It's a love shot

- Я тоже их ненавижу, - вздыхает Чангюн. Не только их, конечно, это в пояснениях не нуждается, но и говорить сейчас об этом не хочется. - Не знаю, с чего вдруг они к тебе прицепились, но вряд ли они придут снова. А если придут, я их выставлю. Даже если его следом выставит руководство ресторана, да. Потому что работа должна быть безопасной, и если за этим не готовы следить остальные, проследит он. Даже если один раз, после которого его уволят. Такое у него представление о справедливости. - Съездим вместе, а потом я отвезу тебя домой, - предлагает Им. - Я на байке. Он почти всегда за рулем и потому почти никогда не пьет. Сегодня стоило бы напиться после работы, тем более что завтра не нужно рано вставать, но покупать выпивку в баре, чтобы забрать ее домой, было бы странно и вообще как-то по-идиотски. Хуже было бы только пить на работе. Нет, так он точно делать не будет. Бармен отходит к раковине, пытается умыться, но зеркала в подсобке нет, и он понятия не имеет, насколько успешны его попытки привести себя в порядок, поэтому потом подходит к Кихёну и просит посмотреть, всю ли кровь он смыл. Но ссадина на скуле все равно кровоточит, и отмывать ее сейчас просто бесполезно. - Нужно найти пластырь, да? - и порезанные пальцы тоже нужно заклеить пластырем, да. - Мне сказали, что аптечка где-то тут, поможешь? За то время, пока они находятся в подсобке, Чангюн произносит больше слов, чем обычно говорит Кихёну за неделю. Эти двое действительно не ладят. Но сейчас им обоим нужно вернуться в зал, и если они не будут помогать друг другу, они оба тут застрянут, и обоим достанется. Бармен еще и не уверен, что ему не достанется за драку. Но нужно же было остановить придурка, который хотел ударить Кихёна! Бариста хоть и дурак, но все-таки они сейчас из одной стаи. А своих нужно защищать. Всегда. Даже если они бесят.

***

Говорить, что аптека в его доме, Кихён не видит смысла. Только надеется, что бармен достаточно разумен, чтобы понимать, сможет ли он сесть за руль, если у него что-то с ногой. Или он решил, что всяким посторонним нечего замахиваться на Ки, он сам хочет его прибить? - Ему не понравился цвет моих волос, - ворчит Ки, потому что это самое нейтральное объяснение из всего, что он может сейчас сказать. Он поправляет волосы и пожимает плечами – сам он считает, что когда он такой яркий, рыже-розовый, он приманивает весну и тепло. И вообще – какое кому дело, как он красится?! Цвет волос Кихён сменил всего несколько дней назад и сам еще не до конца привык, но ему нравится, а мнение всяких посторонних его совершенно не интересует. Наверное, ему и правда идет этот цвет – так считает не только сам Ки. Но когда бармен подходит к нему и просит посмотреть, всю ли кровь он смыл… В общем, к настолько бледной коже не идет ничего. Но он все равно присматривается и заторможено кивает, а потом вскакивает и трясущимися руками достает аптечку. Спасибо, она рядом, ему не приходится в таком состоянии бежать через всю подсобку. - Заклей скорее, - он старается не смотреть на Чангюна, протягивая ему пластырь и антисептик. Помочь он точно не сможет – он и свои ранки всегда переживает очень тяжело, старается не смотреть, если идет кровь, потому что становится очень плохо, а чужие – это же совсем кошмар. В подсобку заглядывает Хёрин и качает головой, строя глазки бармену. Видит в каком состоянии Ки, понимающе переводит взгляд на пластырь, но ничего об этом не говорит. Уже знает, как потом будет ругаться Кихён, а его ворчание может быть очень долгим и занудным. - Вы уже можете выйти? Мы не справляемся, - говорит она, и Кихён кивает. Девушка уходит, а он смотрит на бармена, стараясь не видеть его ссадины. - Я пойду, там немного осталось. Ты заканчивай, - в голосе откровенная просьба, что-то вроде «ты только все хорошо заклей». Он выходит и трет глаза. Руки все еще трясутся, но он делает несколько глубоких вдохов и возвращается в зал. Кланяется Сокджину и быстро идет к своему месту – осталось недолго. Отвратительный вечер.