток недовольно раскрыл глаза, сонно смотря на мать, которая стояла и нежно смотрела на явно неторопившегося сына.       — Вставай, соня, - тихонечко сказала она, но Шастун пропустил это мимо ушей. – Пять минут тебе даю, — усмехнулась мама и, погладив подростка по голове, вышла из комнаты.       Парень встал, медленно и нехотя пошёл в туалет. Зайдя в умывальную комнату, он заглянул в отражение. Красивый, молодой, счастливый и перспективный парень. Вся жизнь ещё впереди. Да, это было бы слишком идеально.       На кухне подростка ждал прекрасный завтрак, сделанный любящей мамой. Теплота и забота исходила из всего, что она когда-либо делала для сына. Шастун не всегда ценил этого. А зря.       Одевшись, Антон уже собрался выходить, как мама прилипла к нему, целуя и шепча что-то любящее на ухо. Слезы текли ручьями. А как же, родная кровиночка уже в восьмой класс идёт, повзрослел малой. Шастун вырвался из тёплых объятий и, все же улыбнувшись напоследок, выбежал из дому, громко и рвано кашляя.       Первое сентября. Линейка проходила там же, где и обычно — около школы. Антону данное мероприятие было не по душе, поэтому сильно он не торопился, наслаждался видами Воронежских улиц.       Вот многоэтажка возвышается. Красивая, статная. Этажей пятнадцать, не меньше. А пройдешь чуть за нее, наткнешься на гаражи, грязь, окурки и бутылки, валяющиеся возле мусорок. И от всей красоты не остается и следа. В этом весь Воронеж: обложка красивая, а стоит познакомиться с ним чуть ближе, так черт-те что. С людьми так же.

***

      Подросток пришёл к школе, где уже вовсю что-то говорил директор, сильно жестикулируя руками. Шатен, увидев свой класс, медленно подошёл к ним. Девчонки все загорели, покрылись цветом молочного шоколада, только идеально отбеленные зубы светили, как фонарь в кромешной темноте. У всех букеты цветов в руках. Нарядные все стоят. Как будто праздник какой-то, ей-богу.       Антон подошёл к парням, чтобы приветственно обменяться рукопожатиями. Учительница шатена, Екатерина Олеговна, погладила его по голове, немного спутав волосы, от чего Шастун недовольно поморщил нос, отходя в сторону. И что им нужно от него в такой ужасный день?

***

      Уроков в этот день у подростка не было, поэтому, как только торжество закончилось, он поторопился слинять домой.       — Антон, ты? — откликнула шатена мать, как только входная дверь стукнула, а затем раздался сильный кашель. — Позвонили из больницы, сегодня приём в два часа.       Шастун громко вздохнул и, постучав себе по груди из-за очередного приступа кашля, кивнул матери, заходя в свою комнату.

***

      Шатен пришёл в больницу как положено — к двум. Как только мог, он пытался уговорить маму с папой не ходить с ним, но те были непреклонны, мол, а вдруг что-то серьёзное. Они сидели у кабинета, родители с серьёзными лицами, а Антону было, мягко говоря, все равно. Спустя какие-то пять минут к ним подошла молодая медсестра с кучей бумагой в руках и, не поднимая головы от них, позвала семью в кабинет.       — У вашего сына обнаружен рак легких, — тихо произнесла медсестра, наблюдая за реакцией на столь ужасное известие.       Удар. По. Сердцу. Антон стоял неподвижно, только гримаса ужаса отразилась на лице, от чего медсестре хотелось поскорее смыться, но, взяв себя в руки, она попыталась понять его положение, поэтому молча смотрела на подростка.       В первый раз боль в груди Антон почувствовал в начале лета. Придя домой после очередной прогулки, парню стало весьма нехорошо, началась сильная одышка и кровохарканье. Он провел в туалете всю ночь, ведь неприятная херня все никак не заканчивалась. Мама Антона, врач в местной городской больнице, и заставила сына пойти на флюорографию. Не зря. *Флюорография покажет чистый лист/ Скажи откуда в легких бабочки взялись.* Так и произошло. Подозрение на рак лёгких, но Антон этого не знал. Его мать подумала, что лучше не расстраивать его, мало ли ошибка, все может быть. Следом, для подтверждения диагноза, сделали компьютерную томографию. Диагноз подтвердился. Рак ебучих легких.       — Сука, — вырвалось у Антона с тяжелым вздохом, от чего ему сразу прилетел подзатыльник. Он резко нагнулся, закрывая рот рукой, и принялся громко кашлять. — Какая у меня стадия? — спросил он, сев на кушетку и подперев лицо руками. В кабинете стояла гробовая тишина, но и та через секунду испарилась, сменившись шелестом листов.       Медсестра стала рыться в куче бумаг, которые все еще находились в ее руках и, видимо не найдя ответа на этот вопрос, залезла в компьютер, долго и тщательно ища.       —Вам очень повезло, молодой человек. Первая стадия. Опухоль не больше 3 сантиметров, метастаз нет.       Антон посмотрел на медсестру убийственным взглядом, от чего у той по спине пробежалась стая мурашек.       — Вы сейчас смеетесь? Мне повезло? Повезло — это когда рака нет, — изрек он, но осекся, подумав, что хуже, чем болеть раком — иметь сына, который болен раком.       — Понимаешь, Антон, — вдруг начала медсестра. — Тебе и вправду очень повезло. Рак лёгких, среднестатистически, обнаруживают на третьей-четвёртой стадии, когда сделать уже ничего нельзя, остаётся только ждать смерти. Если сейчас ты возьмёшься за ум и не будешь пропускать ни единой процедуры, то есть шансы на излечение.       Парень ничего не ответил, только в непонятном направлении мотнул головой.       Шастун перевел взгляд с пола к матери. Лучше бы он этого не делал. Всегда улыбающаяся, не позволяющая неудачам преодолеть ее, мама, стояла нахмурившись, а лицо покраснело от злости. Ладони сжаты в кулаки до красноватости, а сами руки слегка тряслись.       — Мам? — осторожно спросил Антон, слегка подняв руку, чтобы уцепиться за мамино запястье.       Но та не оценила действий сына и, метнув в его сторону не предвещающий ничего хорошего взгляд, поддалась корпусом вперёд, мертвой хваткой вцепившись в руку шатена.       — Пошли отсюда. Живо! — шикнула она, накипая от злобы. Женщина сейчас была похожа на мину, которая вот-вот взорвется.       От такого резкого рывка пара колец Антона, надетых на его тонкие пальцы, соскочили и звякнули о пол. Браслеты и цепи стукнулись друг о дружку, оглушая всех присутствующих в кабинете. Их звук навсегда остался в стенах кабинета.       — Позорище! Ошибка природы! Сбой в матрице! — стала перечислять мать, насильно таща Антона за собой из кабинета.

***</i>

      Оксана Суркова — медсестра Антона на протяжении уже двух лет, стояла перед Шастуном и его бабушкой с дедушкой с кучей бумаг в руках, очень долго перебирая их, роняя на пол, поднимая и снова что-то ища. Найдя нужную бумагу, она зло смотрит на Антона и садится за стол, запуская руки в длинные волосы.       — Ну поздравляю, блин, — произнесла она резко, от чего Антон дернулся. — Метастазы появились в дыхательной системе, опухоль увеличилась в объемах. Доигрался? — рявкнула она на шатена, но тут же смягчилась под его взглядом.       Антон не был напуган. Ему было все равно. Все равно до такой степени, что его лицо ничего не выражало, стеклянные глаза смотрели в пустоту, полное безразличие. Это и было самым страшным.       Апатия окружала Антона сквозь и рядом. Только посмотрев на него, можно было понять, что ему все безразлично. Пустые глаза, смотревшие всегда насквозь, лицо, не выражавшее ничего и убийственно ненавидящий взгляд, испепеляющий все и вся.       Вначале, конечно, Шастун был полон мотивации и надежд на лучшее, но одно-единственное событие, произошедшее после постановки диагноза, и от хорошего настроя шатена осталось лишь название. Он перестал ходить на процедуры, сбегая при этом прогуляться по скучным и серым улицам Воронежа, таблетки и лекарства, которые были выданы со словами: «пей каждый день, иначе не выздоровеешь.» благополучно смывались в унитаз или были выкинуты в окно. Ежедневная ложь, покрывавшая Антона с каждым разом все больше и больше, разлагалась по всей семье Шастуна с невиданной скоростью. Было ли подростку стыдно за его действия? нет.       Стоявшие рядом Настасья Георгиевна — бабушка Антона, и дедушка — Владимир Борисович — удивленно переглянулись, поднимая брови домиком. Страшно даже думать, что может случиться с любимым внучком.       «Мы скоро его потеряем» — читалось уже в мокрых глазах старушки.       «А он стоит так, будто бы ничего не произошло» — взглядом отвечает ей муж, в миг опустив голову.       «Надо срочно что-то с этим делать» — глянула бабушка на старичка, но взгляд перехватил Антон, показушно закатив глаза и, прокашлявшись в кулак, посмотрел на Окс.       — Сколько у меня шансов на выздоровление? — спросил он, исподлобья глядя на девушку, протирая лоб рукой, смахивая тем самым капельки пота. Голова загудела, а в глазах потемнело, от чего Шастун резко сцепил руки в замок за затылком, думая, что это поможет.       — Сорок, Антон, всего сорок. — ответила медсестра и слегка потупила взгляд, словно что-то вспоминая.       — Антон, прошу тебя! — вдруг подала голос Настасья Георгиевна, вытирая слезы, вовсю катившиеся по горячим щекам. — Ради нас с дедушкой! Возьмись за ум, умоляю, ради нас. — стало слезно просить она. У Антона аж глаза на лоб полезли от такого. Впервые в жизни он видит свою бабушку — стойкую по всем параметрам женщину — очень уязвимой и ранимой. — Антон, пожалуйста, мы ведь без тебя не выживем, — она встала на колени перед внуком и разрыдалась так, что даже Оксана не знала, что делать.       Антон взглянул на дедушку, чтобы понять, как поступить, но старик тоже разрыдался, садясь на кушетку и закрывая лицо кепкой. Глаза шатена забегали по сторонам, пытаясь что-то придумать.       — Бабушка, родная моя, вставай с колен, прошу тебя, — тихо сказал Антон, пытаясь подобрать правильные слова. В данный момент это было трудно. — Я понял. Я начну лечиться. Ради вас.       Старушка подняла на него свои зареванные глаза и с надеждой посмотрела на внука. Антон лишь искренне улыбнулся в знак правдивости своих слов, протирая глаза, набухавшие от слез и, сглотнув ком в горле, крепко обнял ее, поглаживая рукой по спине.       — Отлично, — поспешила прекратить все это Оксана. — Для этого Антону необходимо лечь в больницу, чтобы мы могли полностью наблюдать за его состоянием.       Парню не очень-то понравились условия, но перспектива умереть тоже была для него не лучшим вариантом, и он, нехотя, да согласился.

***

      Придя домой, шатен особо не заморачивался над собиранием вещей. Так, по мелочи: пару штанов, пару футболок, рыльно-мыльные принадлежности, учебники и блокнот с ручкой, чтобы было чем заняться на досуге. В случае чего, подумал он, прибежит и возьмет необходимые предметы.       Попрощавшись с бабулей и дедулей, и напечатав друзьям, Сереже Матвиенко и Ире Кузнецовой, что отправляется в больницу на лечение, он вышел из подъезда, не смотря на дорогу.       Антон уткнулся в телефон, читая пару сообщений из беседы, листая последние новости, полностью уйдя из реального мира. Он прошел пару кварталов, также не выходя из прострации, полностью погружаясь в телефон.       Шастун шел медленно и неторопливо, вдыхая свежий запах мороза, изредка прислушиваясь к скрипу под сапогами. Резкий кашель, за ним последовал тяжелый удар в плечо, туман в голове, какие-то разговоры и подросток оказался на земле в полулежачем положении.       — Блять… — ругнулся Антон и поднял голову вверх, надеясь увидеть хоть кого-нибудь.       Рядом с шатеном стоял парень лет двадцати шести, во всем черном. Его глаза были напуганы и широко открыты, всем видом показывая растерянность молодого человека. Голубой омут, представлявший собой глаза этого незнакомца, гипнотизировали, заставляли смотреть в них дольше, не сводя свой взгляд в сторону. Темные, кудрявые волосы, спутанные из-за сильных порывов ветра, поднимались в воздух, падали на лоб, а затем снова взлетали. Рука брюнета, докоснувшаяся до Шастуна, вывела его из заблуждения, заставляя прийти в реальность.       — Вставай, — молодой человек поддался корпусом вперед, протягивая при этом руку. Антон настороженно взглянул на парня и, убедившись, что тот помогает не из плохих намерений, протянул свою худую, увешанную кольцами ладонь, ухватившись ею за крепкую мужскую. — Не сильно ушибся?</i>       Слегка кивнув головой, он приподнялся и из-за резкого потемнения в глазах ухватился за плечо незнакомца, дабы не потерять равновесие. Отстояв так какое-то время, Антон все же пришёл в себя и нескромно начал разглядывать незнакомца. Выглядел он…как Граф? Чуть ли не волочащиеся по полу штаны все же каким-то образом остались идеально чистыми, черная водолазка, горло которой было подогнуто и пальто почти до колена. Вещи без единой складки, волосы беспардонно вертел ветер. А эти глаза… Завороженный Антон подумал, что с удовольствием утонул бы в них.       — Все в порядке, просто смотри, куда идешь, — неожиданно для себя огрызнулся Антон и, недолго думая, развернулся и побежал прочь, оставив незнакомца с легкой лыбой на лице.       «Он невероятно красив» — подумал подросток, вспоминая до жути глубокие глаза незнакомца. Воспроизведя в голове все его черты лица, шатена с головой накрыло желание написать стихотворение об этом таинственном незнакомце, поэтому он прибавил шагу, не обращая внимания на кашель и боль, накрывавшую все тело.

***

      — Привет, Димка, — дружески поприветствовал подросток врача, уже лежа на кушетке и поедая шоколадный пудинг.       — Здорова, Тох, — отозвался Дмитрий Тимурович, снимая верхнюю одежду и бросая ее на вешалку, отчего та чуть не рухнула. Врач снял ботинки и, грустно улыбнувшись, подошел к Антону. — Павел Алексеевич, к твоему большому сожалению, вышел на пенсию, — начал с ужасной новости Позов. Антон отложил сладость, внимательно вникая в каждое слово Димы. — На его место взяли молодого специалиста. Он ничуть не хуже Добровольского.       Антон скорчил недовольную мину, услышав столь неприятное известие. Добровольский заменил ему отца, Павел всегда приходил на помощь, в трудную минуту умел и поддержать, и выслушать, и дать дельный совет. Кто может быть лучше него? Никто, однозначно никто.       Шастун громко фыркнул, показывая всем видом, что не собирается принимать нового врача, но словив на себе чуть устрашающий взгляд Позова, тут же смягчил выражение лица.       — Новый специалист придет с минуты на минуту, — сообщил Дмитрий Тимурович, подсаживаясь рядом с поникшим шатеном, — Шастун, каплю уважения, прошу тебя, — молил врач, но, увидев в ответ скорченную рожу, добавил. — Я не прошу ему в ноги кланяться или руки целовать, просто не груби ему, хорошо? Прояви заинтересованность.       Антон ничего не ответил, только слегка кивнул головой в знак согласия и подчинения, отчего до ужаса напрягшийся Позов немного расслабился, наблюдая за тем, с каким аппетитом шатен поглощает недоеденный пудинг.       В дверь слегка постучали несколько раз. Позов встрепенулся и, посмотрев на Антона, привстал с кушетки.       — Уважение, Антон, и непринужденная улыбка, — напомнил Позов и пошел открывать дверь, пока Шастун убирал десерт на тумбу, затем принял сидячее положение и, поправив на себе слегка мятую одежду, улыбнулся. Да, Шастун, актер из тебя не очень…       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, проходите, Антон уже здесь, — затараторил немного заикающийся Дима, пропуская доктора вперед.       Антон поднял взгляд и, увидев врача спиной, все же решил поздороваться.       — Здравств… — начал шатен, но так и не договорил. Слова никак не лезли наружу, комом застряв в горле, как только врач развернулся. Глаза подростка полезли на лоб, увидев перед собой того самого утреннего незнакомца. Голубые глаза с насмешкой впивались в удивлённую физиономию Шастуна.       — Bonjour garçon*, — поздоровался Арсений Сергеевич, не дождавшись, пока Антон закончит начатое приветствие.       Антон недовольно посмотрел на Позова, но тот только плечами пожал, не понимая, что произошло. Шатен, недовольно хмыкнув, огрел взглядом Арсения Сергеевича и, сделав вид, что ему совершенно неинтересно, схватился за телефон. Одним ухом он все же слушал, что будет дальше.       — Он че, блять, не русский? — съязвил Шастун, но тут же осекся.       Арсений Сергеевич надменно посмотрел на Тошу, заставляя щеки Шастуна залиться краской и, посмотрев на Дмитрия, подошел к Антону, усаживаясь рядом.       — Petit vaurien, tu sais que ce n'est pas le cas**, — с прекрасным произношением произнес врач, высокомерно хмыкнув, в то время, как у Шастуна от такого прекрасного говора стая мурашек пробежалась по спине, и он непроизвольно вздрогнул.       Позов растерянно посмотрел на Арсения, потом на Антона, достал из глубины кармана платочек и, нервно вытирая мокрый лоб, залепетал:       — Je vous demande pardon, Arseny Sergeevich, vous comprenez, Anton ne voulait pas vous offenser, il a dit cela sans réfléchir du tout.***       — Oh, je comprends tout, j'espère qu'on se lie d'amitié avec ce mec, il est mignon.****       Вся ситуация вывела Антона из себя, ведь он ни черта не понял. Шатен вновь покраснел, но уже не от стыда, а от злости и, сильно сжав ладони в кулаки, под насмешливым взглядом Арсения Сергеевича подошёл к Позову.       — О чем вы говорили? Я, если ты вдруг забыл, не увлекаюсь изучением языков, — хрипло произнёс Шастун, нависая над врачом из-за разницы в росте.       — Арсений Сергеевич сказал, что ты ему нравишься и он надеется, что вы поладите.       Антон недовольно фыркнул в сторону Графа, который все это время сидел на кушетке. Врач, недолго думая, встал и, подойдя к Дмитрию Тимуровичу, все тем же взглядом огрел парнишку. Но шатена это ничуть не смутило. Он улегся на кушетку, при этом отвернувшись от гостей и уставился в окно.       Доктора переглянулись, Позов пожал плечами, мол, трудный подросток, но ничего, если с ним поладить, то все будет супер. Арсений лишь понимающе кивнул, забирая оставленное на вешалке пальто. Дмитрий последовал его примеру и тоже забрал куртку. Еще раз окинув взглядом палату, оба врача вышли, о чем-то шепчась, оставив подростка наедине с собой.       Но все мысли Антона были заполнены этими прекрасными голубыми глазами. Хотелось в эту же секунду написать поэму об этом удивительно красивом человеке. Но если Арсений Сергеевич случайно увидит и прочитает, будет весьма неловко. Поэтому шатен усмирил свои желания, мысленно утопая в очах нового врача.