It's a love shot

- Да, получил травму на тренировке, пришлось немного полечиться, - он редко об этом вспоминает, потому что ну было и было, это не кажется существенным. Но сейчас вообще кажется существенным только то, что Кихёну плохо. И Чангюн готов сделать все, только бы ему стало легче. - Как же мне не переживать? - это очень мягкий, но все-таки укор, ему действительно странно и неприятно думать, что его друг считает, что он мог бы не беспокоиться. - Я не хочу мешать, просто... Ну, если я понадоблюсь, я обязательно останусь и сделаю все, что нужно. А если нет, увидимся, когда тебе будет лучше. Это странное ощущение: Ки от него закрывается, Чангюн это чувствует, но в то же время он тянется за его руками, сам подставляется под его ладони, и от этого противоречия больно, и еще страшно, что этого на самом деле нет, что он выдает желаемое за действительное. Но ведь есть же, он видит, он ощущает... Но тогда почему так? - Может, приляжешь пока на кушетку? Так не будет легче? Я помогу тебе перебраться, - предлагает Чангюн. - Все будет хорошо, скоро лекарство подействует, и мы поедем домой, спрячем тебя под одеялом, отдохнешь... В конце концов он начинает просто перебирать волосы Кихёна и гладить его по голове и плечам, а потом и обнимает - насколько позволяет положение, он придвигается ближе, но это не очень удобно. - А пока одеяла нет, я сам тебя буду прятать, - тихо произносит он. - Что бы ни случилось, я буду рядом, я никогда тебя не отпущу. Прогоню все, что будет причинять боль. Пожалуйста, верь мне... Это признание в любви - другими словами, да, но это именно оно, и уже не страшно, просто это нельзя сейчас не сказать. Чангюну слишком важно произнести это вслух, рассказать Ки, насколько он для него важен, объяснить, что он готов всегда быть рядом, подставить плечо, быть тем, кто может спрятать и защитить от всего.

***

- Ты не говорил, - в голосе Ки беспокойство, хотя все и было давно. - Очень серьезное? Спина - это последствия этой травмы? Он говорит Чангюну не переживать, но сам заметно переживает из-за того, что случилось когда-то, когда они не были знакомы. И ничего не может ответить на его слова, потому что ему ведь действительно хочется, чтобы Чангюн остался, чтобы был рядом, и в то же время до ужаса не хочет признавать это. И хуже всего то, что его так накрывает совсем не из-за осознания невозможности этих чувств, если бы он был готов принять такого себя и мечтать о том, что когда-нибудь он станет для Чангюна не просто другом, было бы легче, намного легче. Но Кихён не может об этом думать, сама мысль, что друг может хотеть чего-то такого же, вызывает ужас. Перебираться на кушетку он не хочет - тогда надо будет повернуться, тогда Чангюн увидит, что он плачет, а еще тогда он совсем не соберется и никуда не доедет... И будет очень понятно, что дело совсем не в головной боли. Но Чангюн обнимает его - и слезы становятся только сильнее, потому что эти слова, это тепло, это пронзительное "буду рядом" режут по слишком больному. И Кихёну уже все равно, что о нем подумает друг, что он сам потом о себе подумает, он разворачивается, утыкается в грудь Чангюна и плачет так, кутаясь в его объятия. Он не сможет ничего объяснить, да, но ему слишком страшно. А еще он понимает, что... Что ведь может не получиться все это прогнать, и тогда им придется не видеться, и он не знает, как сможет так жить, но все равно ведь это может быть последний раз так близко... - Спрячь меня от самого себя, - он произносит это на грани слышимости и - пусть всего на несколько секунд - отпускает себя, пытается позволить себе наслаждаться этими прикосновениями. Ведь потом ему все равно будет стыдно за свое поведение. - Прости. Я... Я сейчас успокоюсь, правда, - только еще самому бы в это поверить! И не пытаться укутаться в это "одеяло", как делает его тело, пока мозги заняты самоедством.