It's a love shot

Им Чангюн не любит работу в ресторане, потому что это вынужденная мера, - его собственное дело пока не приносит достаточно денег, и признавать это неприятно. Ему не нравятся одинаковые люди за столиками в зале, а те, кто подсаживаются поболтать за стойку, раздражают тем более, но он находит общие темы и слушает рассказы об их проблемах. И улыбается. Совсем не так, как коллеги-официанты, и тем более не так, как бариста с его ужасно раздражающей улыбкой диснеевского персонажа. Но он вообще бесит. Поздно. Дурацкий вечер дурацкого дня, пятница, в зале полно людей, они едят, пьют и веселятся, а Чангюну хочется не смешивать для них коктейли, а пить. Потому что все надоело. Ему не нравится этот ресторан, эта зима, этот город, эта страна... Это все. Все не нравится. Только заменить не на что. И непонятно, что подошло бы лучше, потому что то, о чем он мечтал когда-то, давно уже не имеет никакого смысла. С кухни приносят поднос с чистыми стопками, Чангюн берет одну не глядя и понимает, что сегодня действительно не его вечер: у стопки отколот край, и стекло почти мгновенно окрашивается красным. Он ругается - про себя, конечно, хотя хочется вслух, в полный голос, - и ищет, чем обработать порез. Приходится подойти к администратору, чтобы предупредить, что он на несколько минут отвлечется. Бесит, это тоже бесит... И люди. Люди особенно бесят. Особенно вот та пьяная компания, да. Сегодня очень много посетителей, и даже бариста и администраторы иногда вынуждены относить заказы, потому что один из официантов не вышел, а другому понадобилось срочно отпроситься. Конечно, именно сегодня находится какой-то пьяный дурак, которому непременно нужно прицепиться к кому-нибудь из персонала. Им помнит, что бариста его бесит, да, только он уже не улыбается. Потом... Быстро. Нервно. Он очень четко запоминает момент, когда его пальцы сжимаются на запястье устремившейся к лицу коллеги руки. Запоминает гримасу на лице пьяного посетителя, который орет, чтобы он не лез. Потом... Потом тихо. Он помнит удары и треск рвущейся ткани, помнит, что на улице холодный ветер. Помнит, как к крыльцу ресторана спешил полицейский со своего поста на перекрестке. Сейчас... Холодно. В подсобке открыто окно. Почему-то очень противно болят порезанные о стекло пальцы, хотя болеть должны не они, а подбитая скула. Или нос. Из него течет кровь, и кажется, что ее запах заполняет вообще все, что он такой насыщенный, что перед глазами плавают красные пятна. - Я успел, - хрипло шепчет Чангюн и кривит губы. Это такая улыбка, просто... Просто сегодня все вот такое. - Хорошо, что я успел. Больше тебя сегодня никто не тронет. Сегодня - он может говорить только об этом вечере. Он думает, что им придется скоро вернуться в зал, хотя его сейчас можно туда выпускать только с целью распугать не сбежавших после драки посетителей. Бариста целый и выглядит гораздо лучше, но и ему вряд ли стоит туда идти. Хорошо, что до закрытия остается уже недолго... - Не знаешь, здесь где-нибудь поблизости есть аптека? - спрашивает Чангюн, не глядя на коллегу. - Кажется, я потянул мышцу. Надо купить какую-то мазь.

***

С того момента, как Минхёк уволился из кафе, Кихёна бесят абсолютно все новые бармены. Нет, вот уж нет, не из-за того, что он скучает по бывшему другу – еще чего не хватало!.. ну может быть совсем чуть-чуть. Просто они же тупые, зачем их вообще сюда берут?! Наверняка только для того, чтобы позлить Кихёна, Сокджин наверняка знает больше, чем показывает, он и так давал понять Ки, что считает его виноватым в том, что Мин уволился. Кихён посмотрел бы на него самого в такой ситуации! Правда, эти тупые бармены и не задерживаются надолго, и Ю уже готов спорить, что и этот, последний скоро вылетит, только вот спорить с ним никто не хочет – Сокджин каждый раз надеется, что ему не придется снова искать сотрудника, официантам явно нравится наблюдать, как Кихён бесится, и даже Хёрин в этот раз довольна и то и дело восхищается тем, какой им достался красавчик. Правда, тут же и жалуется, что на нее этот красавчик внимания не обращает, но сдаваться не собирается. А Ки бесится. Его раздражает эта холодность, эта неискренняя улыбка, которую бармен дарит клиентам, словно делает им одолжение, эта отстраненность – если прошлые были просто тупые, но хотя бы пытались влиться в коллектив, то этот кажется отмороженным одиночкой. Еще бесит то, что перед началом учебного года то и дело приходится кого-то подменять – официанты у них тоже студенты, и пусть даже на каникулах оставались в Сеуле, съездить домой хоть ненадолго хотят все. Сменщик Ки тоже уезжает, и ему приходится работать больше недели без выходных, что не добавляет благодушия и без того взвинченному бариста. Обычно, как ни странно, радуют люди, простые посетители, которым он с удовольствием готовит вкусный кофе и рисует милые картинки на пене. Ему нравится подбирать напитки, когда спрашивают его совета, нравится наблюдать за людьми в зале, придумывая им свои истории – да, Ки мечтатель, он ведь и не спорит. Именно за возможность наблюдать за самыми разными людьми он и любит свою работу – а еще он любит готовить кофе. Но бывают такие дни, когда все идет не так. Когда бесят даже люди – особенно когда приходится подменять официанта, а в зале разошедшаяся пьяная компания. Кихён совсем не ожидает, что этот странный тип прицепится к его цвету волос, начнет говорить то, что он не слышал уже давно и обещал себе никогда больше не слышать. Это неожиданно неприятно и страшно до одури, и он даже не уверен, что смог бы хотя бы позвать охрану или как-то еще отреагировать адекватно, но неожиданное появление бармена сразу меняет ситуацию. Начинается драка, и Кихён следует за ними на каком-то автомате – ровно до момента, когда видит кровь. Крови он боится панически, и появившийся Сокджин что-то говорит ему и отправляет в подсобку привести себя в порядок. Ки сидит в какой-то прострации, не сразу замечая появление своего спасителя. Он его по-прежнему бесит, но он должен быть вежливым, об этом Кихён еще помнит. О том, что все произошло почти перед самым закрытием – нет. Как и о том, что надо вернуться в зал. - Спасибо, - говорит он тихо, пытаясь улыбнуться, но как раз это получается очень плохо и нервно. Он старается не смотреть на бармена – слишком ярко помнит, как у него из носа пошла кровь, Ки боится, что это повторится. – Как я ненавижу таких придурков! Да, он любит наблюдать за людьми, но вот такие пьяные скоты для него не всегда даже причисляются к людям. Он не то чтобы совсем не переносит алкоголь, хотя сам старается не пить вообще, это никогда не приводит к чему-то хорошему, но он искренне не понимает, зачем после алкоголя лезть в драку к ничего тебе не сделавшим людям. И тем более он не может простить те слова. Если бармен что-то и слышал, то только по поводу цвета волос, да? Он очень на это надеется. Потому что остальное было бы совсем стыдно. - В паре кварталов есть, - он кивает, хмурясь. Этот район он знает очень хорошо – было бы странно не знать район, где прожил последние несколько лет. – Дотерпишь до конца смены? Я мог бы сходить, - он понимает, что в драку бармен ввязался из-за него, поэтому он должен помочь и в меру сил отблагодарить, но непроизвольно ежится, представляя, что полицейский отпустил того придурка, и тот ходит где-то рядом, - но не уверен, что Сокджин отпустит.